Давай познакомимся?

Арсений не мог уснуть той ночью. Он вспомнил все моменты их ссор, каждое слово, которая она говорила, каждую его фразу, на которую она начинала на него срываться. Теперь он понимал почему. Она казалась ему чокнутой и взбалмошной, но теперь все встало на свои места. «Ну почему же она ничего не рассказала…» Ворочаясь с боку на бок, он ждал рассвета. Ждал пока алкоголь выветрится из его головы, и он сможет сесть за руль. Ждать несколько дней, как велела ему Катя, он не собирался. Арсений собирался вымаливать у Эйлин прощение, готов был согласиться на все ее условия, собирался валяться в ногах этой женщины, если все его слова и обещания не подействуют. И как только он принял это решение, сон сморил его. Разбудили Арсения яркие лучи солнца, пробивающиеся сквозь плохо задернутые шторы. Он потер лицо ладонями и не сразу понял, где находится. Но как только воспоминания вернулись к нему, его словно ледяным душем обдало. Он вспомнил Эйлин, вспомнил рассказ Кати и свое решение во что бы то ни стало получить свою любимую женщину. Он подскочил с кровати, быстро оделся и вышел из комнаты. На кухне Катя жарила оладушки и тут же раскладывала их по тарелкам детям, которые были бодры и заливисто смеялись, рисуя на тарелках шоколадным соусом. Катя увидела Арсения и чуть вздрогнула, замерев с ложкой теста в руке. Она догадалась, что он почти не спал, судя по его синякам… нет, чернякам под глазами. Но больше ее напугало абсолютно отсутствующее выражение его лица и мечущийся взгляд. В лице совершенно не было жизни. Кьяра увидела отца и подбежала к нему. Арсений присел на корточки и обнял дочь, уткнувшись в ее темные волосы носом. ― Доброе утро, ― сказала Катя Арсению, скорее вопросительно. ― Не уверен, ― уловил он интонацию девушки. ― Я сейчас покормлю детей, потом можем поговорить, ― осторожно произнесла Катя, внимательно наблюдая за его реакцией. ― Пойду, воздухом подышу. Арсений вышел из дома, прикрыл за собой входную дверь и остановился на крыльце. Перед ним возникли картины вчерашнего вечера. Коллеги, которые уже давно стали друзьями. Бегающие по лужайке дети. Он улыбнулся. А потом появился ее образ. Образ женщины, которую он не понимал, но отчаянно любил, которая делала ему больно каждым своим словом и взглядом, но тем же взглядом стирала все его заботы. Та, с который ему было тяжело находиться рядом, но и без нее ему было невыносимо плохо. «Может Катя и права, может нам нужно остыть. А мне подобрать слова…» Из дома вышел Дима. ― Поз, мы столько лет дружим, почему ты мне не сказал? ― спросил Арсений. В его голосе не было претензий, только растерянность. ― Она попросила, я не рассказывал. ― Я бы стольких ошибок не сделал. ― Прости, Арс. Я пообещал. Не мог я себе позволить подвести ее. Просто… Из-за Димы появилась долговязая фигура Антона. ― Дим, я бы поспорил, чем ты ее больше подвел. Молчание не сыграло на руку ни Арсу, ни Эль, ― сказал Антон, прикуривая сигарету. ― Шаст, да ты вообще ничего не знаешь толком… ― начал было возмущаться Дима, но Антон его прервал. ― Ну, вот это меня больше всего и удивляет. Почему я ничего не знал? У вас тут интриги мадридского двора, а я ни сном ни духом! ― все больше распалялся Шастун. ― Прекращайте балаган. Еще вы тут поссорьтесь! ― просунув голову в дверь, сказала Катя, ― Идите кофе пейте, дети уже позавтракали! Мужчины побрели в дом. После пары чашек крепкого бодрящего напитка настроение у всех немного улучшилось. Дальше последовало всеобщее братание и искренние слова извинений. Подкрепить все это решили открытием бутылки коньяка. Катя даже возражать не стала, так как понимала, что это отличный способ не пустить никуда Арсения. Так и вышло, все остались на даче еще на сутки. Иногда казалось, что все вообще забыли про происшествие накануне. Единственный человек, отказавшийся от алкоголя, был Стас. Он сослался на то, что ему все еще плохо от вчерашних возлияний, но истинная причина была в том, что он не собирался ночевать на даче. *** Как это не удивительно, Эйлин не расстраивалась после очередной ссоры с Арсением. Она не искала причин своих или его поступков и слов. Она просто приняла мысль, что у них ничего не получится. Единственное, о чем она жалела, так это о возвращении в Москву. В этом городе она все равно будет сталкиваться с ним, даже если переведет Алекса в другую школу, даже если переедет в другой район. В Париже ей тоже было не место. Она мысленно перебирала города, но снова и снова находила минусы. И за этими мыслями ее застал звонок в дверь. ― Можно войти? На пороге стоял Стас. Она отступила вглубь прихожей и жестом пригласила мужчину войти. Поставив перед Стасом чашку с кофе, Эйлин устроилась напротив него за небольшим кухонным столом. ― Эль, пойми, не будет спокойной жизни, пока вы находитесь в одном городе. Тебе вообще нервничать нельзя. Подумай о ребенке, ― говорил Стас, он словно читал ее мысли, но девушке не нравилось, что ее тыкают носом в и так очевидные вещи. ― Не обижайся, Стас, но мне кажется, что ты сейчас боишься повторений закидонов Арсения, а не обо мне с детьми беспокоишься, ― усмехнулась Эйлин. ― Совсем нет! ― слукавил Стас, ― он с Кьярой теперь живет, его это дисциплинирует. На самом деле Стас так не думал. Он вложил все в проекты с парнями, всю душу, всю жизнь. Он просто не мог допустить, чтобы развалилась команда из-за какой-то женщины, пусть даже очень и симпатичной ему. Он не мог начинать все сначала. ― Я беспокоюсь только о тебе. Эль, ну пойми же ты. Не подходите вы друг другу. А если он узнает, что это его ребенок, то ты навсегда станешь от него зависимой. Стас знал, на что нужно давить. Последние его слова врезались в сознание Эль, дальше она не слушала. «Зависимой…» крутилось в ее голове.