Особенности магического возраста

–… I very love my family , — окончил рассказ Рома, сидевший на кровати рядом с папой и сестрой. Несколько минут назад отец на руках принёс его в комнату и осмотрел левую ногу, которая особенно болела в районе щиколотки. Не найдя симптомов серьёзной травмы, он всё же наложил повязку, заодно обработал антисептиком сбитые при попытке торможения локти. Кира, прибежав на звуки переполоха и выяснив причину, заварила Роме горячий сладкий чай: на ОБЖ изучали, что при стрессе пострадавшим желательно давать этот напиток. Затем отец набросил махровый плед на мальчика, оставшегося в трусах и майке, а сестра подоткнула этот плед под ноги, едва не запеленав его. Пока родные «колдовали» над ним, Рома сквозь слёзы шока и обиды пояснил причину странного поведения, не скрывая участия Адриана. Потом стал клятвенно заверять, что выучил английский текст про семью. Отец согласился послушать, чтобы усилия младшего сына не пропали даром. — Кирусь, что бы ты поставила за такой рассказ? — поинтересовался Андрей после заключительной фразы. — Двойку! — решительно ответила девочка. — Ошибок столько, что уши вянут! — А я всё же склонен к крепкой тройке. Или даже слабой четвёрке. Учитывая, что пересдача, всё же тройкой ограничился бы. Но молодец, сынок, вижу, что учил! — он притянул к себе Рому и потормошил, пытаясь снять оцепенение. — А сейчас, доченька, выйди, пожалуйста. Нам с Ромиком надо поговорить. — Ты ведь не сильно будешь его ругать? — уточнила Кира. — Не сильно. — Ладно! Тогда потом, Ром, ковыляй к нам — мы с Таей рисовать будем. Мальчик с грустью посмотрел на дверь, за которой скрылась сестра, и перевёл опасливый взгляд на отца. Андрей понял, что сейчас сына испугает даже дружеское прикосновение, а потому отстранился. — Сынок, развивай в себе критическое мышление. — А? Что? Кого я должен критиковать? — Почему ты поверил Адриану? — Не знаю… — Мой сын не должен так отвечать! Думай! — Я… испугался, — снова всхлипнул Рома, поняв, что папа им недоволен. — Прекрасно! Страх поистине мощная сила! Вот только чего ты испугался? — Ремня… — еле слышно пробормотал мальчик. Отец ухмыльнулся и вынул ремень из брюк, которые не успел сменить на домашние после собрания. — Держи ремень. Страшно? Рома ощупал тонкий довольно широкий коричневый аксессуар, сложил вдвое, аккуратно хлопнул себя по ладони. Андрей про себя отметил, что такой лёгкий ремень неплохо подошёл бы для первого раза, только сегодня сынок сам себя наказал. — Да нет, не страшно, — пожал плечами мальчик, на всякий случай отложив вещицу под подушку и прижав подушку спиной к изголовью. — Тогда чего же ты испугался? — Боли?.. — Сейчас у тебя болит нога — страшно? — Уже нет, — признался Рома. — И чего же ты боишься? — Я не знаю… — Не знаю, что с тобой сделаю, если ты ещё раз так ответишь! — вспылил отец. — Включи осознанность! Мальчик опустил голову и плотно сжал губы, чтобы не расплакаться. Он молча думал не меньше минуты — Андрей не торопил. — Я не знал, как это будет, поэтому испугался. — Вот! Замечательно! Неопределённость! — обрадовался отец так, будто Рома открыл новый закон физики. — Именно неопределённость и связанная с нею боязнь нового побуждают человека как минимум прятаться в своей скорлупе, утолщая её с каждым днём, когда побеждает страх неопределённости. Как максимум, она толкает на ложь, подлость и всякие подобные поступки, которые человек готов совершать, лишь бы не сталкиваться с неизвестностью! — А вот Адрик часто творит неизвестно что! — возразил мальчик. — И ничуть этого не боится. — Он относится к редкой группе людей, которые поступают правильно, ибо только «приручение» неизвестности, вплоть до превращения в привычку, расширяет восприятие. Но я пока не стану лишать тебя той неизвестности, с которой ты боялся столкнуться сегодня. Рома даже немного взгрустнул, не сразу догадавшись, что его не будут пороть ни за двойку, ни за «петицию» от Вероники Павловны, ни за глупую выходку. — Пап, а ты совсем-совсем не боишься неизвестности? — Бывает, что боюсь, — ответил Андрей после недолгого раздумья. — И что тогда? — Тогда мне плохо. Страх выматывает, что аж седые волосы появляются. Перед глазами сразу встал Святослав, отказавшийся от его наставничества. Тогда страх за дальнейшую судьбу сына схватил за горло и не отпускал, пока тот не поменял решение. — Значит, ты очень храбрый — обычно у людей в твоём возрасте больше седых волос. Андрей хотел было сказать, что седые волосы появляются не только из-за страха, однако в этот момент дверь распахнулась настежь и внесла в комнату рассерженную Валерию. В нарядном платье, жемчужных бусах, с небрежно растрёпанными локонами и босиком — видно, неудобно было нестись по лестнице на каблуках. — Ты! Как ты смеешь!.. — обращалась она к мужу, задыхаясь от возмущения. Тот закашлял от приторно-сладкого флёра духов. Напуганный маминым гневом Рома прижался к отцу. Лера сдёрнула с него плед и завизжала, увидев перевязанную левую щиколотку. — Да я придушу тебя, гад!!! — О чём ты? — Адриан сказал, что ты издеваешься над Ромочкой! Что ты ногу ему сломал! Муж и сын переглянулись и прыснули от смеха. Лера не ожидала такой реакции, а потому устало плюхнулась на кровать рядом с Ромой, который снова завернулся в плед. На громкие звуки прибежала Кира и тут же упорхнула делать сладкий чай для новой «пострадавшей». Пока готовился напиток, Лера выслушивала рассказ о вечерних злоключениях Андрея и Ромы и в конце даже рассмеялась над своей паникой. — Мам, получается, у тебя тоже отсутствует критическое мышление? — поинтересовался Рома. — Есть такие ситуации, умник, когда всякое мышление отключается, — фыркнула мать и расцеловала любимого сыночка. — А почему ты так рано с праздника ушла? — прибежала Кира с чашкой чая. — Мне стало скучно — вот и вернулась. — Тебе стало скучно на празднике, потому что ты старая? — Кира! Кто тебе такое сказал?! — чуть не выронила чашку Лера. — Да есть там у них училка, двадцатипятилетняя старушка, — ухмыльнулся Андрей. — Чувствую, ты с ней скоро познакомишься. — Уж я познакомлюсь! Уж я объясню, что можно говорить детям, а что травмирует их психику! А вы, детки, имейте в виду, что старость не цифры в паспорте, а отсутствие интереса к жизни. — Получается, на английском и на математике я старею? Мне же там совсем не интересно… — вздохнул Рома. — Школа способствует Ромкиному старению? — ужаснулась Кира. — То есть он состарится раньше меня? — Увы, всё из-за учителей, которые не способны заинтересовывать. — Вообще-то, Лер, от ученика тоже кое-что зависит, — заметил Андрей. — Ром, может, тебе репетитора по инглишу нанять? — Не знаю… В этот момент отец резко повалил его поперёк колен и стал шлёпать прямо по пледу, из которого мальчик тщетно пытался выпутаться. — Я же говорил тебе: не говори «Не знаю»! У тебя на всё должно быть своё мнение! Шлёпал Андрей левой рукой, крепко придерживая правой. Сквозь пару слоёв ткани выходило совсем слабо, но Рома визжал, брыкаясь не от боли или обиды, а от неожиданности. Кира хихикала, пытаясь поймать ноги брата. — Ой, папа, хорошо! Тогда не надо! Не хочу! — Чего не хочешь? — Репетитора по инглишу! Шлепки прекратились — отец отпустил сына, который тут же переполз «под крылышко» к маме. Оба взглянули на Андрея с одинаково обиженным выражением лица. — А чего же ты хочешь, Ромочка? — спросила Лера голосом, полным сочувствия. — Кофе. Капучино… Обычно Лера запрещала детям пить кофе во второй половине дня, чтобы не провоцировать бессонницу. Сейчас вечер перетекал в позднюю стадию, но младший сын смотрел так жалобно, с недвусмысленным намёком переводя взгляд на перевязанную ногу, что мать не могла не пойти на уступки. — Ладно, сейчас сделаю… — Я сам! — радостно подхватился Рома, натянул треники и обнаружил, что вполне сносно может ходить, ибо нога и впрямь без серьёзных повреждений. Родители всё же решили сопровождать его на первый этаж, где их ждал не самый приятный сюрприз от двух других мальчишек. Первый сын перегнул второго пополам возле барной стойки и колотил кулаком по спине. Адриан первым заметил появление родителей, а потому заорал диким голосом. — Святослав! — рявкнул возмущённый отец. Старший брат тут же отпустил среднего, осознав, что нарвался на немалые неприятности. — Вы же знаете, что вам запрещено драться друг с другом! — воскликнула мать. — Мы и не дрались — он просто меня бил! — А чего он Ромку всякой ерундой пугает? — попытался оправдаться Свят. — Мы знаем про этот розыгрыш. Но отвечать на словесные шутки кулаками — признак тупого или несдержанного человека, — продолжала возмущаться Лера. — Ты же не тупой — разве трудно было сдержаться? — Пап, ну возраст у меня такой… Взрывоопасный. Он знал о запрете драк с братьями, но не думал, что попадётся родителям на глаза. Адриан фыркнул, будто угадав его мысли, и демонстративно потёр ушибленное плечо. — Возраст-возраст… Уж не с твоими способностями, сынок, возрастом отговариваться! И вообще, Рома, how old is your oldest brother? — Fif… fifteen… — не слишком уверенно произнёс мальчик. — Вот, Свят, повезло тебе с братом! — ухмыльнулся Андрей. — Всыплю «fifteen» вместо обычных «fifty» . — Seventy , — фыркнул подросток, вспомнив что в последний год наказания стали строже. — А стоит ли ради такой мелочи ремень вынимать? — заметила Лера, взъерошив волосы старшему сыну. Свят даже смутился от такого заступничества: обычно мать убеждала пороть сильнее, и пряжку он пару лет назад испытал на себе с её подачи. Но сегодня, похоже, посещение праздничного мероприятия способствовало благодушию. — Ладно уж, в моём возрасте перетруждаться воспитанием вредно, а я и так вашим разборкам весь вечер посвятил! — посетовал старший Неверов, ограничившись тем, что шутливо потрепал за ухо второго сына. Повторный намёк Адриану не потребовался — его будто ветром сдуло на второй этаж, где предстояло отпаивать водой любимого кота после валерьяночного дурмана. Рома, наконец, вспомнил, что преодолел лестничный пролёт с перевязанной ногой ради чашки капучино, и направился к кофемашине. Дождавшись, когда родители поднимутся на второй этаж — давно пора уложить спать Таю — Свят подошёл к младшему брату и шепнул, приобняв за плечи: — Завтра ближе к вечеру выманим Адрика во двор, в угол, где заросли шиповника, и «додадим» то, что недодал сегодня, когда вы появились. — А разве можно? — испуганно уточнил младший. — Вдруг мама с папой узнают… Святослав ухмыльнулся: что ж, тогда ему придётся пару дней испытывать неудобства при сидении, а то и при ходьбе, и с неделю видеть разноцветные полосы синяков на тонкой светлой коже. Младший наверняка отделается намного легче — вот и не стоит пугать его сейчас. — Подумаешь — узнают! — отмахнулся старший брат. — Наш возраст, чтобы рисковать!