Морок

      Золотые усики колосьев приятно щекочут ладони, пока молодой человек идёт по промятой тропинке вдоль поля и глядит на линию лучистого горизонта. Погода жаркая, солнце настырно пробирается во все складочки тканей и огнём целует любые открывшиеся участки немного смугловатой горячей кожи. Та блестит от пота и переливается на свету мягкой бронзой. Каштановые волосы завились после купания в озере, придавая немного небрежный и по-юношески озорной вид парню. Тот щурил карие глаза, закрывая часть лица рукой. Полуденное солнце ужасно слепило, а ото ржи вверх тянулись качающиеся воздушные вихри: настолько было жарко.       Джисон встал сегодня пораньше, чтобы сходить в лес по ягоды и грибы, а также насобирать для матери полезных трав, которые любили расти в тени под густыми деревьями в чаще леса. В его руках качалась душистая плетёная из прутьев корзина, наполненная небольшой кучкой цветных грибных шляпок на ножках, а также горстками некоторых ягод, среди которых были черника, малина, земляника и сладкая жимолость. По соседству с ними лежал маленький букетик из васильков и ромашек. Дома матушка обязательно к обедне поставит цветы и травы в холодную колодезную водицу посреди стола, а в стеклянной баночке рядом с вазой раздавит ложкой кисло-сладкие ягоды, да зальёт это дело свежим молоком из погреба. Позже Хан сыпанёт в это дело несколько ложек сахарного песка и будет смаковать летний коктейль, заедая белым домашним хлебом из печи. Сейчас же юноша шёл вдоль открытого поля, иногда глядя на небо в поисках хоть единого пушистого облака. Но то было яснее некуда, синева тут и там, а посреди неё — яркая звезда. Джисон уже успел искупнуться в озере недалеко от леса, думая, что это поможет спастись от зноя. Но нет. Он шагал вот уже пятнадцать минут под открытым небом, топая по практически выгоревшей траве под ногами и сглатывая сухой ком в горле. Ему оставалось идти ещё около получаса вдоль прямой тропинки до того момента, пока не покажутся верхушки деревенских домов.       Голова понемногу начинала гудеть, а взгляд замылился от однотипного пейзажа. Колосья везде были одной высоты, все они шелестели от слабого тёплого ветра и колыхались как золотое море, заостряя зрачки людских глаз своей яркостью. Воздух пах сухой травой, полевыми цветами и банным дымом, должно быть, идущим мелкими обрывками со стороны деревни. Пот струился по вискам вниз, а белая рубашка чуть намокла на спине. Джисон распустил шнуровку на груди, только мельком почувствовав облегчение. Ещё пять минут, и тело его рухнет в обмороке. Ещё пара шагов, и глаза закатятся под веки, ресницы затрепещут, а корзинка вывалится из рук, теряя часть плодов и цветов. Так и произошло. Ноги Джисона подкосились, согнулись в коленях, пока он пытался устоять, но всё тщетно. Он повалился спиной на окраину тропинки, утонув в золотой ржи и полевых цветах. Корзинка опустилась рядом, опрокинув всего понемногу. Кожа нагрелась слишком сильно, а грудь неустанно вздымалась, желая вобрать как можно больше воздуха свежего, чистого, а не душного и горячего.       Сколько этот юноша пролежал? Казалось, что прошло несколько часов. Солнечный морок так настырно продолжал бесчинствовать в его голове, что разум никак не мог собраться воедино и пробудиться. На самом же деле, прошло всего пару десятков минут, прежде чем недалеко от обессиленного тела послышался шорох чужих шагов, а следом рядом не остановился некто с босыми ногами в обрывках сухой травы и семенах полевых растений. — Ну надо же, бедное дитя, — баритоном произнёс незнакомец, подбираясь чуть ближе и присаживаясь на корточки рядом с юношей. — Кто же в поле ходит в моё время?       Рядом с Джисоном опустился незнакомый мужчина. Густые русые волосы, будто бы выцветшие под солнцем уже когда-то давно, опоясывались маковым цветом, собранным в яркий алый венок. В него также были вплетены колосья, торчащие в стороны, будто солнечные лучи. Бледноватая кожа и белая одежда придавали мужчине вид какого-то духа, впрочем, по глазам и так становилось ясно, что перед Ханом возникла нечисть. Глаза цвета взрослых колосьев искрились, окаймленные золотым сверкающим ободком, осматривая свою «находку». То был Полуденник — нечистый дух, блуждающий в полях и следящий за плодородностью местной почвы. Он выпустил из рук серебряную косу и опустил на примятую рожь, после чего осторожно коснулся щеки незнакомца и убрал с лица вьющуюся каштановую прядь. Лицо того было беспокойным, горячим и мятежным из-за бегающих под веками глаз. Быть может, ему от солнечного удара чудилось что-то невообразимо пугающее? Пугающее ещё больше, чем нахождение рядом с духом.        — Что же мне с тобой делать? — вздохнул Полуденник, осмотрев ещё раз тело. Он уже было решил оставить его лежать тут дальше, на волю судьбы, ведь не имел привычки связываться с людьми. Тут его золотой взгляд зацепился за накренившуюся корзину, из которой высыпались человеческие находки. Дух с любопытством осмотрел ягоды и грибы, поднял с травы, попробовал парочку на вкус и взял несколько васильков, вдыхая аромат. Полные губы тронула улыбка. Он снял с себя венок и аккуратно вплёл голубые пушистые цветки в маки, радуясь красоте своего украшения. Следом он надел венок на голову снова, собрал все высыпавшиеся плоды и сложил в кармашек на рубашке. — Ты угостил меня замечательным подношением, значит, так тому и быть. Я помогу, — смакуя сладость лесных ягод, Полуденник мазнул языком по своим губам, окрашенным в бледный красный из-за сока малины. Дальше он тихонько наклонился ниже, слушая чужое дыхание. Опустив руку на грудь юноши, дух почувствовал торопливо бьющееся сердце, которое будто было готово вот-вот вырваться из-под рёбер. Полуденник взглянул на человеческое лицо ещё раз, окинул взглядом губы и мягко прижался к ним в тёплом поцелуе. Он совсем немного повременил, забирая себе частицу солнечного морока из чужого тела, сцеловывая будто бы золотую пыль с мягких губ незнакомца. Спустя какое-то мгновение, как только нечисть оторвалась от уст человеческих, тот открыл глаза. Он видел перед собой настоящее солнце, окутанное со всех сторон искрящимися лучами на фоне чистого голубого неба. Колосья с венком, подобно нимбу у ангела, шелестели на слабом летнем ветру, пока яркие глаза нависшего над Джисоном существа глядели в его зрачки. Всё это напоминало плывущий мираж, который ну никак не мог оказаться реальностью: слишком чудесным это казалось. Хан держал глаза полуприкрытыми, чуть поднимая ладонь и проведя ею по прохладной щеке этого золотоглазого создания. Тот лишь слабо улыбнулся и размылся в сознании юноши волшебным видением.       — Больше не гуляй по полю в полдень под палящим солнцем, хорошо? Иначе в следующий раз я захочу больше подношений, — пронеслось где-то в сознании мягким озорным голосом, в конце переходящим на шёпот. Лёгкий поцелуй в кончик носа и Джисон снова провалился в небытие.

***

      Подняв тяжёлые веки, парень обнаружил себя сидящим на поляне под тяжёлым дубом с широкими тёмными ветвями. Тень сладко щекотала прохладой кожу, а лёгкий ветерок пробирался под полы рубашки. Джисон не мог вспомнить, как он тут очутился. Вон там, совсем близко, виднелись деревенские домики и быстрый ручеёк с деревянным мостиком в форме радуги, а по другую сторону вдалеке косилось под ветром золотое поле. Оно было уже так далеко, но всё равно резало взор своей яркостью. Джисон поглядел на небо и увидел несколько грозовых туч, неторопливо подбирающихся прямо к деревне. Кажется, собирался дождь. Юноша поднялся, подобрал свою корзинку и поспешил домой, на ходу удивляясь тому, что среди плодов и цветов в корзине лежал цветок подсолнуха с созревшими чёрными семенами. Впрочем, вопросов будет ещё больше, когда дома в зеркале он обнаружит цветок мака в волосах, а на носу — бледную россыпь веснушек. Матушка в шутку скажет, что Джисона поцеловало солнышко, а юноша задумается, точно ли ему привиделось всё то, что было в поле…