Лиличка!

      Задний двор школы напоминал помойку: запах перегара и гнили забивался в нос, раздавленные бутылки хрустели под ногами, из сломанных колонок доносилось сдавленное пение.              Лиза, избитая, едва дышащая, ещё мелькала в её мыслях — кровь, синяки, мельтешащий испуганный взгляд. Всё кипело внутри, вырываясь на поверхность сквозь боль, слёзы и гнев.              Лиза этого вовсе не заслуживала.              Было так стыдно, словно это она толкнула Лизу в гущу событий, она её подставила и бросила в лапы Кристины, как под грузовой поезд. Лиля стояла среди этого хаоса, ссутулившись, надеясь, что земля сможет поглотить её, приняв в свои тёплые объятия.              Вокруг никого, кроме…              — Ты хотела что-то сказать, Ляля? — лениво бросила Кира, затягиваясь.              Кира — расслабленная, надменная, как всегда — медленно крутила в пальцах сигарету, глядя в упор абсолютно бесстрастно. Дескать, добилась моей аудиенции, теперь что?              — Зачем? — только и спросила Лиля, ёжась то ли от холодного взгляда сверху, то ли от ночной прохлады.              Кира нахмурилась, вскинув одну бровь, повела головой непонимающе.              — Что — зачем?              — Ты сама прекрасно знаешь, что! — начала было яростно Лиля, но захлебнулась словами, умолкнув.              Грудь сдавливало так сильно, что дышать было больно. Страшно возникать, страшно говорить что-то против, но нужно. Себя не защищает, так хоть восстанет против несправедливости!              Кира усмехнулась, выпуская дым прямо ей в лицо.              — Серьёзно? — Она шагнула ближе, ботинки хрустнули по осколкам. — Это всё? Ляль, ты даже в гневе жалкая.              — Ты искалечила её! — выкрикнула Лиля, шагнув вперёд. Голос сорвался, как струна. — Лиза... Вдруг она умрёт?              — Тебя это та-а-к волнует, а? — хмыкнула та.              — Да всем нормальным людям не всё равно, она же… Она вся в крови, не может даже глаза открыть, там… там скорая помощь, ты понимаешь? Ты хоть что-то понимаешь или ты больная на голову?!              Кира вскинула брови, будто бы искренне удивлённая.              — Осторожно. — окинув её взглядом снизу вверх, затянулась вновь Кира, шевельнув нервно челюстью. — Я же твою задницу спасла — не в первый раз. Да вас обеих, блять, я спасла.              — Спасла?! — Лиля впилась ногтями в свои ладони, чтобы хоть как-то справиться с трясущимися руками. — Она лежала в крови, Кира! Из-за тебя, во второй раз, неужели тебе не жаль? Не хватило одного избиения? Ты позволила Кристине...              Кира перебила её резким смехом.              — Ляля, ты такая тупая сука, что это даже мило. — она наклонилась ближе, почти касаясь её лица, дружелюбная и игривая. — Прям как в песне поётся — тупая сука. Ты чё, хочешь, чтобы я тут всех пасла, как мать Тереза?              — Я хочу, чтобы ты перестала играть в эти глупые игры! — выкрикнула Лиля.              — Блять, ты такое клише — неблагодарная продажная шмара. Даже грустно. — пригладила её грубо Кира, запустив пальцы в смоляные волосы. — Эх, Ляля, Ляля.              — Не называй меня так. — огрызнулась тут же Лиля, оттолкнув её от себя.              Кира прищурилась, её лицо стало жёстким, словно с неё резким движением сорвали маску и явили истинную суть: озлобленную, жестокую и высокомерную, без унции доброжелательности.              — А чё так? Хотя… — она запнулась, облизнув губы — раздвоенный язык пугающе промелькнул, словно Кира… не человек. Что-то другое. Голодное до крови и слёз что-то. — точно, я ж видела, как Индиго тебя зажимала, на руках носила, а ты и рада. С ней в койку — запросто. Чё, пара ласковых и лялька уже не моя?              Значит ли это, что она всё-таки виновата в участи Лизы? Нет, погодите, собственнические наклонности Киры её не касались! Лиля никак не могла предугадать, что Кира увидит их и решит напасть на Лизу. Так?              — Ты думаешь, что можешь делать всё, что хочешь? — голос Лили задрожал, но она тут же выпрямилась, подняла голову. — Думаешь, я твоя собственность? Я даже видеть тебя не хочу, ты чудовище!              Удивительно — запас храбрости всё не иссякал, более того, её даже не наказали за чрезмерную дерзость.              — Ты так долго собиралась это сказать? — протянула она, глядя на неё так отчетливо пренебрежительно. Словно Лиля была надоедливым ребёнком, который доставал её глупостями, и от этого становилось тяжело на душе — неужели Лиля взаправду была так незначительна? — Ну, удиви меня. На что ещё способен твой куриный мозг, Ляль? — Кира резко схватила её за предплечье, до боли сжав и потянув на себя, и Лиля со всей силы забилась, вырываясь.              — Не называй меня так! — выкрикнула Лиля, чувствуя, как голос её дрожит. Её отпустили — не то чтобы силы неожиданно стали равны — Кире скорее наскучило сопротивление, а потому она её почти оттолкнула. Лиля сжала зубы, лишь бы не разреветься и не показать, насколько слаба. — И не трогай, никогда, блять, не прикасайся ко мне! Ты не имеешь права.              — Я не имею права? — Кира прищурилась, склонив голову, будто бы забавляясь. — Кто тебя спасает каждый раз, а? Кто держит этих мразей подальше от тебя? Без меня тебя бы уже порвали, тупорылая шалава.              — Без тебя я бы вообще не оказалась в таком положении! — Лиля шагнула ближе, почувствовав, как дрожат ноги, но не отступая. — Ты всё портишь, Кира. Ты ломаешь людей, ты... ты обманула меня и всё это время делала мне больно.              Кира не шевельнулась. Её лицо стало каменным, непроницаемым, а взгляд обжёг Лилю презрением. Два пустых, абсолютно чёрных, неживых омута — они глядели в самую душу, вгоняя в первобытный ужас.              — Обманула? — тихо произнесла она, её голос был настолько холодным, что у Лили пробежали мурашки. — Серьёзно, Ляля?              Лиля сглотнула, но не отвернулась.              — Да. Обманула. Ты ничего не делаешь просто так, чтобы помочь, всегда за этим скрывается что-то мерзкое, грязное.              Кира медленно подошла ближе, так близко, что Лиля могла почувствовать её дыхание на своей коже.              — Удобно устроилась? — прошептала она, наклоняясь ближе. — Тут помоги, тут подскажи, а как только надо в ответочку что-то сделать — всё? На это ума не хватает? Никто тебя не обманывал, ты, уёбище. — прошипела ядовито Кира, заставив Лилю оцепенеть. — Око за око, бля, или как там? За всё надо платить.              Грубые, хлёсткие, жестокие слова пробирались под кожу, смешивались с кровью, отравляя Лилю изнутри. К горлу подкатывала тошнота, слёзы искрились в глазах. Лиля зажмурилась, собирая всё своё мужество в один комок. Она шагнула назад, вытянув руку перед собой, как барьер.              — Отъебись от меня, больная тварь. — сказала она твёрдо, открыв глаза. И хотя её голос дрожал, взгляд остался твёрдым. — Ты портила жизнь мне, а теперь испортила жизнь ещё и Лизе. Я тебя не прощу.              На мгновение Кира замерла. Затем усмехнулась — горько, почти устало, и, втоптав истлевшую сигарету в землю, посмотрела на Лилю так же, как в начале — спокойно и миролюбиво. На контрасте ещё сильнее отдавая безумием.              — Ну что ж, — сказала она, отступая. — Посмотрим, как долго ты продержишься. Одна, с подобием опоры типа Индиго.              Кира развернулась и ушла, оставив Лилю в одиночестве. Слёзы покатились по щекам, но это были слёзы облегчения. Она сделала это. Она впервые… Впервые по-настоящему сказала «нет».       

***

      Спинка стула неудобно упиралась резьбой в позвоночник, почти до боли, ветер трепал волосы, а голова от выпитого вчера — и бессонной ночи в гостиной — раскалывалась.              — Возмутительно! — голос Лауры Альбертовны резко ударил по ушам, заставив вздрогнуть.              Лиля неловко поёжилась — близилась осень, погода становилась заметно прохладной и пасмурной, хоть сейчас и было… около девяти утра?              — Вы не только нарушили все правила из возможных прошлой ночью, устроив беспредел, но и проявили худшие человеческие качества! Разгромили дом, устроили драку, отправили участниц предыдущего сезона в больницу!              Неужели кто-то ещё пострадал? Лиля не помнила вечеринку в целом, только до момента, когда Лиза уложила её в кровать. А затем… всё заволокло красным.              Лиля огляделась: все на своих местах, заспанные и понурые, злые после вынужденной уборки с утра. С похмелья. Да, все на месте, кроме Лизы.              — Все мы, что ли, в драке участвовали? — возмутилась Ангелина. — Я лично никуда не лезла и ничего плохого не делала…              — За исключением стриптиза на столе, естественно. — сощурилась неприязненно Мария Третьякова, а вслед за ней со всех сторон посыпался смех. Ангелина, надувшись, замолчала.              — Кто-нибудь хочет искренне сознаться и покаяться? — вмешалась вдруг Полякова.              Повисла долгая, давящая тишина. Лиля случайно столкнулась взглядом с Лаурой Альбертовной и дважды посмотрела прямо в камеру, пробубнив извинения, в конце концов, просто опустив голову. Пусть это и шоу, а отчитывали их, прям как по-настоящему.              — Я хочу. — подняла руку Кристина. — Я хочу покаяться.              Блять, от этого сиплого голоса всё ещё мурашки пробирали — резко заболело бедро и рука, в которые та неуклюже и со страшной силищей пинала Лилю. Пинала, не разбирая ничего перед собой, с невидящим взором и искаженной злой гримасой физиономией. С тяжелыми, грузными конечностями, которые заточены под насилие.              Некоторые люди были рождены, чтобы причинять другим вред? Боль?              Лиля посмотрела на Кристину внимательно: ни царапинки, но вид как у побитой собаки; опустившиеся плечи, погасший взгляд, бледные губы, а брови изломаны страдальчески. Словно в самом деле сожалела.              — В чем же? — подтолкнула к речи Татьяна.              — Прошлой ночью я… — Кристина опустилась локтями на свои колени, сгорбившись, и нахмурилась. Голос её снова противно скрипел, расшатывая лилины нервы. — я перебрала и почему-то стала… кидаться на всех. Что бы и кто бы мне ни сказал, я собой не управляла, я просто как…              Лиля зажмурилась, под глазами вспыхнуло алыми разводами крови: тяжеленные кулаки, горящие гневом глаза, хищный, животный оскал. Злая собака.              — …злая собака во дворе.              — Однако, вы не собака, а это не какой-то двор. — отчеканила Лаура строго. — Это приличное заведение — школа леди, а вы — ученица здесь.              — Я согласна. В смысле, я понимаю, но и вы поймите…       — Мы проявляли к вам понимание. Снова и снова, а всё для того, чтобы вы так позорно его подвели.              — У меня проблемы с алкоголем, я поэтому тут, мне же помощь нужна…              — Кто-нибудь ещё? — Лаура, проигнорировав её, оглянулась. — Кира, быть может, вам есть что сказать?              — Мне? — сложив руки на груди, удивленно вскинулась та. Лиля оборачиваться не спешила — слишком живо было воспоминание о том, как Кира втаптывала её в грязь. — Мне не в чем каяться. Я, вообще-то, единственная, кто попытался Крис успокоить.              — Это правда. — наивно подтвердила Кристина. — Кирюха не при чём тут, она наоборот меня осадила…              Интересно, она знала, что Кира пользовалась ей так же, как и остальными? Как Лилей для самоутверждения и удовлетворения потребностей, как Идеей для потехи своего эго и вымещения злости?              Вроде такая взрослая и смертоносная, а ведомая, как все другие.              — Остановить Кристину вчера пыталась не только ты. — заговорила вдруг Идея, голос её не дрожал, как ранее при конфронтации с Кирой. Напротив, сидя сбоку от неё, Лиля могла наблюдать, насколько серьёзна и напряжена она была. — Я пыталась. — она откинула волосы с лица, показав синюшный синяк на скуле. Лиля схватилась за руку, на которой красовался такой же. — Лера, Вилка, Юля. Даже Лиля. И только потом — ты.              Даже Лиля.              — И кто её остановил? Из всех вас. — хмыкнула самодовольно Кира. — Сборище лохов.              — Вот бы вас обеих вышвырнули.              — Ты чё, корова, ахуела?              — Слышь, Барби!              — Довольно! — прикрикнула Мария. — Ваша одноклассница, Лиза, едва не погибла вчера, вы это понимаете? Своим поведением вы ничего хорошего не добьётесь, рано или поздно это приведёт вас к очень плохим результатам.              — Обе в тюрьме подохнут. — прошептала Идея еле-еле, но Лиля отчётливо всё слышала.              — Поэтому я тут! — снова взвилась Кристина, отчаянно желая усидеть на своём месте под солнцем — чувствовала, что её конец близок. Все чувствовали. — Я пришла к вам за помощью!              — Кристина, мы пытались вам помочь, но вы перешли все границы. Таким образом, учительский состав пришёл к выводу, что вы необучаемы. А потому…              — Лаура Альбертовна, я по-человечески прошу…              — Вы исключены из школы леди, Кристина. Сдайте свою брошь и пройдите в спальню, собирать вещи.              Голова закружилась. Послышался гомон: кто-то был рад, кто-то возмущён, но учителя оставались непреклонны. Обернувшись, Лиля столкнулась глазами с Кирой, которая медленно и неприязненно улыбнулась — дескать, гляди-ка, а я ещё здесь. Тварь.              Лиля устало выдохнула, ощутив, как затряслись крупно руки.              По крайней мере, одной проблемой стало меньше?       

***

      — Это было смело.              Лиля, оторвав взгляд от книги, вздрогнула.              — Что? — Лиля огляделась по сторонам на всякий случай.              — Да, я тебе. — Мишель резво запрыгнула на диван через спинку, толкнув Лилю и бесстыдно закинув ноги на столик. Большой ребёнок. — Ты прям, не знаю, раскрылась по-новому что ли? Такая мышка была, а тут так раз и защитница слабых и обездоленных.              Это она о Лизе?              Лиля вспомнила, как Мишель зажималась по очереди то с Кристиной, то с Лизой, и неодобрительно нахмурилась. Может, поэтому она так не хотела подпускать Лилю к Лизе, пока та была без сознания?              — Попрощалась с Кристиной? — спросила, опустив взгляд на текст, Лиля.              Мишель усмехнулась:              — Зачем? Мы с ней не подружки.              — Я думала, вы немного больше, чем подружки.              — Как ты и Кира? — хитро уточнила та.              — Как ты и Лиза. — не удержалась Лиля.              Эми Данн в её книге уже раскрыла свой гениальный план, а её муж медленно сходил с ума. Подумать только, совсем недавно Лиля и подумать боялась об открытом конфликте и была восхищена Эми, а тут…              Видела бы её Катя сейчас, сказала бы, что Лиля в самом деле другой человек.              — Лиль, я просто выживаю, как могу. Уверена, ты поймёшь. — Мишель вдруг погладила её по волосам. — Мы с тобой разные, конечно, я не прям девочка-девочка, я в самом деле пацанка. Но когда я сюда пришла и увидела, как девки друг другу морды в фарш бьют, я испугалась. Как и ты.              Лиля упрямо читала, не обращая внимания ни на откровения, ни на манипуляции со своими волосами, которые уже плели в косичку.              — А Кристина увидела, что я была испугана, и предложила мне помощь. Защиту предложила. — вкрадчиво проговорила Мишель, заплетая её, и Лиля замерла. Больно знакомо звучало, чтобы игнорировать дальше. — Так что ты не думай, что я такая плохая… Все же жить хотят, желательно с целыми рёбрами и красивым личиком?              — Все. — кивнула Лиля. — Но не все в свои беды втягивают других.              — Как будто Лиза из-за тебя мало страдала. — закатила глаза Мишель. — Ляля.              — Я не Ляля. — огрызнулась Лиля, отодвинувшись в противоположный угол от девушки, распутывая нервно свои косы. — И мы с тобой не похожи. Я никогда ей осознанно не вредила. И я с Кирой… не из-за защиты. Не только. Я вообще…              — Это пиздеж. — фыркнула Мишель насмешливо. — Не ври мне, пожалуйста, ну, только не мне. Мы похожи, хоть мне это и не нравится самой. Лиля, — наклонилась она, перейдя на шепот. — отъебись от Лизы, а? Из-за меня ли, из-за тебя ли, неважно, но Кристина её нормально так отлупила. Она, видно, из-за травмы головы забыла, что к чему. Но Лизе нравлюсь я, и это взаимно.              — Что? — опешила Лиля. Она округлила глаза, уставившись в упор на Мишель, и понимание вдруг ударило по ней, точно шаровая молния. Не думала же она… — Ты считаешь, что я… попытаюсь увести у тебя Лизу?              Мишель посмотрела на неё внимательно, оглядев её снизу вверх придирчиво, прикусив губу в размышлениях, а затем — улыбнулась широко и непринужденно.              — Хотя, чего это я… Куда тебе, да, Лиля? — засмеялась она.              Удивительная комбинация СДВГ, синдрома главного героя и мизогинии — вау. Мишель, как назло, схватила пульт от телевизора и включила какую-то идиотскую программу, вроде магазина на диване. Лиля вновь уткнулась в книгу, пытаясь сосредоточиться на чтении, но всё было тщетно.              Лиза была её подругой. Казалось, что так — она несомненно ей нравилась: Лиза была красивой, остроумной, надёжной и спокойной. В ней не было угрозы и ярости, не было животной агрессии. Лиза была…              Нет, нет и нет. Она была её подругой. И ей нравилась Мишель.              Вот же…              А Лиля? Любила ли она Киру? По-настоящему, взаправду, так, чтобы хотеть быть рядом и стремиться к построению отношений, а затем семьи? Чтобы делиться новостями за завтраком и обсуждать планы за ужином. Чтобы просыпаться и засыпать рядом. Чтобы жить.              — Дарья, — встав на пороге кабинета той, обратилась тихонько Лиля к смотрительнице. — у меня просьба.              Тем же вечером, в сопровождении Дарьи, Лиля собрала свои вещи под внимательным, холодным взглядом Киры, и въехала в комнату Лизы в дальнем крыле. Лиза была в приятном шоке, а Лиля, впервые увидевшая её с тех пор, как Кристина напала на неё, замерла у двери.              Лиза выглядела лучше, чем крайний раз, но всё так же мучительно: один её глаз был под повязкой, лицо покрыто синяками, оттенками от багрового до жёлто-зелёного. Губы потрескались, покрыты коркой засохшей крови.              — Пришла выносить мне мозг? — усмехнулась Лиза, осторожно сев на кровати. — Горе луковое.              — Считай, соскучилась. — смущённо проговорила Лиля.              — Лилия будет жить с тобой из-за напряженной ситуации в их комнате. — пояснила Дарья, и, дождавшись кивка Лизы, поспешила выйти, оставив их наедине. — Не шуметь и не баловаться! — в напутствие обронила она.              — Так точно. — отсалютовала той Лиза, но тут же схватилась за бок, ойкнув, и Лиля бросилась к ней на кровать в панике.              — Что там? — уставилась на неё Лиля испуганно, — Болит? Сильно? Может, я позову Дашу снова и…              В ту же секунду Лиза рассмеялась тихо и бархатно, глядя на неё хитро одним целым глазом с прищуром, и резко потянула, уронив и подмяв под себя.              — Не надо Дашу. Никого не надо. Все заебали. — устало выдохнула Лиза, нависнув над ней.              — Извини. — покраснела Лиля, растерявшись. — Наверное, я попрошусь в другую комнату…              — Ты останься. — настояла та, опустившись сверху, и вздохнула. — Просто… Все достали на цыпочках ходить, будто меня с того света вытащили.              — Так и есть. — возразила Лиля. Перед глазами стоял образ измученной Лизы, лежащей на полу в луже крови.              — Забей, — отмахнулась Лиза, явно не желая вникать в это. — лучше скажи… У тебя остались конфеты?              — Карамельки?              — Карамельки.              — Остались, думаю…              — Неси тогда!              У Лизы, на правах дважды пострадавшей, был свой уголок с чайником и столом, а потому они плавно переместились туда. За чаем и конфетами, они обсуждали утренний выгон и то, как все были рады (в подавляющем большинстве) уходу Кристины.              — Спасибо.              — За конфеты? — хмыкнула Лиля, наблюдая за тем, как Лиза разворачивает очередной фантик.              — За то, что вступилась.              Лиля смутилась:              — Не только я, да и…              — Но ты это сделала. Лиль, я имею это в виду — спасибо. Ты переступила через себя и свой страх, я знаю, что тебе трудно. Ты вовсе не жертва и не слабачка, я должна признать, — Лиза серьёзно взглянула ей в глаза. — ты безбашенно отчаянная.              — Это не звучит, как комплимент.              — Но это он и есть! — рассмеялась та.              И глядя на Лизу, пусть покалеченную и страдающую, Лиля ощущала тепло и спокойствие. Будто бы всё теперь было… правильно. На самом деле, чувство покоя не было ей знакомо, но сейчас она наслаждалась им.