Легкое движение руки

Дрим всегда запирал дверь. Он повел Томми по длинному белому коридору, грубо втолкнул его в его комнату и захлопнул дверь. Томми всегда слышал предательский щелчок, обрекающий его на верную судьбу. Знакомый, ровный звук. Томми всегда слышал это, но на этот раз он этого не сделал. Он стоял, уставившись на дверь, пытаясь отговорить себя от попытки повернуть ручку. Он должен просто читать свои книги и ждать ужина. Он должен. Томми облизал губы, они были сухими и потрескавшимися. Он осторожно подошел к двери и взялся за ручку. Ощущение, что эта дверь открылась, было совершенно чуждым. Он пытался открыть дверь, напрасно дергая за ручку. Он привык к этому твердому, твердому сопротивлению. Но дверь открылась плавно, бесшумно. Томми побежал. Он побежал по коридору, но не повернулся к комнате. Он повернул в другую сторону, и здесь его бег замедлился до ходьбы. Он заглянул за угол, но все место казалось странно пустым. Он ожидал какого-то лабиринта с высокой степенью безопасности. Честно говоря, он ожидал, что его поймают. Он готовил себя к этому, к любым возможным наказаниям. Но он нашел ступеньки, ведущие наверх, и пошел по ним. Пока он взбирался, в его животе нарастал страх. Он мог это сказать. Он мог это чувствовать. Эта дверь должна была быть заперта. Это было не так. Томми почувствовал себя свободным. В то время он не знал, но он был в трущобах. Он вышел из подвала случайного здания, которое, когда он вернулся, чтобы проверить, «таинственным образом» сгорело при пожаре. Первые несколько дней Томми спал в переулках. Он плохо питался во время Дрима, но, по крайней мере, у него было два умеренно обильных и несколько сбалансированных приема пищи в день. Здесь он ел то, что находил. Тем не менее, это было в тысячу раз лучше, чем там, внизу. Он избегал людей. В основном потому, что он был убежден, что каждый из них был шпионом Дрима, и собирался схватить его и вытащить из солнечного сияния, снова под землю. Он также избегал их, потому что не знал, как разговаривать с людьми. Сколько он себя помнил, он не видел никого, по крайней мере, в сознании, кроме Дрима, и вдруг его окружили люди. Откровенно говоря, это было ужасно. Он решил придерживаться переулков. Он быстро адаптировался. Выживание заставляет людей быстро учиться, и уже через месяц Томми мог общаться хорошо. Достаточно, чтобы он попросил работу. Он знал, что людям нужна работа, у него была книга, в которой главный герой работает на фабрике. Работа приносит вам деньги, деньги дают вам еду. Найти работу сложно, когда ты мальчик. Его тактика поиска работы также была неортодоксальной. Мягко говоря. Он заходил в каждый магазин, который видел, и спрашивал, нанимают ли они. Он делал это неделями. Ники был единственным человеком, который сказал «да». Сначала она настаивала, что ему не нужно работать. Она позволила ему спать на диване в задней части своего магазина и давала ему столько еды, сколько могла сэкономить. Когда Томми, наконец, приставал к ней достаточно, чтобы позволить ему работать, она давала ему только напряженные задания, такие как выравнивание коробок и сортировка принадлежностей для выпечки. В конце концов, она научила его печь, и у Томми, похоже, был настоящий талант к этому. Следующей целью, которую он поставил, был дом — и честно? Он бы не получил ни одного, если бы ему не повезло. Он случайно услышал, как Квакити говорил о квартире, которую он хотел сдать в аренду. Томми узнал только после завершения сделки с Квакити, что это была аренда. Не то чтобы его это действительно волновало. Жизнь Томми шла просто прекрасно, пока он не исцелил этого глупого злодея. *** — Сирена! — голос Клинка был громким, Томми слышал его всю дорогу из своего укрытия. Он наблюдал, как злодеи бросились к своему павшему товарищу, который терял кровь с пугающей скоростью. Томми знал, что ему следует просто закрыть глаза и оставить все как есть. Они были злодеями. Он может пострадать, если спустится туда. Это была не очень хорошая идея. Он уже слишком увлекся. И все же. Не успел Томми опомниться, как ноги подняли его и понесли обратно по тому маршруту, которым он пришел. Только когда он начал пересекать склад, и Клинок, и Ангел резко подняли головы. Ангел встал, приготовившись к атаке, и Томми дрогнул. Но прежде чем он успел еще подумать о бегстве, Клинок встал и направился к нему. Он крепко сжал руку Томми. — Ты, — его голос был глубоким и серьезным. Томми не мог сказать, есть ли у него устройство для изменения голоса. Многие злодеи носили их, но Томми не мог быть удивлен, что этот голос был подлинным. — Ты тот, кто исцелил меня. Томми неловко усмехнулся. — Ага, все так. Он был отрезан, когда его дернули вперед, грубо, но не так грубо, как он знал, что Лезвие могло быть, к Сирене. — Исцели его. Томми пришлось прикусить язык, чтобы продолжить припев: «Какое волшебное слово?» Он опустился на колени, с болью глядя на рану Сирены. Это будет очень больно.