Давай познакомимся?

Прошло почти два месяца с тех пор, как Эйлин приехала в Москву. Работа над проектами кипела, оказалось, что парни отлично выкидывают идеи, за которые она хваталась и раскручивала. В камерной обстановке они попробовали несколько игр, одной из них даже заинтересовался Слава, обещав подумать, как ее адаптировать под сетку телевещания. Теперь их ждали съемки пилотов, но пришлось отодвинуть запуски из-за внезапно намеченных двухнедельных гастролей по центральной России. В середине марта они должны были вернуться. Не желая больше жить в отелях и сняв квартиру в Москве, Арсений позвал переехать к себе Алину, продолжая спрашивать себя, зачем он это делает. Ответ находился просто. Просто так удобно. Удобно, когда встречают и ждут, когда у тебя всегда теплая постель и даже иногда заботливо приготовленный ужин. Он старался свести свое общение с Эйлин к минимуму, потому как встречаясь с ней взглядом испытывал с одной стороны неловкость, а с другой вспоминал, как у него сносило башню, когда он касался ее тела. Она же, казалось, вообще не обращала на него внимание. Нет, это не выглядело так, словно она нарочно его избегает. Скорее наоборот, она могла за чашкой кофе обсудить с ним новый модный показ или политические новости. Арсений пытался найти в ее глазах интерес к себе или хотя бы воспоминания, но ничего не видел. Танцующих чертиков он тоже не замечал, только усталость. Ее ореховые глаза, какими он запомнил их в первую встречу, стали грязно-коричневыми, тусклыми. Для себя он решил, что она скучает по Европе и, почти каждый раз при виде ее, ожидал, что она скажет, что собирается возвращаться во Францию. Иногда он задавал себе вопрос, хотел ли он, чтобы она уехала. И всегда отвечал однозначное «нет». Вот только, когда эта мысль возникала в его голове, он себе объяснял ее тем, что после ее появления в команде, дела у проекта пошли в гору, он нутром чувствовал успех всех предприятий, к которым она приложила руку. Еще его бесило, что все парни практически влюбились в нее. Нет, не как в женщину, а как в очень хорошего человека, друга, сестру, без разницы как это называть. Когда они только начинали работать, мужчины чаще всего за глаза ее называли «стерва» или «чокнутая», но теперь все было с точностью до наоборот. Стас ревностно следил за проявлением нежности в сторону Эйлин, регулярно напоминая всем о том, что они вместе работают. А еще он повторял, что у девушки непростая судьба, и просил не обижать ее. Мужчины пытались выведать у него, что там с ней произошло, но Стас молчал как партизан. Оказалось, что даже его супруга была не в курсе. Пятнадцатого марта импровизаторы вернулись из тура и на следующий день уже договорились собраться в офисе. ― Арсений опять опаздывает? ― спросила Эйлин, параллельно показывая Стасу, чем она занималась, пока они были на гастролях. ― Нет, мы ему сказали, что встреча в двенадцать. Эйлин вскинула брови и хотела было уже спросить зачем, но тут дверь с грохотом отворилась, и в комнату забежала Алина. ― Всем приветики! Таксист колесо пробил, пока другую машину дождалась, чуть не чокнулась. Надо Арсику сказать, чтобы машину здесь купил или свою из Питера пригнал, все-равно больше времени здесь проводим. Она плюхнулась в кресло напротив Эйлин и с трудом удержалась от уничижающего взгляда в ее сторону, она до сих пор не могла простить, что девушка тогда застала их с Арсением. ― Ну что? Придумали уже что-нибудь? ― спросила Алина, обводя взглядом всех присутствующих. ― У Арса в конце недели день рождения, юбилей. Хотим сюрприз-вечеринку устроить, ― сказал Дима, глядя на Эйлин. ― Двадцатого, ― уточнил Стас. ― Я работаю в этот день, ― быстро выпалила Эйлин. ― Так вечером же, мы в узком кругу… ― сказал Дима. ― Как раз вечером и работаю, ― перебила она Диму. Эйлин хотела еще что-то добавить, но тут ей пришло сообщение. Стас заглянул к ней в телефон и увидел, что оно на французском.

АНРИ Vous retardez le transfert d'argent de deux jours. (Ты на два дня задерживаешь перевод денег.)

Эйлин вскочила и пошла на выход. ― Эль! ― крикнул Стас. Она обернулась и натянуто улыбнулась. ― Все в порядке. Прийти на праздник я не смогу, извините. Вы как закончите обсуждение и будете готовы работать, позвоните, ― с этими словами она взяла свое пальто и вышла за дверь. Уже в коридоре она отправила ответ.

ЭЙЛИН Pardonne. Dans quelques jours. (Прости. Через несколько дней.)

*** Двадцатого днем Эйлин отправила Арсению поздравления с днем рождения, долго думая, стоит ли сдабривать его смайликами, и в итоге оставила текст девственно чистым. Он ответил мгновенно.

АРСЕНИЙ Спасибо! Ты первая из команды, кто меня поздравил. ЭЙЛИН Думаю, все еще спят. АРСЕНИЙ А я думаю, что ни одного поздравления не придет. ЭЙЛИН Почему? АРСЕНИЙ Не прикидывайся. Уверен, что ты тоже сегодня вечером будешь участвовать в этом балагане. ЭЙЛИН Откуда ты знаешь? АРСЕНИЙ Спалилась!

Эйлин откинула телефон в сторону, поняв, что очень глупо прокололась. Настроение испортилось. Телефон пискнул, и она взяла его в руки.

АРСЕНИЙ Не переживай, у Алины на лице все написано, я уже пару дней как догадался. ЭЙЛИН Меня не будет, я работаю.

Арсений написал, что ему очень жаль, и что если она успеет, то может заглянуть хоть ненадолго, но сообщение осталось не полученным. Он растянулся в кровати и посмотрел на спящую рядом Алину. Захотелось курить. *** Обычно в пятничный вечер возле ресторана было многолюдно, но сейчас там стоял только бармен и, поглядывая в сумеречное небо, курил. Эйлин достала сигареты и подошла к нему. Они обменялись приветствиями. ― Где люди то? ― спросила Эйлин глубоко затягиваясь. ― Основной зал сегодня под бронью. Банкет, ― протянул он. ― А кто гуляет? ― Понятия не имею. За репертуар переживаешь? ― усмехнулся он. ― Je m'en fous. ― Что? ― переспросил бармен. ― Мне пофиг, говорю. ― Ты уже давно здесь, а все вставляешь французские словечки. ― Не знаю. Привычка, ― сказала она задумчиво. ― А ресторан полностью закрыт? ― Нет, два маленьких зала будут работать. Эйлин кивнула и направилась внутрь помещения. Она зашла в подсобку и сменила джинсовые шорты на длинное вечернее платье. Она любила именно это платье. Черный атлас приятно холодил кожу, когда она двигалась и напоминал ей о шелковых простынях, на которых она спала, когда жила в Париже. Она сидела на кухне и болтала с шеф-поваром. Ресторан был французский, поэтому и руководить кухней позвали молодого, но очень перспективного француза. Маэль был высоким красивым черноволосым парнем, у него даже имя было подходящее, оно переводилось как «шеф» или «принц». Эйлин с удовольствием проводила с ним время и в любую свободную минуту бежала к нему, чтобы поболтать на родном языке. Да, да, французский был для нее более близким, чем русский, бельгийский или нидерландский, Она знала их все в совершенстве, но с французским языком у нее было связано больше всего воспоминаний… как хороших, так и плохих. На кухню забежали две молоденькие официантки, густо краснея и наперебой рассказывая что-то. Эйлин попыталась прислушаться. ― Я умираю от него! ― говорила одна. ― Согласна, он красавчик! ― Девушка у него только как проститутка выглядит. ― С ним я готова тоже побыть проституткой. Они залились смехом. ― Там гости уже собираются? ― спросила у них Эйлин. ― Да! ― хором прокричали они. ― Ты, наверное, их не знаешь, но это звезды с ТНТ, а у одного из них день рождения! Прикинь! Сходи сама посмотри! Эйлин сглотнула ком, подступивший к горлу. «Нет, это совпадение, это не они», ― говорила девушка сама себе. Она встала и на ватных ногах пошла к залу. Аккуратно выглянув в щелочку между дверей, она увидела подтверждение своих опасений. Полный состав Импровизации, включая техников, которые постоянно работали с командой, девушек и жен, и еще человек пятнадцать незнакомых людей. Арсений стоял посередине зала, обнимая за талию Алину, отпуская ее только, когда здоровался с кем-то и принимал поздравления. «В узком кругу…» ― промелькнула в голове у Эйлин. Но на самом деле ее волновало совсем не количество людей на празднике. Никто кроме Стаса не знал, кем она подрабатывает, и ей по-прежнему хотелось оставить это в тайне. Сейчас она жалела только об одном, что и от Стаса скрывала место своей работы. Она была уверена, что знай в каком ресторане она проводит пятничные и субботние вечера, ни за что не разрешил бы здесь собраться. ― Что случилось? ― спросил Андрей, управляющий ресторана, подойдя к Эйлин, которая, съежившись, сидела на коробках в углу подсобки. ― Андрюш, я не могу сегодня работать, ― от того, чтобы разреветься ее удерживало только наличие большого количества косметики на лице. Выводить заново ненавистные стрелки она не хотела. ― Почему? ― он присел перед ней на корточки и взял ее за руки. Девушка посмотрела в глаза мужчине и рассказала все как на духу. И то, что она с ними работает, и то, что они не знают про ресторан, и много чего еще. ― Понимаешь, я только добилась их уважения, а тут… ― Мне кажется, ты драматизируешь. Они сами, насколько я знаю, выступают на мероприятиях. ― Я понимаю, но я скрывала это. Не могу перед ними… ― слезинка покатилась по ее щеке. ― Только не плачь. Я сейчас попробую что-нибудь придумать. Жди. Он вернулся и с сожалением развел руками. Сказал, что никого не смог найти, так как в пятничный вечер все заняты. Сказал, что поговорил с девушкой, которая бронировала мероприятие, и она наотрез отказалась ограничиться ди-джеем, заверещала, что они платили за живую музыку. Эйлин обняла мужчину, поблагодарила за попытки и вышла из подсобки. Она уже предвкушала невыносимо длинный вечер и решила немного расслабиться, дойдя до бара. Идя под стеночкой, в тени, чтобы ее никто не заметил раньше времени, она шмыгнула за барную стойку, удивив этим парня, с которым недавно курила. ― Налей мне что-нибудь крепкого, пожалуйста. ― На тебе лица нет. Что случилось? ― Не спрашивай. Бармен кивнул и налил ей полбокала дорого коньяка. На вопрос зачем так много и зачем такой дорогой напиток, он сказал, что, судя по ее виду, ей это нужно. Эйлин сделала пару глотков и спрятала бокал под стойкой, попросив его сохранить. *** ― Сережа мне запретил устраивать развлекательную программу, ― надув губки сказала Алина в перерыве между тостами, которые звучали почти один за одним. ― И правильно сделал, ― усмехнулся Арсений. ― сейчас все отметятся, поздравят, а потом начнется обычная пьянка. ― Но ты же любишь живую музыку? ― она потерлась о шею мужчины кончиком носа. Арсений хмыкнул, но сказал, что любит и чмокнул ее в щеку, рассчитывая на большее Алина недовольно поморщилась, но ничего не сказала. ― Вон и музыканты собираются, ― сказал Сережа, глядя на небольшую сцену. ― У меня подружка ресторанный критик, сказала, что у них солистка тут охренительно поет, ― сказала Алина. ― Она еще и музыкальный критик? ― спросил Сережа и в голос рассмеялся. Алина только показала ему язык. ― Надеюсь репертуар будет отличаться от ресторана, в котором мы были в Томске, ― улыбнулся Арсений, ― Мне под конец вечера казалось, что и я тоже на зоне побывал. ― О! Мне администратор сказал, что можно заказывать песни, ― сказал Алина заметно оживившись. ― Пойду узнаю у них, вроде в восемь уже должны были начать играть. Она выскочила из-за стола и побежала вглубь зала, насколько это было возможно на ее высоченных шпильках. Как только Алина отошла, улыбка с лица Арсения пропала. ― Че грустишь? Твой праздник же! ― спросил Сережа, толкая его локтем. ― Да, не люблю я все это. Дежурные поздравления, дежурные улыбки. ― А я думал расстраиваешься, что Эйлин не пришла. Уже который раз на дверь смотришь, ― Сережа ехидно глянул на него, скрывая ухмылку под усами. ― Она написала, что работает сегодня, но я все равно ее позвал… ― сказал Арсений, а потом добавил, ― Но мне без разницы. ― Вы еще и переписываетесь? ― он уже не в силах был скрывать улыбку. ― Поздравила с днем рождения и все, ― сказал Арсений. ― Кто поздравил? ― спросила подбежавшая Алина, но не дожидаясь ответа, продолжила говорить. ― Сейчас начнут, солистка куда-то отошла. К столику вернулись Дима и Стас и начали о чем-то говорить. Арсений слушал их в пол уха, понемногу заливая в себя шампанское, на котором настояла Алина, сетуя на то, что ей не нравится, как пахнет от него после пива или коньяка. Эйлин вышла к микрофону. Она обычно в начале выступления разговаривала с посетителями, представлялась, говорила о репертуаре и только потом приступала к исполнению. В это раз она попросила музыкантов сразу начать играть. Послышались первые аккорды, но столик, за которым сидели импровизаторы не обратил на это ни малейшего внимания, они продолжали шумно беседовать. И тут Алина посмотрела на сцену и… подавилась шампанским, которое только что отпивала. Она закашлялась, шампанское брызнуло и полилось на ее голубое платье. Арсений схватил салфетку со стола и протянул ей. Сережа посмотрела на Алину, а потом повернулся к сцене, он заметил, что перед тем, как облиться, девушка смотрела именно туда. ― Ебать…! ― только и смог сказать он. Из динамиков раздался голос и уже все посмотрели на сцену. Больше половины людей в зале замерли. Антон, который ходил курить, так и остался стоять в дверях с открытым ртом.

Cette voix, souviens-toi, Tu l’écoutais, déjà tu l’aimais. C’était un ailleurs, un avant, Deux amants liés éternellement. De nos corps enlacés Naissait l’or pur de tous les mots d’amour, Que l’on se jure en secret, Quand on sait que les jeux sont faits. ...

Когда Эйлин закончила петь в зале по-прежнему была тишина, музыканты переглянулись, и басист заговорил в микрофон. Девушка же стояла, обхватив руками стойку микрофона и не двигалась, смотря в пол. Она чувствовала, как горят ее щеки. ― Поприветствуем, друзья! Эйлин Аркетт. Раздались сначала редкие хлопки, с каждой секундой становясь все громче и перерастая в шквал аплодисментов. Алина посмотрела на Арсения, который единственный не аплодировал, уставившись на сцену, и не двигался, и тут же подскочила с места. Она подбежала к Эйлин и схватила ее за руку. ― Ты что здесь делаешь? ― Алина пыталась говорить как можно спокойнее, но получалось плохо. ― Я здесь работаю, ― ответила Эйлин. К ним подошел басист, спрашивая все ли нормально. Эйлин улыбнулась ему, сказала, что они знакомы, и высвободила свою руку у Алины. Следующим подошел Стас и стал извиняться, говоря, что он не знал, Эйлин его успокоила, говоря, что все нормально. За его спиной уже показались Дима, Антон и Сережа, они перекрикивали друг друга, выражая свое удивление, смешанное с восхищением. ― Давайте, вы вернетесь за столы и продолжите праздновать, а я продолжу работать, ― сказала Эйлин мягко, но серьезно и кивнула музыкантам. *** Праздник шел своим чередом, но парни все время возвращались к теме того, что Эйлин поет в ресторане. Это не удивительно, ведь ее голос сопровождал их застолье. Они еще несколько раз звали ее за стол, но она отказывалась. Стас сходил к администратору, чтобы тот разрешил Эйлин присоединиться к ним, но девушка его заранее предупредила, и он, сделав строгий вид, сказал, что это не разрешено ради безопасности самой солистки, и если это произойдет, он получит штраф от владельца заведения. В одну из пауз Алина направилась к барной стойке, где Эйлин общалась с барменом. ― Я хочу заказать песню! ― с вызовом сказала она. Эйлин молча смотрела на нее. ― Менеджер сказал, что это входит в твои обязанности. Отпив коньяк из бокала, Эйлин кивнула. ― Небо в твоих глазах споешь. И скажешь от кого и кому, ― сказала она, отвернулась и уже в пустоту добавила, ― Кого-то заругают за алкоголь на работе… — Вот стерва, ― сказал бармен, когда она ушла. ― Она просто влюбленная дурочка, которая боится, ― сказала Эйлин и направилась к сцене. Он хотел переспросить, чего боится, но не успел. Эйлин вышла на сцену, сказала пару слов музыкантам, которые только расположились на своих местах и включила микрофон. ― Следующая песня звучит для Арсения от… ― она сделала паузу, а потом закончила фразу, ― от Алины. Она видела, как Алина притянула к себе именинника и жарко поцеловала.

Небо в твоих глазах; я молю лишь об одном небеса, Чтобы тебе сказать: «Я люблю небо в твоих глазах!» Небо в твоих глазах; я молю лишь об одном небеса, Чтобы тебе сказать: «Я люблю небо в твоих глазах!»

Арсений смотрел на сцену, но Алина то и дело поворачивала его лицо к себе и целовала. ― Дай послушать, это же мне песня, ― говорил он улыбаясь. ― А ты слушай, а смотри на меня, ― она начала открывать рот под музыку, попутно оглаживая его бедра все ближе и ближе подбираясь к паху. Арсений убрал ее руки оттуда и поцеловал, она расплылась в довольной улыбке. *** Время перевалило за полночь, часть гостей уже начали собираться по домам, но веселье было в самом разгаре. Обычно, Эйлин уже в это время заканчивала петь, но сегодня она должна была работать до последнего клиента, что ее очень расстраивало. Она хотела оказаться подальше от них всех, а особенно от Арсения и Алины. Она вышла на улицу и закурила. ― За голос не боишься? ― раздался над ухом голос Димы, она вздрогнула. ― Conard! Напугал. Нет, мне же не в опере петь… ― А могла бы! ― В другой жизни, ― сказала она, опустив глаза. ― Слушай, я, конечно, не знаю, какие договоренности у вас со Стасом, но разве тебе не хватает денег, что ты здесь поешь? ― Я для души, ― соврала она. В дверях показался Арсений, он снова был без куртки. Дима глянул на него, быстро затушил сигарету и удалился. ― Я думал у тебя русская фамилия, ― сказал Арсений, забирая у Эйлин из рук пачку сигарет и зажигалку. ― С французской проще было, ― пожала она плечами. ― И ты просто поменяла ее? ― он затянулся. ― Задай свой настоящий вопрос! ― она еле сдерживалась, чтобы не крикнуть эту фразу, и прикурила новую сигарету. ― Ты взяла фамилию мужа? ― осторожно, почти шепотом спросил Арсений. ― Ну вот видишь. Не так сложно! ― А ты можешь без вот этого всего разговаривать? Мне казалось, что мы нормально стали общаться последнее время. ― Тебе показалось, ― она уже собиралась уйти, но тут в дверях появилась Алина. Она подскочила и, кутаясь в свою норковую шубку, прижалась к Попову. ― Котик, пойдем уже, ― она посмотрела на сигарету в руке Арса, поморщила носик, но ничего не сказала. ― Зайка, мы по работе разговариваем, сейчас подойду, ― он чуть подтолкнул ее в двери. Она была недовольна, но все-таки подчинилась и зашла в ресторан. ― Сейчас блевану, ― сказала Эйлин, когда за ней закрылась дверь. Арсений посмотрел на нее, и они рассмеялись. Они не видели, что Алина стоит и смотрит на них через небольшое окошко в холле ресторана. ― Самая первая песня, которую ты пела, была очень красивая, ― сказал Арсений, немного успокоившись. ― У тебя все французские песни про любовь? ― С чего ты взял? ― Ну, одно слово на этом языке я знаю, ― улыбка сошла с его лица, и он сделал шаг в сторону Эйлин. Девушка почувствовала, что мурашки побежали по ее телу. Он стоял слишком близко, чтобы она могла нормально разговаривать. Эйлин посмотрела на него. В его глазах плескалось море, неспокойное, обещающее вот-вот взорваться штормом. Всю ту стену, которую она тщательно выстраивала в своей голове, чтобы не думать о нем, снесло одним мощным ударом волны. Она вспомнила вкус его губ, теплоту объятий. Она вспомнила все, что так отчаянно хотела забыть. ― Какое слово…? ― сказала она еле слышно. Арсений облизнул губы и резко втянул воздух носом, не отрывая взгляда от ее ореховых глаз. ― Произнеси вслух… ― попросила она. Но Арсений опустил глаза, и стал рассматривать свои начищенные ботинки. ― Понятно. Она скрылась за дверями ресторана. ― Je t'aime, ― сказал он в пустоту.