Любовь

RK900 не назвал имени, которое он выбрал для себя, но Гэвин, в напарники которому послали андроида, прекрасно обходился и без него. Кусок пластика, консервная банка, ведро с гвоздями — ничем не хуже того, что там придумала себе эта кукла, считал Рид. Кожаный ублюдок, мешок с костями — новый андроид, пусть и выглядел как старший брат Коннора, не строил из себя вежливого щеночка. Они в целом не были похожи друг на друга, и Гэвин не понимал, как люди путали ЭТО с Коннором. RK900 ходил походкой уверенной в себе железяки, дерзко ухмылялся уголком губ (что курили в Киберлайф, создавая такое?) и даже в этой идиотской куртке не создавал впечатления пай-мальчика. Многие в участке со временем стали неодобрительно поглядывать на RK900, научились по выражению скина отличать его от душки-Коннора и обходили по широкой дуге, стараясь не попадаться в его поле зрения. Гэвин же, наоборот, всё чаще ловил себя на мысли, что ему нравится этот андроид. Нравится перекидываться с ним оскорблениями, которые уже через несколько месяцев перестали быть такими едкими и теперь больше напоминали невинные подшучивания друзей. Нравится вместе провожать коллег презрительными взглядами, цедя крепкий кофе и какую-то техническую жижу из одинаковых белых кружек. Нравится сажать преступников за решетку, действуя на удивление слаженным дуэтом. Они с RK900 сошлись на общей ненависти к людям, и Рид даже представить не мог, что может быть так приятно ненавидеть кого-то вместе. — Ричард. Это моё имя, и с этого дня ты зовёшь меня так. Ри-чард. Тягучий первый слог, хлёсткий второй. Ассоциации с крепким черным чаем и мудаком из школы, где учился Гэвин. Ричарду шло его новое имя. Было в нём что-то такое... Возбуждающее. Чем дольше они работали в паре, тем чаще Гэвин ловил себя на ещё одной мысли — он желал этого андроида. Если Коннор был похож на милого паренька, смотреть на которого уже тянуло на статью за совращение несовершеннолетних, то Ричард сам смотрел так, что Риду хотелось идти показывать на кукле, где дядя его трогал. Гэвин давно знал, что у него есть кинк на силу, так что неожиданно властный, жесткий и уверенный Ричард вызывал желание подчиниться, пусть и порядком посучиться перед этим. Спустя несколько лет Гэвина посетила ещё одна мысль — он любил этого андроида. Он долго гнал от себя это чувство, не признавал его, целуя синтетические губы, засыпая под звуки работы тириумного насоса, просыпаясь утром на белом без скина пластике. Когда-то их двоих объединяла только ненависть к людям, теперь же Рид видел и чувствовал, что за всем этим стоит их общая любовь.