Путешествие

Мой сын – гей. Да, он всё время говорил об это, он описывал свои чувства к мальчикам со своих 9-10 лет, я точно уже не помню. Но мне казалось, это фаза, как хорошая мать, принятия ориентации своего сына – главная задача, когда ты об этом узнаешь. И я приняла, пока меня не начало что-то терзать внутри. Я не знаю, когда во мне проснулось это, возможно, это влияние моего последнего парня, которого выбросила взашей из съемной квартиры. Больше я не собираюсь терпеть алкашей в своём доме, какие бы сильные чувства не были к ним, когда они трезвые. Когда я узнала об отношениях Саши и Миши, моего удивления не было предела, да, возможно я пыталась это скрыть под маской безразличия или поддержки, но мне не было понятно, как такое произошло. Сейчас же, я понимаю всё, ведь в один момент сама сказала Саше: «Иногда, мы не можем контролировать свои чувства и влюбляемся в тех, в кого, по каким-то навязанным правилам, не должны, это сложное осознание, но нам стоит его принять». Александр всё ещё пишет большие сообщения в пьяном бреду, пытаясь вернуться, пытаясь смягчить меня, но я непоколебима. Хотя, всё-таки, один раз он приезжал ко мне на работу из другого города, и мне приходилось притворяться, что он мой парень, чтобы не было вопрос от коллег. Но, больше такого не повторится, я ему сказала, если он ещё раз приедет, то я вызову полицию прямо на работу. Я Больше никого не впущу в свою жизнь так легко, хватит страдать из-за токсичных отношений, пора становиться осознаннее. Хоть в свои 40 лет я должна чему-то учиться, пытаясь переломать устои, которые были заложены моими родителями. 1 января. Саша сидит в своей комнате. Я сижу на кухне и пью Мартини, которое мне купил сын к Новогоднему столу, возможно, стоит начать действовать прямо сейчас, поговорить, надо меня что-то. Надо снова сближаться со своим сыном. - Саша, можешь подойти? Вздох. Скрип кровати. Слышу шарканье по паркету. - Да, мам? - Я хочу с тобой поговорить, присядь, пожалуйста. Пока он пытался понять, что происходит, я продумывала, с чего бы начать, как описать то, что хочу ему сказать. - Возможно, сейчас будет сумбурно, но… - как сложно подбирать слова, когда внутри тебя живёт какой-то демон, который хочет вырваться из тебя, чтобы снова всё испортить. - Я правда люблю тебя, всю жизнь любила. Ты будешь мою поддержку в любой момент, даже тогда, когда я буду злиться на тебя. Да, понимаю, мы отдалились за последнее время. Пойми меня правильно, мне сложно принимать это, потому что характер, который сформировался во мне благодаря моим… Как не хочет вспоминать их. - Моим родителям. Возможно, мне надо что-то с этим сделать, но я не доверяю психологам. Так уже получается. Что-то слишком глубоко укоренилось во мне. Но я поклялась, что не испорчу тебе жизнь, как… - снова я чувствую себя слишком уязвимой. - Как это сделали твои бабушка и дедушка со мной. Это сложно. Я чувствую, как мои глаза наполняются влагой. Иногда, мы не можем побороть те устои, которые в нас заложили, мы можем пытаться, надевать маски, но это очень сложно. Но я буду стараться. Ради Саши. Ради нас. - Мам. Я понимаю всё. Да, больно осознавать это, но… Пауза. Интересно, о чём он сейчас думает? - Просто хочу сказать, ты моя мама, ты многое для меня сделала за столько лет. Несмотря на то, что ты стала гомофобнее… Это ничего не меняет. Я вижу твои старания. По моим щекам текут слёзы. Мне так приятно это слышать, никогда не думала, что нам придётся говорить, как незнакомым, ну, возможно, не совсем незнакомым, а больше, как сильно отстранёнными друг от друга. - Иди ко мне. – Иногда так странно показывать свои чувства, когда внутри голос родителей пытается тебя сжечь дотла. - Я люблю тебя, Саш. - И я тебя, мама. Уже светает на улице. Как быстро летит время, вот я бежала, держа Сашу на своих руках, когда его отец насмерть врезался в дерево (туда ему и дорога), а вот мы сейчас сидим на кухне, я пью Мартини, Саша сидит в телефоне. Но мы обнимаемся. Надежда никогда не угаснет в нас, мы сможем стать опорой друг для друга. Обещаю.