Эпизод из детства принцессы

      Эпизод из детства принцессы

      Было прозрачное январское утро, белое солнце озаряло своими холодными лучами покрытую сверкающим снегом мондштадтскую улицу. Почти все лавки и магазины были ещё закрыты, всё вокруг спало, словно погрузившись в зимнюю спячку. По описанной автором улице, торопливо перебирая ножками, быстро торопилась миниатюрная фигурка. Этой фигуркой была совсем юная девочка. Её золотистые волосы были собраны в два аккуратненьких хвостика, перевязанных фиолетовыми бантиками. Малышка была одета в маленький полушубок, под которым шелестело нежное домашнее платьице, из чего следует, что девочка выбежала из дому куда-то торопясь. Эми (она же будущая Фишль) наша сегодняшняя героиня. Смотря на это хрупкое создание, задаёшься вопросом: «Какая же нужда вынудила её покинуть тёплый родительский дом?».              Эми крепко прижимала к груди какой-то угловатый предмет, обмотанный белым платком. Прижимала бережно, словно боясь его уронить. На её талии жалобно болтался обвисший кошелёчек, который ещё не так давно был набит морой. Автор не станет долго держать читателя в неведении. Обмотанный платком предмет был книгой — новой, подарочной, похожей на те, которые стоят на самом видном месте книжного магазина и изумляют читателей своим неподъемным ценником. Эта книга была именно такой. Едва протерев глазки ото сна, маленькая Эми подорвалась с кровати, разбила копилку, сгребла в кошелёк свои детские сбережения и наспех одевшись, она незаметно для родителей и домашней прислуги, покинула дом, побежав в книжный магазин, который в этот день выставил на свои полки новый том о приключениях неведомой Принцессы Осуждения из далёкой Нирваны Ночи. Главным страхом маленькой Эми было то, что все экземпляры книги разберут и ей ничего не достанется, поэтому она прибежала в книжный магазин едва только продавец его открыл. И вот сейчас, прижимая к груди бережно замотанную в платочек покупку, Эми испытывала неописуемый душевный трепет. Ей не терпелось прибежать домой, самой сделать себе чай и усевшись в родительской библиотеке у окна, с лёгким бумажным хрустом открыть новенькую книгу.              Неожиданно из ниши под балконом одного из домов послышался мальчишеский смех, тот самый смех, которым смеяться могут только мондштадтские мальчуганы. Эми прижалась к фонарному столбу, как испуганный зайчик: социофобия была её главным пороком; она боялась людей, особенно сверстников и особенно сверстников-мальчиков. Эми уже готова была отлипнуть от столба и скрыться дальше по улице, но смех стал громче и ей показались четыре мальчишеские физиономии. Четыре фигуры и абсолютно один на другого не похожи: над всеми возвышался первый — толстый мальчуган, губы которого были обмазаны сахарной пудрой и мукой; второй — худощавый, долговязый мальчишка-блондин с тонкими волосиками, словно он начал лысеть уже в свои одиннадцать; третий — маленький коротышка, и несмотря на это физиономия его выглядела самой взрослой среди всех; четвертый выглядел самым нормальным, но несмотря не это он робко прятался за спинами трёх друзей.              — Это что ещё за замухрыжка? — с нелепым прихрюкиванием спросил толстый мальчишка, подступаясь к перепуганной Эми, — Что это у тебя? — он показал коротким смешным пальцем на свёрток, который девочка бережно прижимала к груди.              Нижняя губа Эми дрогнула.              — Коробка конфет, наверное! — прогнусавил высокий мальчик,              — Конфеты! Конфеты! — повторили все трое, пока четвёртый красивый мальчик, дёргал своих друзей за локти,              — Р-ребята? Пойдёмте отсюда? — промямлил он,              — Не сунься, Беннет! А ещё лучше, встань под балкон! — пролепетал коротышка, — Когда ты рядом, у нас всегда всё идёт не по плану! Невезучий ты!              И толстяк с мукой на лице толкнул мальчика по имени Беннет. Робкий бедняга поскользнулся на замёрзшей луже и упал в кипу сена. Три его «друга» посмеялись над этим нелепым падением и снова окружили Эми.              — Ну так что, конфеты это у тебя или нет? — при каждом слове с губ толстяка осыпалась мука и сахарная пудра,              — Н-н-н-н…              — Что она там пищит? — коротышка встал на носочки, подтягиваясь к дрожавшей Эми,              — Н-нет…              — Врёшь!              — Врёт она! — поддакнул долговязый,              — Точно врёт! — поддакнул толстяк,              — А обманывать — не хорошо! — возмутился коротышка, — Делись теперь! — и схватив своей маленькой, некрасивой ручонкой уголок свёртка, дернул его на себя.              — Нет! — Эми резко отвернулась, прижимая к груди драгоценную для неё ношу, как мать прижимает к груди ребёнка.              Бедняжка вжалась в свой полушубок, как улитка прячется в ракушке.              — Э-э! Жадина!              — Делись давай! — долговязый потянул свои длинные руки,              — Не дам! — Эми резко отвернулась в другую сторону, — Оставьте меня! Уйдите! Я иду домой!              — Ишь как залепетала! Жадина! — и коротышка пнул своей неуклюжей короткой ногой Эми по голени,              — Ай!              — Так! — долговязый пугливо оглянулся, — С ней пока кончать, того гляди и стража покажется.              — Да! — вякнул толстяк, — Отдавай конфеты и проваливай! — он грубо схватился обеими руками за ношу нашей героини и согнув руку в локте, со всей силы дёрнул на себя.              Силой толстый мальчик вырвал из ручек Эми дорогую ей вещь. И едва ей стоило оказаться в его руках, как изумрудные глазки девочки сверкнули неописуемым волнением, она отчаянно протянула руки, подбежав к отдалившемуся толстяку.              — Пойди прочь! — этот пухлый невежда оттолкнул её от себя, прижимая свёрток с своему круглому телу.              — Отдайте! Пожалуйста!              — Тебе сказали — пойди прочь! — долговязый схватил Эми за бантик, перевязывавший её хвостик и отдёрнул бедняжку ещё дальше. Бантик развязался и хвостик рассыпался.              — Не надо! Это не конфеты!              — Ты гляди! — возмущённо воскликнул толстяк, — Действительно не конфеты!              Развернув свёрток, он показал своим двум друзьям красивую книгу в фиолетовом переплёте, корешок и обложка которой были украшены золотистыми узорами и теми же золотистыми буквами было написано название «Цветы для принцессы Фишль». Три мальчугана были удивлены, увидев книгу. Удивление их сменилось злостью: они хотели заполучить коробку конфет, а увидели то, что так не любили — книгу, а почти все мондштадтские мальчики смотрят на книги, как уличные псы на цепь.              — Э, замухрыжка, это что за облом?! — коротышка небрежно схватил новенькую книгу за обложку, и та с хрустом повисла на ней.              В изумрудных глазках Эми сверкнули слёзы, когда она увидела, как её бесценная вещь болтается в грязный руках этих бродяжек и едва не рвётся. Девочка бросилась к коротышке, чтобы отобрать у него книгу, но тот кинул её долговязому, а долговязый передал толстяку и так по кругу. Каждый раз, когда Эми бросалась к мальчугану, которому попадала книга, она с другой стороны получала небрежный толчок. Несколько раз бедняжка падала и подымалась, по её щекам двумя ручейками текли слёзы, а глаза неотрывно следили за полётами книги из одних рук в другие. Безумный хоровод! Беспощадный! Сколько же бывает жестокости в таких невинных детских душах! Как они потешались над отчаянием маленькой Эми, с каким искренним смехом толкали её, ставили подножки, дёргали за волосы. Я не побоюсь процитировать Оноре де Бальзака: «Как же хорошо, что молодые люди робки и неопытны, в противном случае, общественный порядок был бы невозможен». И ведь действительно, чтобы решиться на какое-то весомое злодеяние, этим трём мальчишкам не хватало зрелости и решительности, более того — они были трусами! А вот взять в кольцо пугливую девочку — это всегда пожалуйста!              — Ну прошу вас! Хватит! Отдайте! — Эми плакала навзрыд, не прекращая тщетных попыток заполучить обратно свою книгу.              — Ату, собачка! — и долговязый, как палку собаке, кинул книгу в снежный сугроб. Книга в пурпурной обложке тут же скрылась в рыхлом, нетоптаном снегу.              Эми уже готова была броситься туда, но получила подножку от толстяка. Споткнувшись, она дёрнула головой назад, когда долговязый схватил её за второй оставшийся бантик. Беленькие ножки Эми показались из-под домашнего платья, все коленки бедняжки были в ссадинах. Залившись плачем, Эми обхватила руками сбитые коленки. Её полушубок растрепался, а прекрасные золотистые волосы взъерошились, рассыпавшись по плечам. Три мальчугана с самодовольным видом возвышались над ней, словно торжествуя свою победу над этим робким, хрупким созданием, которое загнали, как гончие собаки загоняют беззащитную косулю. Всё это время в стороне стоял четвёртый мальчик, которого назвали Беннетом. С разрывавшимся сердцем он смотрел на эту беспощадную сцену и ничего не мог сделать. Ему было стыдно за себя! За то, что он прилип к фонарному столбу, как истукан! За то что не заступился за эту хрупкую девочку! Он хотел разбить свою голову о каменную мостовую, но был слишком юн чтобы решиться на такое! Боль раздирала его чувствительное, доброе сердце, но он ничего не мог поделать.              Неожиданно в воздухе что-то просвистело. Трое мальчишек умолкли и прислушались, направив взгляд в ту сторону, в которую полетел предмет, который они не успели рассмотреть. В ту же секунду одному из них (долговязому) в затылок прилетел увесистый снежок. Мальчишка запрыгал на месте, когда снег засыпался ему за шиворот. Третья снежка прилетела прямиком в самую крупную мишень — широкую физиономию толстяка.              — А ну пошли отсюда! — зазвенел женский голосок.              Четвертый снежок едва не сбил с ног коротышку. Подбежала юная девушка с тёмными волосами. Одета она была в элегантную синюю шинель. Руками эта таинственная незнакомка сминала новый снежок.              — Это же сестрица Мона! — задрожал от страха голосок коротышки, когда он оттёр лицо от снега. Впрочем, Мона не долго терпела такое упущение и быстро залепила ему в мордашку новой снежкой.              — Ты смотри на них какие! Окружили невинную девочку, как стервятники! Тоже мне джентльмены! Был бы у меня глаз бога, я бы заставила вас поплясать!              Три друга, схватив один другого в охапку, стремглав побежали по улице, сверкая дырявыми башмаками.              — Поберегись, сестрица Мона! Вот мы вырастем и попляшешь у нас ты! — грозил кулаком толстяк.              — Бегите уже! Чтобы я вас не видела больше!              Троица скрылась за поворотом и ещё долго слышался их удаляющийся топот. Мона была на два года старше нашей героини, от того была выше на полголовы и выглядела немного более женственно (так как может выглядеть юная леди в тринадцать лет, когда девочка ещё не девушка, но и девушка уже не девочка). Будущий астролог посмотрела ещё некоторое время в ту сторону, в которую убежали мальчишки, вздохнула и подняла с покрытой снегом мостовой две пурпурные ленточки, которые когда-то были бантиками в волосах Эми.              — Привет, малютка, — мягким голосом сказала девушка, подступаясь к Эми, которая всё ещё сидела, обняв колени.              В ту же секунду девочка прытко прошмыгнула под ногами Моны и нырнула руками в снежный сугроб. Горячие слёзы растапливали снег, глаза не видели, а руки искали наощупь.              — Где же? Где? — надрывистым звоном звучал голосок Эми. И вот она наконец-то за что-то ухватилась, — Вот она! Вот! М-моя книга! — это действительно был новенький том «Цветов принцессы Фишль».              Утирая рукавом полушубка слёзы, Эми начала бережно стряхивать с обложки снег, и убедившись, что её драгоценная вещь в полном порядке, девочка заплакала пуще прежнего, прижимая книгу к груди. В это время к ней подошла Мона и присев рядом на корточки, нежно приобняла Эми, решив подождать, когда её эмоции стекут по щекам кристальными ручейками слёз. Будущий астролог аккуратно поправила её волосы и вновь собрала их в два миленьких хвостика.              — Прелестные, — она провела пальчиками по двум аккуратным бантикам.              Тогда же Эми начала издавать какие-то надрывистые звуки:              — С-с-с-с-с… С-спасибо, вам… — подняв своё красиво лицо, будущая принцесса Фишль посмотрела на свою спасительницу двумя большими изумрудными глазками,              — Хе-хе, — на некоторое время лицо Моны приобрело самодовольный вид, после чего снова стало мягким и приятным, — не благодари. Этих лодырей вообще надо палками из города выгнать: второй раз за месяц им прочухан всыпаю.              Мона помогла Эми подняться, отряхнула её полушубок от снега, поправила полы платьица и выровняла бантик под шеей, соединявший ворот полушубка. На несколько секунд будущий астролог задержала свою руку на вновь покрывавшихся румянцем щеках Эми, похожих на покрытый незаметным пушком персик.              «Эта девочка вырастет красавицей!» — подумала она и убрала руки с разогретых щёчек Эми.              — Где твой дом? — спросила наконец-то Мона, — Я могу тебя проводить.              Несколько секунд Эми простояла молча. Её руки крепко сомкнулись на книге, она прижалась нижней частью лица к краю обложки и словно мысленно клялась ей (книге) никому и никогда её больше не отдавать.              — Й…й…й…Я и сама могу дойти… спасибо.              — Пустяки, — Мона поправила свои волосы и протянула Эми руку, — пойдём?              Девочка подняла на неё взгляд. Хоть разница в возрасте наших героинь была незначительной — два года — но всё же Эми смотрела на Мону, как на взрослую девушку. Её маленькая ручка с трудом оторвалась от книги и робко прикоснулась к тёплым пальцам будущего астролога.              — Как тебя зовут?              — Э… Эми.              — Чудесно, а меня Мона.              Они вдвоём пошли по улице.              Неожиданно взгляд Моны остановился на одной свежей вывеске, которой раньше не было. Она остановилась.              — Хм, Эми, а что насчёт того, чтобы согреться в этом уютном кафе? — девушка указала ей пальцем на свежую вывеску, на которой ещё не было названия. Эми робко подняла взгляд, прижимая книгу к груди.              Из воротника полушубка послышалось стеснительное: «Угу».              Внутри кафе стояла новая мебель, но не было какого-то конкретного стиля, словно владелец сам не знал в какую стезю направить своё заведение. Стояла барная стойка, высокие столики посередине зала, и мягкая мебель с квадратными столиками возле окон. Сразу на входе единственных (и, возможно, самых первых) посетителей встретила молодая леди, ей не дашь больше восемнадцати.              — Доброе утро, моё имя Маргарита, добро пожаловать в «… В общем, добро пожаловать. — её красиво личико стеснительно покраснело, она поправила милую шляпку, прижимая к груди меню.              Наши героини сели за самое лучшее место, которое может быть в заведении ресторанного бизнеса — возле большого, выгнутого полукругом окна с мягкими диванами. Маргарита встала возле их столика и вежливо выдала Моне и Эми по меню. Будущая принцесса пробежала его глазами со скоростью начитанного студента, что явственно указывает на её любовь к книгам. Мона вдумчиво изучила меню, после чего подняла глаза и увидела бегающее взглядом лицо Эми — лицо скрытого интроверта — и поняла, что её новая знакомая сама заказ не сделает.              — Нам, пожалуйста, два «Инадзумских» чая и два шоколадно-желейных десерта.              Эми посмотрела на Мону взглядом полным признательности. Маргарита записала заказ и ушла. Воцарилось неловкое молчание. Тогда же в кафе через приоткрытую дверь вбежал уличный кот. Маргарита заметила его и хотела было схватиться за веник и выгнать прохвоста, но сжалилась над ним, заметив, как этот чёрно-белый пройдоха скрутился калачиком на коленках Эми.              Наши героини удивились этому третьему посетителю. Эми положила книгу на стол и с детской нежностью погладила тощего чёрно-белого кота.              — Бедняжка, — проговорила она, поглаживая его по головке, — у него ушко надорвано. — Эми показала пальчиком на это кошачье напоминание о схватке между этим котом и его враждебным собратом.              — Почти у всех уличных котов надорваны уши. — сказала Мона, скрещивая руки на груди.              Тогда же Маргарита принесла нашим героиням заказ.              — Ваш заказ.              — Спасибо. — кивнула Мона, не сводя глаз с пригревшегося на коленках Эми кота.              — Неужели это никак не лечиться? — взволнованно спросила девочка у Маргариты и будущего астролога.              — К сожалению, никак, — со вздохом ответила первая.              — Как жаль, что в Мондштадте нет места, где уличные коты могли бы найти приют. — с по-детски наивной грустью сказал Эми.              Тогда же красивое девственное личико молодой Маргариты озарилось сиянием. Наши героини обратили внимание на эту перемену. Девушка посмотрела сначала на Эми, потом на Мону, и в конце с лаской посмотрела на заснувшего чёрно-белого кота-бродяжку.              — Точно! — Маргарита щёлкнула ногтем по краю пустого разноса, — Это же гениально!              — Что гениально? — удивлённо спросила Мона,              — Как вам идея, чтобы сделать из этого заведения кошачье кафе? Или что-то в этом роде. — спросила Маргарита у наших героинь. Личико Эми радостно засветилось энтузиазмом.              — Это было бы прекрасно! — воскликнула она достаточно громко, чтобы высвободить из груди свой восторг и достаточно тихо, чтобы не потревожить сладкий сон спящего на её коленях кота.              — Старушка Воке, — начала Маргарита, — моя родственница, хочет переписать это помещение на меня, чтобы я открыла тут своё заведение. Её очень расстраивало, что я не могу придумать ничего сложнее кофейни с незаурядным названием, но вот пришли вы и этот… кот, и прямо-таки осенили меня. Спасибо вам! — улыбнулась девушка, — Ваш заказ за счёт заведения, в знак моей признательности.              — Не стоит благодарности. — смущённо ответила Мона, пряча за пазуху шинели свой набитый морой кошелёк, в то время у неё ещё задерживались деньги.              Радостная Маргарита забежала в дверь для персонала, оставив Мону, Эми и кота-бродяжку одних в зале. Наши героини удивились всему произошедшему и принялись за свои блюда. Между девушками начался один из тех неуверенных разговоров, которые заводят чтобы не сидеть в неловкой тишине. Впрочем, со временем Эми начала чувствовать себя свободнее и разговаривала с новой знакомой без смущения, хотя всё ещё смотрена на неё как на взрослую.              — Через два дня, — говорила будущий астролог, — я отбываю из Мондштадта вместе с одной старой клячей… Отвратительная старуха, впрочем, выглядит она очень даже молодо: у неё острые уши и белая кожа, она относится к той странной расе долгожителей. Ну знаешь, это те, которые ещё могут наряжаться по моде столетней давности, и хоть выглядят они молодо, но в душе они дряблые старики. Фу! — Фишль (то есть Эми) слушала свою собеседницу с широко раскрытыми глазами, иногда ложечка с желейным десертом останавливалась на полпути к её рту. — Ведьма по имени Алиса представила меня ей, и я бы не была в этом столь заинтересована, если бы мне не предложили затесаться той старухе в ученицы. Знаешь, меня всегда привлекала астрология. Я не знаю, как с астрологией дела обстоят в иных мирах, быть может в каком-нибудь другом мире астрологией дурят наивных дураков, но в Тейвате за астрологией будущее. Только представь, что я лишь окинув взглядом ночное небо и обнаружив на нём созвездие какого-то живого человека, могу узнать о нём всё! Разве это не есть сила и могущество, которая правителям королевств даже и не снилась?              — Вау!              — А то! — Мона горделиво сложила руки на груди. Сверкающий взгляд Эми очень ей льстил. — Я не знаю сколько книг по астрологии мне придётся прочитать и через какие испытания пройти, но я уверена, что рано или поздно я стану величественнейшим астрологом!              — Да-а!              — Быть может когда-то я въеду в этот город в позолоченной карете, запряжённой четвёркой белых лошадей и горожане будут встречать меня, как всемогущего астролога — Мону Мегистус! А ты- — взгляд Моны остановился на книге Эми, которая лежала на столе, — А быть может ты, Эми, тогда же встретишь меня как величественная принцесса, облачённая в кружева и шёлк!              — Непременно!              — И я прибуду в твой великолепный дворец из золота и мрамора, где мы сядем в роскошной гостиной и за поеданием изысканных блюд — тут Мона отправила в рот ложечку с десертом и продолжала: — мы будем вспоминать это холодное утро, как мы зашли в это кафе и начертили на картах наших судеб свой жизненный путь!              — Да, так и будет!              Эх, Мона, Мона! Сколько громких слов, сколько мечтаний и надежд. «Для молодых людей не существует ни препятствий, ни опасностей, они во всём видят успех, поэтизируют свою жизнь одной игрой воображения, а когда рушатся их планы, основанные только на необузданных желаниях, то сразу огорчаются и чувствуют себя несчастными.» — Оноре де Бальзак. Читатель, как, впрочем, и автор, знает, что Мона вырастет и станет астрологом; Фишль тоже вырастет и станет принцессой, хоть и не настоящей, но все же венценосные замашки монаршей особы у неё будут, у неё будет и фамильяр — ворон Оз, и дворец, правда воздвигнутый лишь в её воображении. У Моны не будет её позолоченной кареты, но будут знания, она овладеет наукой астрологии, но своими принципами и неумением распоряжаться деньгами повергнет себя в нищету.              Вспомнят ли Мона и Фишль эту зимнюю встречу, когда уже чуть более взрослые встретятся совсем неподалёку под стенами Гильдии Искателей приключений? Узнают ли они друг друга во время этой встречи, которой автор и, быть может, читатель, если он в нашей любимой игре достаточно давно, были свидетелями? Скорее всего нет. Память человека — сложная вещь. Как преступно со стороны человеческого мозга незаметно для своего господина стирать некоторые воспоминания, замыливать лица, так, что в своих воспоминаниях мы видим только образы и силуэты, только отрывки и кадры тех или иных событий с нами происходивших.              Наши героини вышли из кафе, держась под руку. Это кафе в скором времени переклассифицируется в таверну и получит название «Кошкин Хвост». А пока что, Мона поднялась с Эми город. Из памяти девочки совсем изгладилась та неприятная горькая сцена с четырьмя мальчишками, она мило прижимала к груди книгу и нежно прижималась плечиком к плечику Моны. Будущий астролог довела свою подругу до её дома. Подымаясь на ступеньку застеклённого подъезда и уже держась за ручку двери, Эми неожиданно бросилась назад и обхватив рукой шею Моны, оставила на её красной от холода щеке невинный детский поцелуй. Они рассмеялись и на том разошлись…              А что же четвёртый мальчик? Возможно, читатель уже его забыл. Оно и не мудрено, если я так бессовестно выдернул его из общей вереницы сюжета. Тем четвёртым мальчиком был Беннет. Когда Мона пришла на выручку Эми, он спрятался под нишей балкона, а когда они вместе пошли по городу, он проследовал за ними. С того дня мальчик больше не дружил с теми тремя мальчуганами, которых считал друзьями. Всю ночь, после этого инцидента он проплакал в подушку, терзаемый горестными угрызениями совести. «Я подросту, — говорил он себе, — и стану искателем приключений!». С того времени он не покидал надежд искупить свою вину перед Эми, которая в скором времени приняла образ неведомой принцессы Нирваны Ночи. Он помнил её, но она его не знала. Они вместе записались в мондштадтскую Гильдию Искателей приключений, и Беннет всё так же хотел искупить свою вину перед Эми (теперь уже Фишль), о которой она даже не подозревала. Как и все юноши, парень представлял, как спасёт её из какой-то передряги, а она наградит его нежным поцелуем. Но феноменальная невезучесть Беннета распорядилась так, что почти всегда именно к нему нужно было приходить на помощь, а спасали его, каждый раз, именно Фишль и её компаньон — ворон Оз.

Послесловие от автора

      Начиная работать над этим фанфиком я поймал себя на мысли, что все мы уже по многу раз выдели похожие сценки: как главный герой (или героиня) в детстве сталкивается с компанией задиристых ребят и ему (ей) на помощь приходит её будущий друг (подруга), возлюбленный (возлюбленная) или, возможно даже, будущий враг. Эти сценки затёрты до дыр, как Библия и по факту я не открыл Америку и не изобрёл велосипед. Но всё же я поддался искушению написать этот маленький рассказ в ненавязчивой лёгкой манере, без пошлости и разврата, которым пропитаны другие мои работы, и надеюсь, что не сильно отяготил им господина читателя. И так как сказать мне более нечего, я не стану больше занимать Ваше свободное время и тихо удалюсь, чтобы приступить к работе над каким-нибудь новым фанфиком (но конечно же не над курсовой работой, которая висит надо мной угрожающим утёсом). Спасибо за прочтение, буду очень признателен за лайк и отзыв о моей работе.

Конец!