На распутьи

Дождь стоял плотной пеленой, не позволяя за своей завесой разглядеть что-либо происходящее снаружи пещеры. Впрочем, Шэнь Цзю и не пытался. Он просто сидел на камне у выхода, любовался дождевыми струями и слушал мелодию самой природы, пока…. — Учитель, рагу из кролика готово, — раздался позади него голос. — Не пересолил, надеюсь, мальчишка? — сварливо спросил Шэнь Цзю, поворачиваясь к говорившему. Парня, стоящего за его спиной и вот уже полтора года, как составляющего ему компанию, звали Су Мэй. Был он сыном кузнеца (учитывая его мощную стать и сильные руки) и слабенькой заклинательницы, умершей при родах, из-за чего за мальчишкой некоторое время следила сестра кузнеца. Пока тоже не померла. Вслед за своим братом, решившем, — согласно рассказу Су Мэя, — зимой отметить с мужиками успешный заказ. А в их маленьком городке, раскинувшимся на берегах речки Ло, кузница и дом сестры стояли на одной стороне реки, а лавка с вином на другом. В общем, тело не нашли, только пару сапог. Когда все ближайшие родичи отправились на тот свет, мальчишку к себе взяла родня заклинательницы. Но таланта к совершенствованию те у него не нашли, или не захотели время тратить, так что парень, пока достаточно не вырос и не смог сбежать, был у них на побегушках. Стирка, уборка, готовка: на него были свалены все хлопоты. Сбежав, несколько лет скитался по городам в поисках ордена заклинателей, которые согласятся обучать его в таком возрасте или хотя бы в поисках работы. А нашел кучу демонов на свою голову, от которых Шэнь Цзю, по доброте душевной его отбил. О чем попервах очень пожалел, так как Су Мэй оказался прилипчивым словно репей и вознамерился во что бы то ни стало, отплатить своему спасителю. А потом Шэнь Цзю имел неосторожность брякнуть, что у парня есть предрасположенность к совершенствованию и…и все. Иначе как учителем его больше не звали, внимали с открытым ртом каждому слову и всячески восхваляли. По-хорошему, от Су Мэя стоило отделаться еще в самом начале знакомства. Шэнь Цзю не для того имитировал свою смерть и покидал Цинцзин, чтобы с ним кто-то таскался и подвергался опасности. Но поразмыслив, он не стал избавляться от жизнерадостного, во многом наивного мальчишки, своим поведением напоминающего щенка. К одиночке больше вопросов, он более подозрительный и может подтолкнуть к правильным выводам того, из-за кого и был затеян этот балаган. К бродячему заклинателю с помощником отношение как-то попроще. Вообще-то, становиться бродячим, да еще и брать ученика Шэнь Цзю не собирался. Он собирался и дальше спокойно жить как лорд Цанцюн, Шэнь Цинцю, если бы у мира не было столь отвратительное чувство справедливости. Его гнобить ведь можно и нужно было, а звереныша, как оказалось, не стоило и пальцем трогать. … Первой о том, что он обрек мир на уничтожение, а своих собратьев на участь хуже смерти, ему в лицо выплюнула перепившая городская гадалка. Казалось бы, чего стоит слово пропоицы с минимальным даром? Шэнь Цинцю не придал этому ни малейшего значения. А потом, словно рис из дырявого мешка, все заклинатели, провидцы, астрологи: все как один при встрече с ним белели, хватались за горло и начинали орать, что он, заклеймленный самим миром, станет в итоге его погибелью. Так как эти люди не были знакомы друг с другом, пришлось исключить версию с дурацким розыгрышем и сесть разбираться. Как оказалось, причиной всех этих обвинений в его адрес был звереныш. Проклятый злопамятный звереныш, который просто жить и радоваться тому, что он попал к сородичам не собирался. Если верить звездам, то мальчишка вообще-то оказывается, любимчик мира и ему по судьбе положено было все получать без проблем. Проблем, которыми его обеспечил Шэнь Цинцю, из-за чего тот обозлился и решил отомстить. С размахом. Чтобы не только мучавший его учитель (пф, да он не проделывал с этим мальчишкой даже четверти того, что с ним творили Цю и ученичество Яньцзы, какие к гуям муки?!), а весь мир, не призвавший мерзавца сразу к ответу, познал страдания. И так как просить прощения Шэнь Цинцю не собирался, а победить священного небесного демона было практически невозможно, пришлось бежать. Но не просто: звереныш наверняка бы уничтожил Цанцюн походя, узнав, что убоявшийся его учитель (три ха, еще он псину не боялся, но уж больно животина кусачая, могут пострадать непричастные) сбежал. Пришлось инсценировать свою смерть, — расставание с Сюя, оставило по себе противную горечь, — настолько достоверно, чтобы даже Юэ Цинъюань в ту поверил. Затем переодеться в простые одежды, завязать волосы в хвост и использовать немного макияжа и грязи, чтобы изменить лицо. И на дорогах людского царства стало на одного бродячего заклинателя больше. А потом в Хуаньхуа видели пропавшего, как ранее считалось, Ло Бинхэ. А потом Шэнь Цзю, стремясь оказаться подальше от крупных городов и орденов, забрел к самой границе царств где наткнулся на незадачливого Су Мэя, решившего в одиночку отбить повозку от стайки вертких прожорливых демонических псов, да так неудачно, что завезшего свой скарб в топь. — Никак нет, — улыбнулся Су Мэй во весь рот, возвращая этим Шэнь Цзю из воспоминаний. — Пойдемте есть, да и одежду высушить надо. Помотали эти фонарники нас под дождем. — Ну, кого помотали, а кого и нет, Су Мэй, — вслух фыркнул Шэнь Цзю. Посмотрев на незатихающий дождь в последний раз, он встал с камня и направился вглубь пещеры, откуда доносился необычайно манящий аромат. — Это потому, что учитель великолепен. Этому ученику еще столько надобно постичь, — отозвался Су Мэй, шустро накладывая в миску Шэнь Цзю горячее рагу из крольчатины, салат и паровые булочки. Заклинатель из него был такой себе: слушал он внимательно, но часто отвлекался и ошибался во время практики, но вот повар отменный. Ему как-то Шэнь Цзю уже предлагал пойти заняться делом, а не доставать его с просьбами поучить, но нужного результата не достиг. Разве что, помнится, ему тогда слезами и соплями испачкали единственный зимний плащ, умоляя не отказываться от нерадивого ученика. — Вот…амнямням, и покажешь мне после еды, как усвоил стойки, — прочавкал Шэнь Цзю булочкой. Су Мэй просиял и быстро заработал ложкой. Шэнь Цзю закатил глаза. — Угомонись, зверюга, — ткнул он того в плечо, — если меня снесет твоим мотыляющимся хвостом, учить больше не буду. — Простите, учитель, — потупился Су Мэй. — Я просто очень рад тому, что в последнее время я вам полезен не только при готовке еды. — Но и в других делах, — отмахнулся Шэнь Цзю. — Так что прекращай ныть, доедай и показывай, осталось ли в твоей восторженной голове хоть что-то, что я туда пытался вложить на этой неделе. Су Мэй энергично закивал и снова шустро заработал ложкой. Шэнь Цзю тяжело вздохнул. Неисправимый. Если честно, порой Су Мэй своим поведением до дрожи напоминал Ло Бинхэ, во времена ученичества этого звереныша, но Шэнь Цзю старательно боролся со своей мнительностью. Ну не приходит он в восторг от жизнерадостных простаков, широко распахнутыми глазами взирающих на мир, так это еще не повод видеть свою главную проблему в каждом. Ведь, если не обращать внимания на некоторое сходство со зверенышем, Су Мэй…был славным. Отлично готовил, умел неплохо забалтывать, был силен и целеустремлен, а главное…а главное из благодарности или уже из-за чего-то другого, он терпел Шэнь Цзю. Не безропотно и смиренно, как Ци-гэ в свое время, но был способен и остановить, и указать учителю на ошибку. Мягко, не в лоб, но так, чтобы не вызвать злость Шэнь Цзю уже на себя. Он мог и поспорить, и заупрямиться, он часто лез с объятиями, потом, вспоминая отношение своего учителя к прикосновениям, многословно извинялся и обихаживал словно особу императорской крови. Он столь же страстно тянулся к изучению всяческих тварей демонического мира, разнообразных техник, пусть те и не понимая, к новым городам и весям. Все это подкупало, привязывало, — Шэнь Цзю, не придя в восторг от осознания этого, навел о своем спутнике справки, и история мальчишки была подлинной, — заставляло заботиться. С каждым днем все сильнее и Шэнь Цзю уже всю голову себе сломал, как же лучше поступить, если звереныш его все же разыщет. Демонстративно прогнать, выдав первоначальные намеренья за основные? Спрятать Су Мэя заклинаниями и вступить в бой? Бросить мальчишку и выйти зверенышу наперерез, чтобы не допустить их встречи и самому наконец все разрешить? Вариантов было много, но ни к одному не лежала душа. Хотя бы с одним человеком, ставшим ему родным (снова против его воли, но что уже поделаешь) не хотелось поступать как последний подонок. Каждое утро Шэнь Цзю накладывал на себя с Су Мэем древнее, подзабытое почти всеми заклинание сокрытия, чтобы ни звереныш, ни его прихвостни не поняли, кто перед ними, даже смотря в упор. Каждое утро Шэнь Цзю уходил все дальше от знакомых мест. Ло Бинхэ надо упрочнять свою власть, морочить головы дурнушкам в Хуаньхуа и завоевывать простой люд, — ему сам мир такой дар сделать готов, — у него нет возможности обшаривать мир. А за это время Шэнь Цзю с Су Мэем уйдут настолько далеко, насколько смогут. … После еды была демонстрация изученного и Су Мэй снова напутал со стойкой и пришлось поправлять. Пришлось касаться этого нерадивого мальчишки. — Ты это специально делаешь, — после очередной неправильной стойки с каким-то внутренним весельем догадался Шэнь Цзю. — Что именно, учитель? — притворился Су Мэй дурачком, впрочем не выпуская своего учителя из объятий. — Притворяешься что не заучил стойку, чтобы меня потискать, гаденыш, — фыркнул Шэнь Цзю. — Это навет уч… — начал было говорить Су Мэй, но был перебит самым неожиданным способом. Даже Шэнь Цзю от себя этого не ожидал: мужчины до сих пор были ему омерзительны. Но Су Мэй уже воспринимался как нечто родное, плюс эти щенячьи повадки…. Поцелуй вышел неуклюжим. — Выучишь стойки нормально, заодно с заклинаниями упокоения призраков, что я тебе дал вчера, поцелую нормально, — произнес Шэнь Цзю застывшему соляным столбом Су Мэю. — И будь добр, завязывай с притворством, терпеть этого не могу. — А да…это…я мигом, — запинаясь и стремительно краснея выдавил Су Мэй из себя и стрелой вылетел из пещеры. — Вот шалый, — качнул Шэнь Цзю головой и отправился…на уже сложенную для него лежанку. С притворством пора кончать. И не только для себя; ему четыре месяца потребовалось, чтобы принять свои непрошенные чувства к Су Мэю. Когда они окажутся достаточно далеко от родных земель, он расскажет правду. О том, что был лордом, о мстительном неблагодарном ученике, воспринявшем уроки по выживанию в этом жестоком мире, превратно и о том, что не желая подвергать дорогих ему людей опасности, он инсценировал свою смерть, назвался старым именем и отбыл в дальние страны. Но, это будет потом. Сейчас, после сытного ужина, Шэнь Цзю планировал поспать. А смущенный мальчишка, набегавшись, сам вернется. И пусть не строит из себя невинность, он столь долго оказывал ему знаки внимания, что даже дурак не смог бы истрактовать те иначе. *** Су Мэй вернулся в пещеру через несколько часов, когда Шэнь Цзю, под влиянием вкусной еды с легким снотворным, крепко спал. Су Мэю было очень тяжело успокоить свое сердцебиение. Су М…Ло Бинхэ пребывал в смятении. Его шутка перестала быть таковой и зашла не туда, куда изначально планировалась. Найти обманщика учителя, — он ни единого мига не поверил, что тот умер на охоте, такие крысы не умирают, — было непросто, но возможно. Вот только, дернуло же его что-то, когда он отыскал Шэнь Цинцю, подшутить над тем. Притвориться поздно обнаружившим в себе заклинательский талант простым парнем с тяжелой жизнью и напроситься в ученики. Он даже легенду себе разработал достоверную и приплатил кому надо, чтобы подтвердили, если его подозрительный учитель начнет расспрашивать. Попасться ему на глаза было просто, изобразить из себя недалекого бойца с демонами, который не справляется, еще проще. Втереться в доверие было сложнее, убедить Шэнь Цзю учить его почти невозможно, но Ло Бинхэ справился. На свою голову. С Шэнь Цзю, простым заклинателем, а не с лордом Цинцзин, оказалось необычайно приятно проводить время. Учитель из него, конечно, был все таким же негодящим и придирчивым, но без условностей пика, им удавалось найти компромиссы. И болтать, и обниматься, — Шэнь Цзю не допускал прикосновений и всегда так смешно злился, — и спать под одним одеялом и есть из одного котла и…. И этих «и» было уже столько, что они почти погребли Ло Бинхэ под собой. Он собирался изучить мерзавца, а потом, пафосно убрать наведенную паразитами маскировку и погрузить Шэнь Цинцю в пучины отчаянья и тяжести предательства. Но, ему понравилось путешествовать с учителем, жить с учителем, ругаться, мириться, готовить для того и…. И он начал нравиться Шэнь Цзю, иначе почему в последнее время он стал засыпать в его объятиях, злобно над ним шутить и по-детски толкать, а сегодня вообще поцеловал? Ло Бинхэ уже заждался ворох дел и куча капризных красавиц, утверждающих что любят его и готовы ради этого даже терпеть друг дружку. Су Мэй был деревенским невеждой, умудрившимся влюбиться в заклинателя, спасшего ему жизнь. Они были одним и тем же человеком. Однажды он ошибется, и учитель поймет, что его любимый — ненавистный ему звереныш. Только вот вечно притворяться тоже невозможно, с этого распутья надо сойти. «Но не сейчас» сказал Ло Бинхэ самому себе, устраиваясь рядом с Шэнь Цзю и позволяя тому, сонно ворча, уткнуться себе носом в грудину. «Вначале, мне надобно без спешки подготовить учителя к этому, смягчить его ненависть к Ло Бинхэ, привязать его к себе еще больше. А потом…может быть потом сказать правду таким образом, чтобы учитель не счел это предательством. Надеюсь, потом я справлюсь».