***
8 октября 2022 г., 21:15
Советник понял, что собрание министров изрядно затянулось, когда до его ушей дошел двенадцатый удар настенных часов в парадной. Заседание в главном королевском зале было собрано ещё четыре часа назад, потому что требовало срочности и незамедлительного ответа от государства. Римехорис сначала и сам не поверил, что в его стране, самой приближенной к северу по сравнению с другими государствами могло случится серьёзное наводнение. Он уже хотел отчитать непутевого гонца и отослать его, как в тот же момент в зале появился посланник от Тирейских эльфов с тревожным посланием и глубочайшими извинениями.
«Вы шутите что ли?» — выпалил Римехорис, не сдержав нахлынувшее на него удивление и негодование. В руки королю тут же сунули футляр с посланием, преющего водянистой мятой. В лоснящемся от блестящего пергамента свитке было послание от Старшего правителя лесов Тиреи, скорее всего, написанное на скорую руку:
«Господин Эвенгард, мой дорогой и близкий друг, пару минут назад я по колени стоял в трениских водах в трескучий мороз. Я принял решение осведомить Вас о произошедшем как можно раньше, чтобы не держать в неведении…
Сообщаю, что за час до того как я отправил Вам сию известь, на окраине наших территорий произошёл серьёзный взрыв на внутреннем производстве, повлекшим за собой разлом половины резервуаров с росой Трении. Воды не только затопили половину города, но и истекли в реку Тию, задев посевы примыкающих к нам селений Эльзгарды. Если мой народ и справится с разрушениями, то вот очистка почвы и реки от росы может занять несколько месяцев. Я не прошу у Вас помощи с устранением ущерба, мои люди уже начали очищать водоёмы, но для возрождения посевов нужно Ваше соглашение.»
Римехорис читал послание с открытым ртом. На тот момент в зале уже появилась Альтер с близнецами и Эдгаром, защитником короля. Реакция королевы на случившееся ничуть не отличалась от его. «Чтобы восстановить все земли в короткий срок одних учёных-эльфов будет недостаточно…» — произнесла она с озадаченным выражением лица, перекидываясь взглядом с Тирейским посланником. — Насколько всё плохо в вашем городе? — спросила она у гонца. — Под напором росы было разрушено множество строений, но большая часть складов уцелела, — отрапортовал эльф, будучи смущенным и слегка встревоженным от нахождения в присутствии всей королевской семьи. «Хорошо, я вас услышал.» — ответил Римехорис и принялся писать ответ. Альтер, едва вернувшаяся с ревизии постоянной армии и с доклада о государственных границах, спустя пару минут после возвращения снова оседлала свою лошадь и умчалась передавать мгновенный указ короля. Она направилась в Гильдию Путешественников, чтобы как можно быстрее передать указ для приграничных войск и заодно разместить задание для вольных рыцарей. Так, за помощь в восстановлении посевов теперь каждого ждало вознаграждение. Позже ей пришлось раздать ряд указаний для материальной помощи жителям затронутых поселений. Вся беда заключалась в том, что роса Трении была особой влагой древних деревьев в эльфийских лесах, её используют исключительно для орошения посевов особых культур, которые не принято употреблять среди людей. Попадание росы в обычную, людскую землю приводило к её отравлению — если ничего не предпринимать, то на такой пашне получится взрастить пшеницу только через полтора года. С водоемами тоже самое, но их легче очистить из-за течения воды. Альтер уже не хотела спрашивать со Старшего Правителя, что «какого чертового копыта у Мантала они расставили хранилища росы так близко к людским границам, хотя их ещё три года назад об этом предупреждали» но она была слишком уставшей для споров. Главная задача сейчас — обеспечить помощь жителям и собрать добровольцев. Римехорис времени тоже не терял. Своего советника Гефрода он отправил искать министров магических и хозяйственных дел, чиновников из дальносеверных территорий и регнаков, если те присутствовали в столице. Ильис и Аселус молча слушали распоряжения их отца со стороны. Близнецы стояли уже одни, потому что Эдгар ушёл на обход, не взяв их с собой. В один момент за их спинами возникла недоумевающая Цистилла. Незадолго до этого дня Альтер обещала дочери вместе погулять по саду как только та разберётся с ревизией армии, чего девочка терпеливо ждала. — Мама разве не должна была вернуться? — огорчённо спросила Цистилла у братьев. — Циси, тут срочное дело, не начинай, — холодно отрезал Ильис, предчувствуя капризы младшей сестры, ведь родители не раз переносили свои обещания из-за внезапных дел. Аселус толкнул брата в бок, чтоб тот не возникал почем зря. Он рассказал Циси о случившемся, на что девочка отреагировала очень сдержанно, несмотря на свою обиду. «Это куда серьёзней, чем прогулка, я могу и потерпеть.» — ответственно произнесла она, как истинная принцесса своего народа. Ей было всего девять, но мысли юной аристократки уходили куда дальше, чем у старших братьев в том же возрасте. Аселус нежно поцеловал сестру в макушку, преисполненный гордостью за неё. Щеки Цистиллы налились, словно два медовых яблока. Девочка тюкнула брата легкой ручкой, не принимая к себе такого рода сюсюканий. «О Фронелисс, да ты вся в папу пошла!» — ехидно воскликнул Ильис, но тут же умолк, поймав на себе взгляд отца. — Вам лучше идти, — проговорил Римехорис, — Скоро в зале начнётся собрание, вам тут быть не обязательно. — Значит, зельеварение отменяется? — осторожно спросили близнецы, скрестив пальцы за спиной. — Считайте это поощрением за прошлый урок, — прохладно процедил мужчина. — Скорее всего дело будет идти до ночи, так что завтра в полдень чтобы были у меня в кабинете. А сейчас свободны, только без шалостей. Повеселевшие братья поспешно покинули зал. Еще не успев переступить порог они уже начали подозрительно шептаться между собой. Позади остался отец с дочерью. — Как думаешь, на что они свободное время потратят? — обратился Римес к Цистилле. Девочка посмотрела в спины братьев, слегка наклонив голову, после чего выдала: — Они уже думают, кому подсунуть крысу с зельем мелкой шалости, — ответила она с таким повседневным тоном, будто бы знала каждый их шаг наперед. — Разве ты не услышал? Они же так громко говорят! — Просто у тебя и матери слух острее, чем у всех нас. У серых магов все органы чувств развиты сильней. — Понятно… А ты их не накажешь? Ильис злится на меня, когда я всё рассказываю тебе и маме! Римехорис погладил дочь по мягким тёмным волосам. Девочка отстранилась, вместо этого взяв его ладонь в свои крохотные ручки, как это делали другие девушки в с юношами на всех праздничных встречах. «Не надо со мной, как с маленькой!» — отчетливо говорили её прищуренные янтарные глаза и поджатые розовые губы. Несмотря на протест Цистиллы, король всё равно поднял её на руки и поцеловал в щеку. — Ты ещё маленькая, чтобы следовать этикету светских мероприятий, — мужчина рассмеялся. — Мама же любит тебя приласкать, так чем я хуже? Девочка смущенно помолчала. Однако, всё же легонько качнула головой и обвилась руками вокруг его шеи. — А насчёт этого… — продолжал Римес. — Сделаем вид, что ты ничего не услышала, а я ничего не знаю, ладно? Мы с мамой в любом случае узнаем где и как они натворили дел, поэтому не старайся застать их врасплох. В эту секунду двери зала с тяжелым гулом распахнулись. Гефрод пропустил всех людей внутрь, а сам вызвался отвести юную принцессу в покои к сиделке Джоанне. Король попрощался с дочкой, уже мысленно приготовив себя к новым делам. Как говорила Альтер — с одним делом приходят другие. Она планировала отдать поручение и быстро вернуться в замок, но в итоге сама того не ведая оказалась в соборе Круга Святых, чтобы разведать дела у горожан после недавнего пожара на окраине столицы. Увидеть королеву в столь поздний час на улице без всякого сопровождения было не редкостью для служителей собора. Привычку работать по ночам она переняла от мужа, но Альтер всё-таки не тёмный маг и служитель ночи, поэтому она всё равно засыпала ближе к рассвету. В соборе её встретили. Монахини ввели её в курс дел госпиталей, приютов и домов бедняков, а жрецы поведали про проведенные службы. Сейчас шла поздняя зима, приближение к возрождению природы, поэтому служители проводили всевозможные обряды для благословения солнцем Аттарены и спокойного ухода Фьеррин. Религиозных дел было по горло, и Альтер была нужна везде и в качестве Верховной жрицы, и королевы, чтобы контролировать, распоряжаться, и в конце концов начать сборы к проводам зимы. Этот сезонный праздник проводили в каждом городе и деревне Эльзгарды, обязанность на его организацию возлагалась на главных жрецов местных соборов. Но именно в столице этим занималась почему-то Альтер, а не её приближённые. В кабинете уже ждали кипы донесений других жрецов, всевозможных списков и прошений. Среди пестрящих бумаг нашлись даже счета за дополнительные траты для приютов и гостиниц, превысивших лимит государственных выплат за месяц. «Скупой дурак Йозеф, » — пробурчала Альтер, выбросив жалобу торговца в корзину около стола. — «Тут у людей дома погорели из-за каких-то придурков, а ему жалко беднякам товар отдавать! Дали же расписку — собор всё возвратит в следующем месяце, значит в следующем месяце и вернём! Напомню-ка ему про его же долги…» Разгорячённая дерзким письмом Альтер принялась писать ответ торговцу, но вскоре остыла и отложила его на потом. «Это даже чернил не стоит.» — подумала она и принялась за другие дела, желая вернуться домой хотя бы через часа два. Помимо письменный просьб всех прослоек населения ей пришлось немного пройтись по собору и приютам, чтобы проверить пострадавших горожан. Это её не утомляло физически, но морально она уже хотела спокойно лечь спать или хотя бы поесть… Святые Фронеллиса, лучше бы она и не вспоминала, что в последний раз ела только утром. Теперь все мысли были только об этом и невероятно сбивали весь ход рассуждений. Римес, узнав об этом, наверняка снова начнет ворчать… Ну, работать всё равно нужно.***
Собрание закончилось ровно в полночь, после него Римехорис ещё какое-то время пробыл в кабинете, подписывая отложенные ранее бумаги. Дети уже должны были спать, Эдгар вернулся с тренировки и тут же был отправлен отдыхать. В кабинете царила глубокая тишина, в то время как замок ещё не собирался отходить ко сну — окно а комнате выходило во внутренний двор, в котором то и дело пробегали служанки в пышных юбках, слуги со звонкими каблуками и охранники в лязгающих доспехах. Любой посторонний звук во время работы давил на нервы. Вообще, Римехорис в последнее время стал раздражаться от любого неуместного звука. Каждый чих, неприятный смешок или неряшливое шарканье ногами выводили его из себя. Даже жене он мог высказать претензию, но та хотя бы понимает его и уж точно не обидится, в отличие от очередной приглашенной графини, которая тут же подожмёт пышные губы и сделает вид, будто бы её оскорбили до глубины души. Римехорис пятнадцать минут смотрел в стол перед тем как понять, что бумаг больше не осталось. Соответственно — он свободен, и пусть кто-либо попробует его сейчас отвлечь, иначе бедолаге придется застать короля не в самом добром расположении духа. Лишь за один месяц успело произойти несколько событий, что было редкостью. Сначала на несколько городов на севере нахлынули стаи острокрылов, потом сразу в нескольких добывающих шахтах возникла забастовка рабочих из-за плохих условий работы, следом пожар в столице, вызванный одним печально известным оратором, выступающего против магов при власти. А теперь, на те — эльфы затопили пашни трёх деревень, оставив целый регион без урожая. Можно сказать одно, жизнь у Римеса и его жены точно не скучная. Что касаемо Альтер, то он не видел её с тех пор как дал распоряжение. Видимо, она тоже осталась доделать свои дела в соборе. Римехорис направился в сторону её покоев, решив сегодня отдохнуть вместе с ней. На самом деле комната была общей для короля и королевы, но из-за государственных дел Римес стал часто ночевать прямо в своём кабинете и лишь утром встречался с Альтер. После всего произошедшего он категорически отказывался спать один и хотел поскорее прижаться к любимой, уткнуться в её мягкие волосы и про всё забыть хотя бы на ночь. Стоило ему это только представить, как по телу пробежалось приятное тёплое чувство, а желание стало только сильнее. Он дал волю воображению и вспоминал, как они обычно лежали вместе в обнимку, под мягким одеялом и при плотно задёрнутых шторах. Он спал в привычной спальной одежде, потому что ночами ему всегда было холодно даже под двумя одеялами, а Альтер — в лёгкой ночнушке на бретельках, потому что ей, с её родословной жителей сурового и морозного Сероземелья, было жарко абсолютно всегда. Только когда Римес ложился рядом она залезала под одеяло, прижимаясь к его холодному телу и тем самым компенсируя недостаток одеял для него. Обычно Альтер ложилась мужу на грудь, иногда притягивала его к себе и давала уткнуться в бюст или шею, при этом закинув свои ноги на него. В такие моменты Римес и сам не хотел вылазить из тесных, но до безумия приятных объятий. Если утром не было никаких срочных дел, он оставался вместе с ней, даже если больше не мог уснуть. Вместо сна он внимательно слушал ровное дыхание жены, её сердцебиение, наблюдал как плавно поднимается её грудь и оголённые плечи, как лежат малиновые волосы поверх слегка смуглого лица, как она расположила руки на нём, будто бы готовая в любой момент ухватить его и не дать снова уйти. Он высматривал и всё запоминал, трепетно относясь к их утренней идиллии. Ему было стыдно из-за того, что он не мог засыпать так рядом с женой каждую ночь, но Альтер каждый раз успокаивала его, как делала это всегда. «Мне достаточно того, что ты тоже по мне скучаешь.» — отвечала она, нежно целуя его в губы. Забывшись в воспоминаниях, Римехорис вернулся в реальность и нашёл себя перед дверью в спальню. Он осторожно вошёл внутрь, на случай, если Альтер уже легла спать, но вместо этого он застал её всё ещё в бодром здравии. Женщина сидела спиной к двери, перед небольшим столиком напротив открытого окна. Она услышала, что кто-то зашёл в комнату, принеся с собой знакомый сладостный запах парфюма, и спокойно развернулась. — Как всё прошло? — спросила она, широко улыбнувшись при виде Римеса. — Я отдала поручение и назначила подготовку для проводов зимы. — Давай сейчас не об этом… — умоляюще протянул мужчина, сев подле неё. На столе стояла громоздкая бутылка без подписи и блюдо с парочкой картофельных лепёшек. Не дав Альтер ничего возразить, Римес молниеносно стащил одну и закинул за щеку. Лепёшки были ещё горячими, отчего они приятно хрустели во рту. Он не мог вспомнить, когда в последний раз они были такими вкусными. — Ты заходила в трактир? — довольно произнёс он, забрав ещё одну. — И в трактир, и на совиную почту, — улыбчиво ответила Альтер, протянув ему всё блюдо. — Отец прислал кедровый сидр, будешь? — Спрашиваешь ещё. Вкуснее горячей еды из трактира и греющего горло кедрового сидра Римес себе ничего не представлял. Как бы хорошо не готовили придворные повара, степная кухня стала ему куда ближе. Дети такой любви к простой еде не понимают, а родители втихомолку уходят в пабы, чтобы вспомнить молодость, когда они ещё путешествовали. «Чем проще еда, тем она вкуснее!» — спорила Альтер с Цистиллой, но перевес всегда оставался на аристократической части семьи. Римехорис с таких споров смеялся, а жена никогда не обижалась, потому что сама когда-то воротила носом от навороченных блюд светского общества. Кедровый сидр в бутыле с появлением второго человека начал уходить быстрее. Главный плюс напитка прямиком из Сероземелья заключался в том, что от него нельзя опьянеть, но можно сильно вспотеть, если выпить слишком много. Самое то для серых магов, живущих в тундрах и не приемлющих какого-либо алкоголя. Вот и сейчас, выпив седьмую по счету кружку сидра Римес весь раскраснелся и скинул с себя мантию. Альтер уже сидела в своей ночнушке, наблюдая за тем, как тот, сам того не ведая, медленно раздевается. В то время, пока они ели и пили, они тихо разговаривали. Сначала перекидывались парой фраз, потом кто-то делал глоток и наступала короткая пауза, после которой разговор снова продолжался как ни в чем не бывало. — У Цистиллы уже начали проявляться особенности серого мага, — сказал Римес, устремив взгляд в звёздное небо за окном. Он рассказал, как дочь сегодня вечером раскрыла очередную шалость братьев. Альтер довольно хмыкнула и тоже посмотрела прямо. — Созвездия уже сменились? — спросила она. — Пока нет, они сменятся через пару дней, — ответил Римес, повернув голову к жене. — Я сегодня уже проверял. — Ну и хорошо, значит мы успеем провести все обряды. Они замолчали. Спустя какое-то время Альтер спохватилась и посмотрела на часы. «Уже третий час, давай спать.» — произнесла она, закрывая бутыль с остатками кедрового сидра на дне. К тому моменту Римес уже полностью разнежился от сидра и сидел в одних брюках и расстёгнутой наполовину рубашке, откинув голову на спинку кресла. Пока Альтер расстилала кровать он остался сидеть за столом, молча смотря ей в спину. Её ночнушка едва ли доходила до колен, сквозь неё просвечивалось нижнее белье и все изгибы тела. По меркам замка ночнушка уже была старой — её много раз стирали, Альтер даже пару раз пришивала обратно бретельки из-за того, что они отрывались под натиском её бюста. Местами на ней торчали нитки, цвет бледнел, кружева начали путаться и пояс уже не был приятен глазу. Кажется, Римес подарил Альтер эту ночнушку на день рождения четыре года назад. У неё, конечно, есть другие и она их охотно носит, но периодически муж застаёт её именно в ней. Римес устал наблюдать за ней со стороны. Альтер начала мельтешить перед глазами, то уходя умыться, то что-то раскладывая из своих вещей на завтра. Когда она снова подошла к туалетному столику, Римехорис подошёл сзади и обхватил её за талию. Она вздрогнула от его внезапного напора и затихла, когда он наклонил свою голову и прошептал ей прямо в ухо: — Хватит, ты уже всё сделала. Пошли. Стоило им только лечь, как в Альтер проснулся неожиданный соблазн. Несмотря на то, что она была вымотана, ей ни с того, ни с сего захотелось близости. Римес уловил это желание и притянул её к себе. Он склонился над её головой, пробежав взглядом по смуглому личику, заглянул прямо в медовые глаза, а затем прикоснулся языком к пышным розовым губам, на которых ещё остался вкус сидра. Римес не хотел торопиться, когда ничего его не отвлекало, он хотел сначала немного подразнить себя и её, чтобы растянуть это блаженное время. Альтер прикрыла глаза от волнения и удовольствия когда он с жадностью припал к её губам. Руки сами по себе оказались на его затылке и плече, призывая Римеса не отстранятся так рано. Губы горели, а тело уже ожидало в нетерпении, но даже она понимала, что лучше будет сначала предаться прелюдии и не забегать вперёд. Женщина водила рукой по тёмным волосам, сжимала их, когда Римес прикусывал губу или язык, иногда хваталась за собранный хвост на голове, чтобы притянуть его голову ещё ближе. Они уже несколько раз прерывались, хватая ртом воздух и смотря друг на друга с нескрываемым наслаждением, и пока она переводила дыхание, Римес спускался ниже, целуя голую шею, плечи и ключицы, покрытые затянувшимися шрамами. После он выпрямился, собрав расплетённые от Альтер волосы обратно в хвост, и снова оглядел её. Разгорячённая ласками, Альтер откинулась на подушку, закинув руки за неё. Ноги она расставила в стороны, пытаясь ими ухватить Римеса. Ночнушка задралась, оголив торс и большие бёдра в красивом кружевном белье, но у него пока что не было желания его снимать, уж слишком возбуждающе оно смотрелось на её теле. Вместо этого, уже не сдерживаясь в желаниях, Римехорис частыми поцелуями опускался ниже, пока не добрался до белья. Сказав, что органы чувств сильны только у серых магов, он чуть-чуть приврал. Об особенностях тела тёмных магов он расскажет сыновьям ближе к совершеннолетию, ведь это напрямую связано с их партнером. Если тёмный маг любит, и любит искренне, то он находит для себя приятным и возбуждающим запах любимого человека. Тёмные маги считаются самой любвеобильной и ревнивой расой после фей, и Альтер ощутила это на себе сполна. В порыве чувств Римес спокойно может укусить её за мягкое место, сильно сжать руки или начать пользоваться длинным языком, перешедшим к нему от его анимаформы. Несмотря на то, что муж умело балансирует между нежностью и жесткостью, в одни моменты кровь тёмного мага может охватить его полностью, делая его ещё и очень властным и жадным до женского тела. Альтер стыдилась своей симпатии к этой его особенности, но ничего поделать с собой не могла, а даже наоборот, иногда сама заводила Римехориса, целуя его в «запретных» для тёмных магов местах, вызывая мгновенное возбуждение. В ответ на её похабное поведение, он старался застать жену в самых различных местах, чтобы отомстить и немного испортить помаду на губах: в библиотеке, в его кабинете, в тренировочном помещении Альтер в рыцарской школе, в укромном месте в саду и много где ещё. Апофиозом для них обоих стало соитие в кабинете Альтер в соборе Круга Святых и Академии святого дела. Их не поймали, но после этой «шалости» она перестала приглашать его в духовные места, просто так, на всякий случай. Римес с пристрастием касался губами бёдер и ног, руки его были то на лобке, то снова поднимались на талию и грудь, где кончик языка описывал круги по всему напрягшемуся от прикосновений животу. Альтер ощущала его горячие губы и язык в самых чувствительных местах, и не могла не извиваться, чтобы хотя бы на секунду перевести дыхание. Несмотря на её потуги и нетерпение, Римес хватался за ноги и хладнокровно разводил их в стороны, вынуждая женщину искушающе стонать сквозь сомкнутые губы. «Тебе, видно, уже совсем трудно держаться.» — произнёс Римехорис, ненадолго вернувшись наверх. Он держал пальцы на промежности и слегка надавливал в нужных местах, чтобы увидеть реакцию Альтер и её просящий взгляд на себе. Сквозь тонкую белоснежную ткань он чувствовал слабое содрогание и изрядно намокшие половые губы. Римес в возбуждении стал чувствительней, его нос усиленно улавливал различные запахи, большею частью принадлежащих Альтер. Волосы, губы, её тело и белье имели свой аромат, но все они перебивались сильным запахом орхидей, что были расставлены по всей комнате. Тем временем её руки пытались дотянуться до него, до волос, до груди, чтобы наконец-то избавится уже от надоевшей строгой рубашки с холодными звякающими побрякушками. Римес расстегнул её до конца, позволив Альтер запустить руки под неё, снять, отбросить прочь и впиться губами в шею. Насытившись поцелуями, Римес повалил Альтер на спину. Аккуратные холодные руки устремленно пробежались по упругим бедрам, залезли под нижнее белье и незамедлительно стянули его, выбросив вдогонку к рубашке на ковре. Он лишь секунду был неподвижен, чтобы расположиться удобнее, после чего с особой жадностью припал губами к ней. Язык, словно морская змея, сам собой вырвался наружу и принялся извиваться, то игриво щекоча наружные губы, то совсем немного заходя внутрь. Возбуждение Римехориса становилось только больше и ярче, когда он мельком услышал сдержанный громкий вздох Альтер. Её характер и привычки не давали ей показывать свое желание почти в самом начале. Чтобы выдавить из неё сладостный протяжный стон Римесу приходилось много упорствовать, сжимать и толкаться как зверь. Оттого и становилась такой приятной душе награда, что он смог ненадолго заставить Альтер чувствовать себя полностью принадлежащей ему. Она родилась вольным рыцарем и была им всю жизнь, но все же он был единственным, кто мог одолеть её, хоть и не в самом честном поединке. Она была физически сильнее его, выносливей и ловчей, была по-своему упрямой и свободолюбивой настолько, что смогла перевернуть весь аристократический быт его семьи. Полная противоположность Римехориса. Однако сейчас, когда её бедра с трудом сдерживались от того, чтобы ненароком не схлопнуться, зажав его голову в тесном капкане, он чувствовал вседозволенность и безнаказанность — он останавливался в любой случайный момент, облизывался, затем возвращался, но уже меняя темп. Альтер такое категорически не нравилось, ей приходилось хватать его за волосы, лишь бы тот не останавливался и перестал дразнить её. Она тяжело и шумно вздыхала, крутила головой с одного плеча на другое, не находя себе места. В ответ на это Римес злорадно ухмылялся, жёстко отдергивал руку и держал её до тех пор, пока Альтер не сдавалась, обиженно прикусывая губы. Он и сам уже был на пределе — в ночных штанах ему становилось тесно, а грудь распирало от жаркого желания наконец-то снять с её вспотевшего тела все лишнее и придавить к кровати ещё сильнее. Он воспротивился своим потугам только ради того, чтобы в последний раз проникнуть в тёплое нутро всей длиной своего языка, едва ли не доведя Альтер до крика. Она прогнулась вверх, уперевшись головой в изголовье кровати и закинув дрожащие ноги ему на спину. Альтер громко всхлипнула, затем резко умолкла и с силой стиснула зубы, выдав лишь сдержанный, удовлетворённый вздох. В руках Римеса волшебным образом появилась прозрачная баночка с мазью молочного цвета. Защита никогда не была лишней, тем более Альтер больше нельзя было ни рожать, ни беременеть от него. Он, тяжело дыша в нетерпении, захватил пальцами часть мази и нанёс её внутрь неё, не упустив возможность немного поводить пальцами по мягким, влажным от слюны и смазки стенкам. Альтер тут же пришла в себя и села на колени. Она с жаром припала к его губам, пока руки целенаправленно спускались по оголенному торсу к лобку и остановились на пахе. Сквозь поцелуй она игриво ухмыльнулась перед тем, как провести ладонью за ушами, в его «запретном» и, кажется, самом чувствительном месте. От таких прикосновений по телу Римехориса пробежал импульс, будто бы его одновременно прокололи тысячи мельчайших иголок. Он поджал губы и покорно наклонился ближе, чтобы Альтер могла продолжить играться с его слабостью. Теперь уже её руки бродили по его бедрам, аккуратно расстёгивая пуговицы на штанах и приспуская их всё ниже. Сначала они оба сидели на коленях, но потом Альтер неожиданно спихнула его с кровати, чтобы тот встал перед ней. От её прикосновений и охватившего жара ноги подкашивались сами собой, чтобы стоять ровно он упёрся в верхнюю раму кровати. Тем временем Альтер уже раздела его полностью, скинув мешающую одежду и с себя тоже. Обученные руки уверенно обхватили твёрдый, напряжённый от ожидания член, и стали умеренно сжимать его. Римес понял, что теперь они снова поменялись ролями, когда поймал на себе задорный взгляд медовых глаз. Альтер припала к основанию горячими губами, кончик её мягкого языка толкался во рту, то поднимаясь вверх к головке, то опускаясь обратно вниз. Альтер целовала его, при этом не отводя взгляд от раскрасневшегося лица Римехориса. Тот, в свою очередь, не мог понять как эта женщина умудряется возбуждать его каждый раз так, словно это происходило впервые. Она ничего не говорила, лишь игриво хихикала и сладостно причмокивала. В комнате были слышны только их короткие вздохи и хлюпающие звуки от рук, подвижно двигающихся по влажному органу. Альтер чувствовала языком нарастающее напряжение и пульсацию в венках, но Римехорис сдерживался, желая продлить её ласки как можно дольше. Крепкие руки, привыкшие по нескольку часов, а то и дней держать в себе тяжёлое оружие, удивительно ловко и аккуратно справлялись с достоинством, пожалуй, самого влиятельного мужчины в стране. Однако, нужно было ещё выяснить кто над кем главенствует в их непростых отношениях. Римехориса невероятно возбуждала и льстила покорность Альтер под ним, но стоило ей перехватить инициативу хотя бы на пару минут, как он становился добычей в руках умелой, суровой охотницы, долгие годы жившей среди Сероземельных ассасинов. В особые дни, которые обычно ничем не предвещались, она могла внезапно оседлать его, крепко сжав обе руки, и подолгу испытывать мужа на выносливость, но при этом удовлетворенными все равно оставались они оба. Так же как и он, она придавалась дерзким желаниям в рабочие дни, используя «запретную зону» и другие грязные приёмы. Если бы Римехорис был против такого, то он бы давно стал закрывать дверь своего кабинета от посторонних, но на данный момент, в ночное время он специально оставляет дверь или окно открытыми на случай проникновения ассасина женского пола. Прикосновения и энергичные шлепки не прекращались ещё несколько минут. Альтер старалась заглатывать до самого основания, да так, что Римес мог почувствовать её узкое горлышко. В отличие от жены, он никогда не сдерживался в стонах и вздохах. Что в юности, что и сейчас его голос подрагивал вместе с остальным телом от тёплого влажного рта, посасывания и умелых тонких пальцев. Каждый вздох Альтер прекрасно слышала, каждое движение его рук она замечала краем глаза, а смущенный взгляд Римеса она ловила на себе постоянно. Это было приятно и заводило, но было не лучше ощущения пульсации во рту, предвещавшего извержение. За секунду до этого Римес рефлекторно схватил Альтер за голову и с силой протолкнулся глубже. Женщина сначала хотела отстранится, но было уже поздно — во рту появился слабый солоноватый привкус и немного семени. Сплюнув все без остатка и угрызений в салфетку, она выпрямилась с довольной ухмылкой, устремив ехидный взгляд на Римеса. Он, едва отдышавшись, тут же без всяких слов залез обратно на кровать и вцепился ей в плечи. Оголенная грудь, уже вспарившая от жара, блестела до неприличия. Римехорис не сдержался и легонько прикусил её, и почти сразу же словил осуждающий взгляд жены. Он отстранился. Они наконец-то дошли до того, чего хотели с самого начала. Защитная мазь уже давала о себе знать. Помимо всего прочего, она действовала подобно возбудителю, отчего в промежности сильно зудело и Альтер больше не могла терпеть. И Римехорис тоже. Они решили не заморачиваться и Римес так и остался сверху, согнув ноги Альтер в коленях и разведя их в стороны. Она обхватила его и прижалась лбом к вспотевшей груди, наблюдая как вновь отвердевший орган пристраивается к ней снизу. Головка вошла плавно, но вот все остальное грубо и дерзко протолкнулось до самого основания. В горле образовался ком, дыхание спёрло настолько, что Альтер не смогла выдавить из себя ни одного звука. Единственное, что ей оставалось делать, пока Римес размеренно двигался внутри неё — это царапать его спину ногтями, хвататься за распластавшиеся повсюду длинные темные волосы и извиваться всем телом. Она наблюдала, как живот дёргался при каждом уверенном толчке, как Римес тяжело вздыхал и смотрел на неё, желая узнать хорошо ли ей. Каждый раз Альтер улыбалась во весь рот, закидывала голову вверх и радостью вдыхала запах парфюма, отдававшего чем-то в меру сладким и строгим. Искусственный аромат смешивался с запахом орхидей и будоражил голову своим удивительно удачным сочетанием. Они были такими же разными, как и их запахи, но, наперекор всем протестующим они соединялись ярче и лучше всех остальных. Они встретились взглядами. Альтер лишь немного опустила губу, как Римес уже опустился к ним и не отпускал до самого конца. Страсть и желание, нахлынувшее на них ранее, постепенно отступили, оставив место любовным чувствам, что присутствовали в них постоянно. Они не уловили момент, когда все закончилось. Теперь они, все ещё разгоряченные и вспотевшие, лежали в обнимку без всяких одеял и безмолвно целовались. Альтер неслышно хихикала, а Римес довольно улыбался, притягивая её ближе к себе. Они терлись друг о друга, словно девственные подростки, решившие спрятаться от взрослых в укромном месте. Несмотря на то, что их приключения по миру закончились очень давно, они ничуть не изменились, продолжая любить друг друга даже не находясь рядом.
