Скандинавское сердце

"Всякие добрые и счастливые вести приходят в дом конунга Сигмара, когда возвращаются с добычей и богатством его корабли. Когда воины, покинувшие земли ради похода, так же возвращаются домой обратно. И в этот раз конунг Сигмар вновь устроит счастливый пир в честь посланной ему удачи самим Великим Одином.." Великий могучий драккар приближался всё ближе и ближе к границам небольшого прибережного государства. И ведь сами бушующие морские волны не могли его остановить, возможно потому, что сами того не желали. Возможно потому, что боги улыбнулись им и в этот раз, послав удачу и успех, которая им сопутствовала в этот день. И он знал, эта удача послана им за все заслуги и дары, которыми они оказывали свою любовь к ним. Волны лишь продолжали биться всеми силами о деревянный борт корабля, а зоркий глаз уже наблюдал совсем близкий берег в поле зрения. Как только драконья голова остановилась у берега Британии, оставаясь дожидаться воинов до того времени, когда они вновь разорят одну из деревушек, а затем вернуться, викинги высадились на сушу. Земля под ногами будто так и чувствовалась как чужая, но им не было времени над этим задумываться. Ступая тяжёлыми и большими шагами, толпа северян надвигалась к воротам английской деревни, вот вот готовые нанести решающий удар неожидаемым. "О, Милостивый Господь, по твоей ли воле происходит то, чего люди желают меньше всего? По твоей ли воле забраны те, кто просто доживал свои дни?" Християне, готовые молиться день и ночь, лишь бы не видеть безжалостного взгляда этих варваров. Какого ощутить себя в лапах человека, похожего на дикого медведя? Или же принять от него удар мощного топора на свою несчастную голову? Ворота, не ставшие для них преградой, в скором времени оказались сломлеными, а сердца людей забились в быстром ритме от накатившего ужаса. Они пришли. Пришли, чтобы убить их и забрать то, что стоило куда дороже, чем простая крестьянская душа. Далеко не первый раз, но с каждым разом по прежнему до смерти страшно. В панике разбегаясь по разным сторонам, не сдерживая крики шока и кошмара, люди бежали прочь, готовые затоптать друг друга. Сильные руки хватали их, швыряя об землю, нанося жестокие удары топором или мечом, пуская стрелы как в лесное зверьё, и не давая ни единого шанса на жизнь. Они прошарили каждый дом, каждый угол этого поселения, забирая всё, что только можно было. Золото, не оставлявшее их равнодушными, оказывалось в мешке. Всё то, чем так дорожила местная церковь, более ей не принадлежало. Они заберут то, зачем пришли, лишь успев обернуться на мгновение, чтобы хитро ухмыльнуться напоследок. Смерть и грабёж не оставляли более ни одного угла в этом месте. Но непримеченным остался лишь один единственный дом. Дом, в котором затаилась одна единственная душа, судьба которой решится в этот момент. Ноги так и поджимались ближе к телу, не переставая дрожать, сердце ушло куда то вниз, когда молодая темноволосая девушка вжималась в последний, но и до того не надёжный угол своего с матерью дома. Дверь с грохотом отварилась, впуская на порог нежданного гостя. Тяжёлые его шаги отчётливо были слышны какое то время, пока в один момент не остановились, затихая на долю секунды. Напряжение в сердце росло, душа вот вот вырвется наружу, прежде чем он схватит её, вытаскивая из укромного местечка, на которое она просто надеялась всем сердцем. Высокий и крепкий, он пронзал своим взглядом голубых глаз. На лице его застыла лёгкая усмешка, и взор его так и оглядывал молодую деву. С точностью была уверена, что запомнит навсегда этот до ужаса холодящий миг, если только выживет. Один рывок и крик боли срывается с губ, как только он потащил её за собой. — Агна! Резкий крик женщины, зовущую в последний миг имя своего ребёнка, но уже явно не сумевшую что либо сделать. Один рывок, и она лишь бессильно падает на колени, вырвавшись из своего тайного места, теперь тяжело выдыхая воздух из своей груди. Он просто забрал её. Забрал её дочь, потащив за собой как пса. А она же, лишь сжимая ладони в кулак, искала последние силы в своём теле, чтобы просто встать на ноги. Но горькие слезы не изменят ситуации, но об этом думать было слишком поздно. Собирая на своём теле пыль земли, девушка отчаянно сопротивлялась. В памяти ясно стоял тот миг, как он, устремив на неё свой взгляд, взгляд тех самых светлых глаз, в которых можно было утонуть. Но утонуть не от того, о чём думают простые люди, а утонуть от ужаса. Он лишь слабо улыбался. Эти глаза, в которых ясно читалась лишь усмешка, не могли не вызывать слёз и страха. Большой корабль дожидался своих воинов, пока крепкие мужчины не взобрались на борт, затаскивая на него и сундук с найденым богатством, и пленённых людей. Тело сковала тугая прочная верёвка, не давая и более сделать ещё одного лишнего движения. Грудь, как могучая высокая скала не переставала подниматься от тяжёлого дыхания, из невинных светлых глаз медленно стекали последние капли её живых слёз. Если бы только можно было, если бы что то ещё было в её силах, молодая и юная Агна не слышала бы этих грубых речей на чужом языке. Если бы кто то, как в её дивном воображении мог спасти небольшую кучку пленных христиан.. толпу пленников усадили на доски корабля. Все из них в эту минуту могли понять друг друга. Все знакомые лица смотрели друг на друга, смотрели и забывали всё происходившее между ними когда то. Теперь же попросту не было смысла думать о чём то подобном. Всех их теперь ждала одна участь. Участь бесконечного мучительного рабства. Эйрик последним забрался на драккар, прежде чем тот двинулся с места. Несколько могучих товарищей сидели по обе стороны корабля, держа вёсла в своих руках, к которым каждый из них давным давно привык. Мозоли будто неотъемлемая часть их тела, всегда были на этих пальцах. Подойдя к товарищу, Эйрик дотронулся до него рукой, заставив светловолосого обернуться к нему. — Свен, боги и в этот раз послали нам удачу для похода. Мне кажется,ты просто наш талисман. Это не просто поход, это твоя мечта. Крепкая рука хлопает мужчину по плечу, на что тот лишь улыбнулся другу. Правда, это была его мечта. Мечта, так быстро ставшая реальностью. Отец часто говорил ему, что истинный воин живëт в каждой душе, его лишь стоит пробудить. И тогда, когда душа твоя обладает мужественностью и силой, воин становится сильнее, а ты же в это время сам становишься им. — думаешь, боги и правда нас так любят? Мне кажется, вся удача заключается не только в их силе и доброте, а ещё и в этом корабле, который ты построил. Не один ли ты из богов, Эйрик? Друзья какое то время смотрят друг на друга, словно бы читая мысли. Коснувшись рукой деревянного борта корабля, ощущая грубой кожей пальцев гладкую древесину, Эйрик лишь тихо посмеялся. Да, корабли, которые он сотворил своими руками, никогда ещё не подводили в походах. Море будто бы так и желало само нести его по волнам к берегам чужих земель. Чем человек обладает, того у него не отнять. И все же.. Боги просто их вознаградили. Холодный ветер трепал его светлые волосы, будто нежно поглаживая рукой. Холод этой страны действительно пробирал до костей. Но местные жители давным давно привыкли, и собственно им это никак более не могло мешать. Непривычный для чужих ледяной ветер Скандинавии, мог забраться с легкостью под не прочные нитки рубашки и заставить мурашки пройтись по всему телу. Конечно, шкуры зверей неплохо спасали спины викингов, а настоящее солнце было здесь и вовсе редким гостем. Когда драккар остановился вблизи берега родной земли, мужчины сошли с корабля, вытаскивая сундук с богатством и уводя за верëвку пленных людей. Тихие всхлипывания и молитва слабо доносились до их ушей. Христиане, чьи ноги так околели как лëд, а руки и вовсе не могли уже почти что двигаться, собирали в себе последние силы на последние шаги. Всё то время пути Агна тихо проплакала, стянутая как и другие крепкой верëвкой. Слëз уже не осталось, а потому оставалось лишь молчать и тихо наблюдать за тем, что происходило вокруг. Резкий рывок за верëвку и девушка чуть ли не падает на земли, но в последнюю минуту успевает поймать равновесие и остаться на ногах. Викинг обернулся к ней, какое то время изучая хмурым взглядом, а затем развернувшись повëл за собой. Земля под ногами была такой холодной, твëрдой и чужой, что сил на каждый шаг становилось всё меньше. Она видела людей, что толпились около берега, встречая прибывших, слышала какие то грубые речи и молча продолжала идти, пока в один момент он не остановился. — Свен, ты оставишь её себе? Эйрик взглянул на товарища, что и ростом с ним был так похож и крепок. На этот вопрос, он кивнул головой. — да, оставлю себе. Будет работать на дому, дел домашних как никак вполне хватает. — хах, а она неплоха. Его бледные губы, вокруг заросшие щетиной, растянулась в слабой ухмылке. На мгновение ей стало до жути противно от этого человека и вообще всех тех людей. Рукой, проведя по её волосам, как бы оценивающе её с издëвкой, викинг взглянул на товарища. — сегодня вечером конунг Сигмар собирает всех в усадьбе. Ты придёшь? Отметить удачный поход. — конечно, я буду. Последний взгляд на товарища, а затем Свен исчезает в скором времени из поля его зрения. Да, во многом есть его заслуги. Заслуги в успешных походах, заслуги в боях и в целом в жизни их народа. А ведь и есть в кого было этому знатному северянину. В отца своего родного. Великого воина Йоханнеса, павшего в бою за родные земли. И Конунг Сигмар чтит его родителя и по сей день, когда тот уже давным давно не первый год в Вальхалле, за одним столом выпивает с богами сладкого вина. Он видит, он слышит, он знает, что сын его во многом приуспел и приуспеет ещё. Мужчина, умевший постоять силой за себя, за свою землю, помочь товарищам в бою и ещё приковывать к себе взгляд незнакомых и грустных светлых глаз.