Glacial Heart

Домой Кэйа пришёл полуживой. В голове уже некоторое время вертелась одна мысль: чем же он так накосячил в прошлой жизни, если ему пришлось ещё раз встретить Аякса. Или правильнее сказать — Тарталью? Чайльда? У того было слишком много вариаций имени. Кто же он такой? Он — колоссальная проблема, что стала толчком для всех остальных, которые Кэйа разгребает и по сей день.

***

Кэйа сидит в прихожей на полу, оперевшись спиной о стену. Сил вообще не осталось, Альберих был готов заснуть прямо здесь и сейчас. На грани сна и бодрствования слышится звук открывающейся входной двери. — И на кого ты сейчас похож? Хах, ну же, давай, посмотри на себя, — с издёвкой хмыкнул Тарталья. — Свали! — сквозь зубы прошипел Кэйа. — А что мне ещё сделать? Дверь была не закрыта, а это уже похоже на приглашение, — отшутился рыжеволосый, подходя к парню. Присев на корточки, уже смотря синеволосому в глаза, он продолжил: — Я же говорил, что ты ему «такой» не нужен, — закончил тот, расплываясь в улыбке. — Что за херню ты несёшь? — оскалился он в ответ. — Ой, а разве это не правда? Я ещё удивился, что он не высказал тебе всё в лицо на месте, прямо там. Воспитанный, однако, парнишка, сразу развернулся и ушёл, — видя озадаченное лицо напротив, Аякс уточнил: — Ты так сильно был увлечён мной, что даже его присутствия не заметил? — Заткнись! Это ты прижал меня к стене и начал вытворять, что вздумается, — уже опустив голову, прорычал Кэйа. — Тише, — то ли с намерением успокоить, или же в попытке слегка пригрозить, произнёс Тарталья, прежде чем одной рукой поднять подбородок парня и утянуть того в грубый поцелуй. Кэйа попытался отпихнуть его, что пришлось не по нраву Аяксу, поэтому тот прикусил нижнюю губу синеволосого. Чайльд отстранился, когда воздуха стало не хватать обоим. — Ты бы видел в какой ярости был Дилюк, когда мы столкнулись на улице. Не упрямься, — выпрямившись, Аякс закончил: — Ты для него теперь ничего не значишь. Ты нужен только мне. — Просто у-уйди, — слегка хриплым голосом проговорил Кэйа, снова опуская голову. В комнате повисла напряженная тишина, словно время замерло на мгновение. Его слова разрезали воздух, заставляя сердце биться сильнее и кровь застывать в жилах. — Хах, правда глаза колет? — Блять, катись отсюда к чертям, — прокричал Альберих, уткнувшись в колени, обхватив голову руками. — Как же я могу отказать такой истеричке. В голове не укладывается, как он тебя терпел, но я — не он. Поговорим, когда успокоишься, — хмыкнул Тарталья, захлопывая дверь, оставляя Кэйю в одиночестве. Альберих окунулся в пучину тягостных раздумий. «‎И что теперь? Застрелиться? Как-то не по-мужски, да и нет чем. Повеситься? Слишком театрально. А может, лечь в ванну и вскрыть вены? Нет, это будет долго, и я могу изменить решение», — Кэйа впервые начал размышлять о смерти, быстрой, безболезненной и чтобы наверняка. В конце концов, он решил принять снотворное, целую упаковку. Это просто и надежно. К тому же он ничего не почувствует. Просто закроет глаза… и больше никогда не проснётся. Конечно, глубоко внутри его сердца оставался лучик надежды на лучшее будущее, маленький голос, который все ещё шептал, что существуют пути и выходы из темноты. С каждым мгновением, пока снотворное погружало его в мир сна, возросло ощущение, будто сжимающие его стены начинают расплываться. Маленький голосок, который Кэйа с трудом слышал, стал громче и яснее, наполняя его сознание. Тихо, почти незаметно, Кэйа улыбнулся. Его решение уйти с этого мира, должно было стать спасением. Он ведь умрёт? Не удалось.

***

Кэйа сидит, оперевшись на ванну, рассматривая свои бедра под тусклым освещением ламп. Старые зажившие шрамы лежат розоватыми полосами на коже. Несколько лет назад они были его спасением. В одной руке парень уже держит новое лезвие, совершенно чистое и не запятнанное. Мгновение. Альберих оставляет первый порез, возле которого начинают собираться маленькие капельки крови. Второй — намного глубже. Тонкий ручеек багровой жидкости стекает по ноге, окрашивая в алый цвет плитку на полу… Он не помнит сколько времени провёл в таком состоянии, терзая себя. Каждая минута казалась бесконечностью, а каждое мгновенье — вечностью. Из синих глаз текут солёные слёзы, которые словно ручьи печали стекают по его истерзанному лицу. Каждая слеза отражает его внутреннюю боль и разочарование. Кэйа с ужасом осознает, что он только что натворил. Он ощущает гнетущую тяжесть своих поступков, которая опускается на его плечи и делает его состояние ещё хуже. На бедрах нет живого места, гладкая кожа превратилась в кровавое месиво, словно отвергнутый холст, на котором оставлены следы безумия и боли. До этого боль притуплялась сильными эмоциями, сейчас же она вернулась с новой силой, охватывая его каждой клеткой. Каждое движение напоминает о последствиях его поступков, вызывая невыносимую агонию. Посмотрев в зеркало, он не видит ничего примечательного, лишь он — никчёмное создание. Разочарование отражается в его глазах, и он чувствует, что действительно потерял самого себя. Таким подавленным и утратившим себя Кэйа себя давно не чувствовал, и это состояние охватывает его сокрушительной силой.

***

Утро, оно какое-то странное… Во-первых, кто-то забыл поставить будильник, и сейчас здорово опаздывает на учёбу. Чувство спешки и беспорядка охватило его с первых минут пробуждения, когда он осознал, что время уже ускользает из его рук. Во-вторых, в голове у него сейчас царит полный бардак, собственно из-за которого он и не мог долгое время уснуть. Мысли переплетались в хаотическом потоке, словно пытаясь найти свою упорядоченность среди хаоса. Решив, что ничего страшного не случится, если он опоздает на первую, а может, уже и вторую пару, он начал собираться. Боль в его ногах была оглушительным напоминанием о том, что произошло вчера. В попытке сменить окровавленные бинты, он ещё раз оценил результат содеянного. Огромные шрамы, рассекающие его кожу в разных направлениях, создавали жуткое зрелище, которое было трудно даже представить. Но несмотря на боль, он стиснул зубы и нацепил на себя чёрные брюки, огромное серое худи и куртку. Он знал, что не может позволить проявлять себе слабость. Его шаги были тяжёлыми, ведь боль усиливалась с каждым движением. День так и обещал быть «‎потрясным»‎. Кэйа расслабился, докуривая сигарету, решив, что вчера все неприятности должны были закончится. Но видимо сей день спокойно пройти не мог. За спиной послышались шаги, переходящие на бег. «Нет, только не он. Боже прошу тебя»‎, — молил Кэйа. — Доброе утро, — прогремело где-то сверху слева. — Аякс, я не могу пожелать тебе того же, — пробурчал Кэйа, стиснув зубы. — Утро вообще добрым не бывает. — Это смотря с кем его встречать, — послышалось в ответ. — О да, с тобой оно будет чудесным, — тихо произнес парень, ускоряя шаг. — Хэй, я всё слышу! Альберих резко остановился, и повернувшись к Тарталье, посмотрел на наглую рожу напротив, ткнул пальцем куда-то в его куртку и прошипел, именно прошипел: «Лучше не доставай меня»‎. — Раньше ты был милее, но даже так, сейчас ты мне нравишься больше, — на губах Аякса заиграла улыбка. — Ты сейчас это на полном серьёзе говоришь? — Конечно, — довольная улыбка не сползала с лица рыжеволосого. — Да пошёл ты! — от души выдал Кэйа, желая дальше продолжить свой путь к университету. — Стоять, — приказным тоном произнес Тарталья, подходя к окаменевшему парню. Почему Кэйа остановился, он и сам не понял. Обхватив парня двумя руками, Аякс приблизился к уху парня и прошептал: — Будь покладистей. — А если не хочу? — решил поинтересоваться парень с лёгкой насмешкой в голосе. — Не советую, — с трудом сдерживая смех ответил Аякс. — Кстати, мне кажется или кто-то сильно опаздывает? — к такому вердикту пришёл рыжеволосый посмотрев на наручные часы. — Вот именно. Так что отцепись, — синеволосый попытался вырваться с хватки, но Аякс был сильнее. — Ты меня отпускать не собираешься? — Ну раз царь просит. Только я тебя разочарую, нам в одну сторону, — с победой в голосе произнёс Тарталья. — Мда, супер. Кэйа хотел как можно скорее сбежать от него, но сделать это было проблематично. Первая проблема заключалась в том, что, как оказалось, они учатся в одном университете, только зачастую у них пары были в разных корпусах. Как они раньше умудрялись не сталкиваться? Это огромный вопрос. Вторая проблема — порезы на ногах доставляли ужасный дискомфорт, поэтому шёл он со скоростью черепахи. Каждый шаг был мучительным, он уже успел сотню раз пожалеть о содеянном. Хотя Тарталья явно был не против такой длительной прогулки. Его широкая улыбка и пылающие искры в глазах свидетельствовали о том, что он наслаждался каждым мгновением. Корпус Альбериха был дальше, но Аякса это никак не смущало, он решил провести того к главному входу. Спорить с Тартальей было бесполезно, Кэйа прекрасно это понимал, поэтому пришлось ещё десять минут побыть в его компании. Альберих поднимался на четвертый этаж в ужасном настроении. Утром сил вообще не было, а после встречи с рыжим стало ещё хуже. Аякс, как энергетический вампир, забирает все силы и эмоции. «Так, всё. Забыли», — сказал себе в мыслях Альберих, открывая дверь кабинета. К счастью, ни Венти, ни Розарии он не обнаружил. В другие дни его бы это очень огорчило, но не сегодня. И теперь стало понятно почему он не получил сообщения, похожие на: «‎Где тебя носит?»/«Я тебя убью, если тебя не будет через пять минут!!!» и тд. Неожиданно появившееся странное ощущение чужого взгляда заставило повернуться в правую сторону, и не напрасно. Кэйю пристально изучали алые глаза, его любимые и обожаемые глаза. — Почему ты так на меня смотришь? — мысленно Альберих уже отругал себя за свой невежественный тон. — И тебе доброе утро или даже день, — сердце ёкнуло в груди. Оно, наверное, никогда не научится не предавать и биться ровно в его присутствии. Дилюк подошёл к предпоследней парте, перевернул стул в другую сторону и сел, таким образом, чтобы видеть глаза Альбериха, что сидел в последнем ряду. Оперевшись руками об парту Кэйи, он продолжил: — Почему такой хмурый? Глубоко вздохнув, Альберих сменил выражение лица на более мягкое и приветливое. — Просто у меня сегодня херовое настроение, — произнес он, стараясь передать искренность в своих словах. — Может, тебе нужно поговорить о том, что тебя беспокоит? Я всегда готов тебя выслушать, — с беспокойством поинтересовался Рагнвиндр, продолжая смотреть прямо в душу. — Эм, всё в порядке, — Альберих обожал врать самому себе, особенно когда речь шла о личных проблемах. Но профессионально скрывать своё состояние не всегда получается, и сегодняшний день тому пример, ведь в глубине его глаз читалась тревога, и красноволосый это заметил. — Кэйа, ты можешь рассказать мне, — тихо проговорил Дилюк, наблюдая за нервными движениями Альбериха. — Не сегодня, — его голос звучал слегка дрожащим от напряжения, которое он старался скрыть. Как же ему хотелось поделиться с ним своими проблемами и переживаниями, но кажется, что он никогда не пойдет на такое рискованное действие. «Хватит впутывать людей в свои проблемы, сам выберусь, наверное»,‎ — думал он про себя. — Хорошо, — Дилюк встал со стула и подошёл к нему. Через секунду, он его обнял, как можно сильнее, словно пытаясь передать свою поддержку и понимание. — У меня такое чувство, будто я обнимаю мешок с костями... Не успел Кэйа ничего ответить, как в его руках очутился батончик со словами «приятного аппетита». — Благодарю, — Кэйа улыбнулся, прижав батончик к груди, который он даже не планирует пробовать. Эту сладость он отдаст Венти, как и прошлую шоколадку, подаренную Дилюком. «‎Разве я настолько худой? Ха, что за бред»‎, — именно это скрывалось за улыбкой парня. Не то чтобы он сейчас пытался похудеть ещё больше, но и желания прибавлять в весе у него не было. — Не за что, только улыбайся! — сказал Рагнвиндр, перед тем как наклониться и нежно потрепать тёмно-бирюзовую макушку. Этот момент нежности и заботы заставил Кэйю почувствовать тепло в сердце, и он не мог удержаться от того, чтобы не улыбнуться ещё шире.