tomorrow

Прохладные капли стучат по стеклу, сбиваются вместе и, стекая вниз, оставляют за собой дорожки разводов. Только начинало темнеть. Дома тепло и сумрачно, шум дождя снаружи приятно успокаивает, навевая дремоту. Жираф не устал за день, потому не планировал ложиться так рано, но природа предрешила всё за него. Он подходит к кровати, и ему кажется, что, вопреки всем законам физики и прочности фундамента, пол под босыми ногами расплывается в разные стороны прохладными волнами. Быть может, всему виной привычная осенняя простуда, а может, это проделки сна, уже поражающего его мозг. Синьор откидывает уголок одеяла на небрежно заправленной кровати, падает вперёд на матрас, ступнями всё так же касаясь паркета. Сонливость побеждает без боя, будто Жираф осушил кубок макового сока, сморившего не хуже парочки литров крепкого алкоголя. Он засыпает в считанные секунды, тут же отправляясь в неизведанные яркие миры сновидений.

***

Едва тёплая вода, достающая чуть выше щиколоток и качающаяся взад-вперёд в такт с шепчущим шорохом волн за спиной, отрезвляет. Её голубизна кажется такой настоящей, и Жираф, нагибаясь, опускает в неё ладони, зарываясь ими в мелкие камешки. Резкая смена тёмного освещения комнаты на яркий спектр оттенков не раздражает глаза, чему синьор мысленно удивляется. Он поднимается, озираясь по сторонам. Ветер совсем неощутим, но руки похолодели. Впереди — кажущийся бесконечным водоём, настолько чистый, что вплоть до самого горизонта виднелось его призрачное дно, усеянное камешками. Линия берега, покрытая лёгким белым туманом, тянулась в две другие стороны. Развернувшись, Жираф обомлел: сочный и яркий зелёный луг переходил в высокие холмы, на которых были различимы широкие земляные тропы. Далее — серые горы, местами поросшие кустарником и невысокими деревьями. Синьор почувствовал непреодолимое желание обойти и осмотреть эти просторы, в девственности и нетронутости которых читалось священное умиротворение. Было в тех невообразимых местах и нечто сказочное, но волшебных существ, сошедших со страниц книжек, кругом не наблюдалось. Точно почувствовав присутствие постороннего, способного разрушить установившуюся идиллию, всё живое схоронилось и притихло. Солнца не было видно, как и облаков, над головой простирался огромный чистый купол. Жираф отправился в путь. Возможно, он не был тем человеком, который часто задумывался о глобальных вещах, но мысль, что гранитные осколки, обточенные водой, — жалкие песчинки, оставшиеся от огромного камня, сама сформировалась под впечатлением от созерцания. Вот под ногами и появились яркие травинки, мелкие полевые цветочки. Синьор не почувствовал их мягкость, хотя как и наяву оставался босым, это подбросило сомнение в реальности происходящего. Ну вот, а он уж успел подумать, пусть на долю секунды, что попал в настоящий Рай, хотя представлял его немного иным. Под это название из трёх букв больше подошёл бы божественный сад, полный ветвистых деревьев с позолоченными плодами и прекрасных птиц с неповторимыми голосами и окрасками. Это расстроило Жирафа совсем немного, ведь настолько красочный сон всё равно запомнится надолго. По прошествии нескольких минут, в которые синьор медленно преодолел около ста метров и теперь рассматривал ущелье меж двух особенно высоких гор, видимое вдали, в окружении не появилось ни малейших изменений. Хозяин сна имел право ожидать динамики и событийности, но всë осталось прежним. Жираф почувствовал лёгкое веяние грусти и одиночества. Неужто у него не хватает фантазии даже на безобидных жучков или бабочек? Вдруг синьор заметил, что трава чуть поодаль шевельнулась. Затем ещё раз. Покачнулся стебелёк цветочка, и Жираф медленно прокрался вслед за движением в надежде хоть мельком увидеть его причину. Маленькое юркое создание скользило меж травинок, оставляя наблюдателя позади. Погоня не должна была длиться долго, то ли синьор медлил, наслаждаясь бессмысленной игрой, то ли действительно отставал в скорости. Он ускорился, переходя на бег, почувствовав себя окрылённым, лёгким, в то же время решительным, словно в этот миг он способен оседлать любое небесное светило. Попытка это провернуть, когда Жираф скачкообразным движением сократил расстояние между ним и объектом преследования, не увенчалась успехом. Он упал навзничь, а невидимый исчез без следа. Такие игры Жирафу не по нраву. Он перевернулся на спину, бесцельно смотря ввысь и думая об упущенной возможности. Он слышал лёгкое шуршание трав. И едва различимые среди него лёгкие шаги. Его взору предстал некто воодушевляющий и ни с кем несравнимый. — Чего тут носишься? Неужто это ангел во плоти? Жирафа смутил выжидающий взгляд, и он не расслышал вопроса, засмотревшись. Этот хаос где-то в сердце начался слишком быстро: искра и тут же обширное возгорание. На синьора сверху вниз смотрел парень лет двадцати (хотя он не мог быть уверен на все сто, чутьё порой подводило), в светлой мантии, стоящий неподалёку. Он держал прозрачный сосуд, наполненный водой, в котором лениво плавала то влево то вправо синяя рыба с фиолетовыми полосками на хвостовом плавнике и у жабр. Однако явно не она придавала случайному встречному особую красоту и изящность, а небольшие крылышки округлой формы, едва видимые из-за плеч и озадачивающие ещё больше. Он походил на произведение искусства, но не на глиняную античную статую: кожа тёплого цвета, слегка розоватый аккуратный нос и глаза ещё более голубые и чистые, чем небо. И эмоции живые — чуть удивления, но больше спокойствия и заинтересованности, самая малость беззлобной насмешки. И в этих восхищённых сравнениях Жираф едва не тонул, желая поставить в перечислениях внешних достоинств точку. Слишком хорош, не по-человечески. Симпатяг синьор в своей жизни встречал немало, но это — новый уровень. Волновало, что так скоро прекрасный сон превращается в такую же прекрасную влажную фантазию, и как бы Жираф не пытался выровнять дыхание и смотреть на вещи трезво, в душе ворочалось желание продолжать рассматривать крылатого, дерзнуть и коснуться. Стоило ответить хоть что-то. Жираф мог блеснуть умом, раз представилась возможность, но все умные мыслишки в смятении разлетелись в разные стороны. — А я не видел рыбок, — и он тут же пожалел, что вообще открыл рот. Ударить в грязь лицом, располагая к себе героя собственного сна, — это надо было постараться. «Может, примет за убогого,» — подумал синьор, а глупое сердце восхищённо и стыдливо трепетало. — Они все попрятались от тебя, — усмехнулся в ответ ангел, и руки его дрогнули, волнуя воду в банке. Душа Жирафа так же волновалась, потому он не обратил внимания на колкость. — Как тебя зовут? — он бы не почувствовал себя полностью удовлетворённым, если бы не узнал от крылатого всё, что только можно. — Архангел Нео, — высокомерное выражение не делало нового знакомого менее прелестным, но синьор заметил несоответствие: посланников божьих принято считать добросердечными и бескорыстными, а этот явно знал себе цену. — У вас принято называть ещё и звание? — Кхм, вообще-то это для того, чтобы ты знал, я поглавнее обычных ангелов, — тот слегка смущается, закатывает глаза, и Жираф думает, что это — самое чертовски искушающее, что он когда-либо видел. — Какой гордый, — он позволяет себе ехидно улыбаться. — тогда я — синьор Жираф. — Ладно, бывай, синьор, — Нео хмыкает. Наверняка у него была архангельская миссия, не терпящая отлагательств. — ещё увидимся. Жираф несколько секунд смотрит на удаляющуюся фигуру, а затем ложится назад на землю. Встреча, как для случайной, разгоняла кровь по жилам слишком быстро, и он в мыслях додумывает постыдный вариант развития событий, в котором, поддавшись порыву, поднимается и идёт вслед за Нео, попутно задавая ему дюжину вопросов. Слишком глупо, а небесное полотно всё такое же синее, и воспоминания о внешности нового знакомого рассеиваются призрачным туманом, оставляя после себя лишь подобранные эпитеты и сравнения. Этого короткого контакта не хватило, он не чувствовал удовлетворения, только неопределённость и лёгкую радость. Жираф закрывает глаза, и просыпается уже в своём доме. Словно ничего и не было. Дождь ушёл вместе с видением, за окном почти стемнело. Жираф переворачивается на спину, подтягивая затёкшие и замёрзшие ноги на кровать. Он не уверен, взбудоражен, отчасти напуган. Что это было — вещий сон или всего лишь сладкая мечта, игра воображения? Синьор обязуется перед самим собой найти ответы, и он абсолютно точно хотел бы повстречаться с Нео вновь, но как это осуществить? Возможно, ему стоит подождать, ведь высший хранитель, если он есть, всегда рядом, оберегает, держа в своих непорочных руках его душу, и ускорить с ним встречу может разве что сама смерть, а может, судьба сведёт их в ином месте. Есть надежда, что солнце вместе с новым днём принесёт на своих лучах и таинственного прекрасного архангела.