Луг

Луг около небольшого озера, освещенный еле видными солнечными лучами, очертания которых проявляется через невысокие деревья берёзы, создавал ощущение спокойствия и тепла. Поляна кажется золотой от ярко-жёлтых одуванчиков. Утреннее небо ещё малинового цвета, свежий воздух колышет траву, которая блестит от росы. Легкий мелодичный голос проносится посреди пущи, дополняя гитарную музыку. Лесные зайцы собрались стаей, придерживаясь большой дистанции от места, откуда исходит звук, но так, что они слышали напев и с некой заинтересованностью наблюдали за картиной. Два парня находились недалеко от пруда; один из них — кудрявый, бронзового цвета кожи и с прекрасным голосом. Юноша двигался размеренно среди травы и полевых цветов, исполняя фантастическую симфонию. Чуть дальше от него сидел мальчишка с гитарой. Холодный ветер чуть раздувал его средней длинны волосы, а свет от солнца заставлял оттенки переливаться на шевелюре. Его длинные пальцы проводили по струнам, наигрывая пару аккордов, из-за чего получалась красивая мелодия. Позже партия прекратилась, кудрявый парень звонко рассмеялся, а лесные зверьки продолжили свой путь, оставляя юношей в уединении. — Молодец, Вилле! У тебя прекрасно получается! — Смуглый парень развалился на траве справа от блондина. Лицо Вильгельма озарила милая улыбка, и он, отложив гитару в сторону, принял то же положение, что и кудрявый. — Помнишь наш первый вечер здесь? — Взор принца устремился высоко в небо. Легкая свежесть аккуратно касается носа, вызывая приятные ощущения радости и счастья. Еле уловимый ветерок ласково обволакивает и касается тела. Где-то в небе несмело пролетела птица, будто разминая крылья после ночного сна. — Конечно помню. Тогда было начало лета и ты решил, что будет прекрасной идеей сводить меня сюда, чтоб потом нагло и бесстыдно толкнуть меня в озеро! Очень красивый поступок, спасибо. — Раздался тихий смешок и парня притянули в согревающие объятья. — Но потом я стал тебя спасать, как настоящий герой и долго держал в обнимашках, чтобы согреть. Было мило получать ласковые слова от тебя, Симме. — Заслужил. — Ох, гляди, тот пень похож на тебя! — Вилле присел и указал пальцем на ближний пенёк, улыбаясь. — широкий и стойкий, но больно мелкий в высоту. — Хах, а вон то дерево на тебя. — показав парню на одного из местных гигантов, стремящихся вверх, Симон усмехнулся. Вильгельм любит: держаться за руки, наслаждаясь теплом его ладони, что расслабленно лежит в сжатой руке. Обнимать, вдыхая родной запах. Молчать и внимательно слушать, не отводя влюблённый взгляд. Тёмные кудри, непослушные и мягкие на ощупь. Так и хочется их взъерошить. Он хочет кричать от того, какой замечательный, прекрасный, превосходный, любящий, заботливый Симон. Этот мальчишка заслуживает всё самое лучшее в этом мире, и Вильгельм готов хоть горы свернуть, лишь бы его мальчик был рад. — Давай сплетем нам венки? — Что? Все цветы, что были на поляне, были собраны. Двое влюблённых парнишек сидят в позе лотоса, прикасаясь друг к другу и посылая искорки любви, что путешествовали по их венам и создавали ощущение бабочек в животе. Стебли цветков за цветком скручиваются за другими, переплетаясь. Наконец, работа закончена. Венок на голове Вилле был сделан из классических ромашек, обернутых вокруг стеблей пшеницы с выглядывающими голубыми васильками. Венок Симона состоял также из ромашек — но Вильгельм старался подбирать именно самые лучшие по его мнению —, маленьких фиолетовых колокольчиков, парочки васильков и аквилегии — ради неё Вилле пришлось спуститься к водоёму, в который чуть случайно не упал —. Перед Вильгельмом сидел самый милый мальчик на свете, с венком из полевых цветов в виде короны, что выглядело в его густых кудрях так, будто ему там и предназначено быть. Яркая и засевшая в памяти улыбка, очи, наполненные искренним счастьем. Оказавшийся полароид в руках принца сразу сделал несколько снимков, с разных углов, в разных позах. Последний кадр стал фотографией сидящих в обнимку двух влюбленных на фоне рассвета и озера, отзеркалившего небо с пушистыми облаками, похожими на барашек. — Ты не представляешь, как я люблю тебя. — слова были сказаны шепотом, на ухо Симону, в то же время руки Вилле запутались вокруг его талии. Саймон схватил одну руку Вильгельма и потянул ее к своей груди, переплетая при этом их пальцы. — Я люблю тебя. — ответ и мимолетный поцелуй в лоб Вильгельма. Не спавшие всю ночь, уже к восьми утра ребята оказались в постели Симона, сплетаясь всеми частями тела, согревая друг друга после холодного утра, проведенного на улице. Они знают, что проснутся ближе к глубокой тёмной ночи, приготовят горячий шоколад с мини-маршмелоу — и Вилле будет морщится от перебора сладкого в одной кружке —, заберутся под огромное одеяло и пересмотрят Мамму Мию, уже, наверное, в 25 раз. В доме никого кроме них, только запах уюта, любви и молочного растопленного шоколада. Звуки поцелуев, смешков и раздающихся диалогов из телевизора. Любовь.