Комфортный врач

      Антон быстрыми шагами поднимался по узкому лестничному пролёту, вспоминая по пути, на каком точно этаже работает Дима. Выбор между третьим и четвёртым разрешила табличка на очередном пролёте. Надписи гласили, что все имеющиеся кабинеты стоматологии были на третьем, Антон тяжело вздохнул то ли от вновь наступающей зубной боли, то ли от факта того, что к дантисту всё-таки обращаться придётся, после чего решительно свернул на этаж.       — Дим… — Антон, игнорируя гул очереди на то, что он «нахально пролез», зашёл в кабинет.       Его друг недовольно оторвался от пациента на кресле, изучая выражение лица Антона, но потом снова склонился за работой.       — Тебе повезло, что я заканчиваю, жди.       Неловкие пять минут Антон мялся у двери, перенося вес с ноги на ногу и слегка царапая ногтём указательного пальца большой. Когда же они остались в кабинете одни, Дима сел за стол и внимательно посмотрел на Антона, показывая этим, что готов слушать.       — У меня третий день зуб ноет, больше не могу, щас сдохну, Димон. — Антон постарался сделать наиболее мученический вид, но ему особо не требовались для этого актёрские данные, так как боль действительно нарастала каждые полчаса.       Дима, к удивлению Антона, лишь отрицательно покачал головой.       — Сегодня сам зашиваюсь, Шаст, придётся идти к кому-то ещё.       Антона будто облили холодной водой и сразу горячей, причём с ног до головы, при этом ещё и неприятно скрутило живот. Поморщиться от этого, видимо, вышло на редкость красочно, так что Дима сразу продолжил: — Я сейчас наберу коллегу. Запишу тебя, за час доберёшься. Предвидя все твои отрицания, сразу говорю, он очень хороший, Тош, — последние слова Димы закончились уже только оттого, что в трубке прекратились гудки, очевидно, ответили на звонок.       Разговор Антон разобрать уже не смог. Он ничего не слышал, словно в ушах мешок ваты, и одновременно звенело где-то в голове. Страх врачей у Антона с детства. Тогда с ним не церемонились, орать можно было сколько влезет, всё равно заставляли или держали для осмотров. В подростковом возрасте самому бояться стало стыдно, Антон старательно скрывал, что коленки трясутся и потеют ладони, а когда его уличали в том, что он стучит зубами, отговаривался, что сквозняк где-то и вообще мерзлявый он. Долгое время он привыкал к одним и тем же врачам, чтобы хоть как-то облегчить себе жизнь, а друг-стоматолог вообще казался Антону божественным даром. Даром, за который, видимо, пришло время платить. Сейчас он смотрит, как Дима пишет на бумажке адрес, кабинет, время записи, внимательно следит за ручкой, царапающей на бумаге «приговор». Получив кусочек листка, исписанный привычным почерком, Антон мысленно усмехнулся, его «приговор» звался Арсением Сергеевичем. Об Арсении Антон был наслышан много. Он был однокурсником Димы, старше него на несколько лет, и предпочёл выбрать местом работы частную клинику, а не государственную. Также Антон помнил и несколько интересных подробностей из студенческих историй Димы, в которых Арсений принимал непосредственное участие, и воспоминания об этих историях даже на секунду отвлекли его от боли. Вернула же Антона в реальность боль в спине, которую он почувствовал, когда, пылая праведным гневом, какая-то бабуленька резко открыла дверь в кабинет, впечатав Антону в спину металлическую ручку этой самой двери.       — Ладно, Димон, спасибо. Надеюсь, я выживу… — Антон смолчал лишь секунду, глянув на пациентку, и понял, что надежда нужна сегодня не только ему, — …и ты, надеюсь, тоже выживешь. Удачи, — с этими словами пришлось быстро ретироваться из кабинета, по лестнице вниз бежать было даже веселее и легче, но только ровно до того момента, как Антон сел в вызванное такси и понял, что едет не домой, а снова в больницу.       Ехать до частной клиники, в которую Антона отправил Дима, оказалось действительно около часа. Пока Антон мялся еще пару минут, прежде чем решиться зайти, а потом заполнял свои данные на стойке регистрации, как раз подошло время приёма. Сердце колотилось, как сумасшедшее, ладони снова потели, и Антон сумел сразу зайти в кабинет после стука лишь благодаря тому, что не хотел показаться идиотом перед Арсением Сергеевичем.       — Здравствуйте, я от Дмитрия. — Решив не медлить ни секунды, Антон прошёл в глубь кабинета и попытался придать своим движениям максимальную уверенность. Именно поэтому, прежде чем сесть в кресло, он уверенно и чётко споткнулся о собственную ногу.       — Осторожнее, Антон Андреич, а то придётся мне вам сегодня новые зубы ставить вместо простого лечения.       Конечно, Антон посмеялся над этой шуткой вместе с Арсением, но сразу почему-то стало ужасно неловко.       — Да я как-то… — Антон не нашёл, как оправдаться, устраиваясь удобнее на месте своих «пыток», насколько вообще ему могло стать удобно в кресле у стоматолога.       — Ничего, у нас здесь пол просто местами неровный, видимо. До вас тоже споткнулись… мальчик, лет семи. — Арсений явно снова пошутил, чтобы разрядить обстановку, и Антона даже не задел намёк на то, что его страх вполне очевиден. Почему-то именно Арсений шутил об этом неожиданно легко. — Давайте начнём. Я оценю все имеющиеся проблемы помимо вашей боли, и начнём лечение, причины боли, знаете, тоже могут быть разными, не обязательно классический кариес.       Над креслом загорелась лампа, и Антон почувствовал себя ещё неуютнее, чем до этого, даже явно спокойный взгляд Арсения Сергеевича не мог помочь отключить всю бурю переживаний, снова закрутило живот. Случайно встретившись взглядом с Арсением, Антон про себя отметил удивительно чистый голубой цвет его глаз. Невольно проскочила мысль сожаления о том, что сейчас перед ним Арсений в маске, так как Антон видел его на фотографии с университета у Димы в альбоме, и лет так -цать назад Арсений точно был красавчиком. Антон почему-то был уверен, что ничего и сейчас не изменилось, но желание увидеть лицо Арсения без маски так близко к себе будоражило его настолько сильно, что он даже на пару минут осмотра забыл о зубной боли, от которой не мог уснуть прошедшей ночью.       — Неплохо, похоже, дело всё же в кариесе, также на других зубах есть начинающий развиваться, но с этим можно немного подождать, пару недель, скажем. Сегодня разберёмся с больным зубом, и я отпущу вас домой отходить от стресса до следующего приёма.        Антон только и успел, что растерянно кивнуть, так как был вырван из своих фантазий. А после и не заметил, как в кабинет вошла медсестра, и болтать уже было поздновато. Стараясь думать о чём-то хорошем, например о том, как дома он выспится, а после, вероятно, поужинает чем-то невероятно вкусным, Антон пережил и момент подготовки к процедуре. Медсестра всё это время что-то объясняла про фиксаторы, какой-то шланг с воздухом, который положили под язык. Обезболивающее впервые Антону вкололи в десну без какой-либо внутренней нервотрёпки, а всё потому, что Антона волновало только зрелище замены перчаток на руках его врача. Видимо, нового комфортного… любимого врача. Перед тем как послышалось жужжание машинки, Антон, к своему собственному стыду, всё-таки нахмурился, зажмуриваясь, и впился пальцами в подлокотники кресла, готовясь к ужасной боли.       — Антон Андреич… — в голосе Арсения Сергеевича слышалась лёгкая усмешка.       Антон открыл глаза, непонимающе глядя сначала по сторонам, но перевёл их на стоматолога, снявшего, наконец, маску. Теперь Антон был точно уверен, красивые у Арсения Сергеевича не только глаза.       — А? — Фиксаторы немного давили на челюсть, лишая Антона возможности закрыть рот, что-либо сказать и даже сглотнуть слюну, начинающую копиться от волнения, самому было трудновато, хотя с этим успешно справлялся «шланг с воздухом», нахождение во рту которого Антон только что осознал.       В какой-то момент Антону даже показалось, что его единственное «А», которое он мог выдать сейчас на что угодно, прозвучало немного жалко.       — Меня, конечно, коллега предупреждал, что вы боитесь дантистов, но разве это похоже на подлокотник? — Арсений очаровательно улыбнулся, чуть кивая вниз, привлекая внимание Антона к своему колену.       Колену, на котором Антон, к своему стыду, обнаружил сжавшиеся до побеления костяшек пальцы собственной руки. Замечая растерянность пациента, Арсений Сергеевич поспешил разрядить обстановку, чтобы эта ситуация не стала решающим фактором для отказа Антона от лечения. — Впрочем, знаете, я и не против. Давно меня никто симпатичный за коленку не держал.       Антон усмехнулся, оценив шутку, поспешил убрать руку на подлокотник, но спустя секунду до него дошло, что это даже вроде похоже на комплимент… Наверняка ему показалось от страха. Точно показалось, не могло быть так, чтобы с ним пытались флиртовать, когда он в таком виде.       По окончании лечения Антон уже ощущал себя неуютно в кресле не из-за страха, врачей или мрачной, как ему казалось, обстановки больницы, нет, дело было не в этом. Дело было в нарастающих в своих откровениях фантазиях Антона на тему умелых рук Арсения Сергеевича. Он впервые видел на дантисте чёрные перчатки. И впервые осознавал свои фетиши вот так, неожиданно и неловко. Сдерживать явные признаки своих мыслей было сложновато, приходилось вспоминать все возможные медитации, которые Антон слушал когда-либо. Самой простой, как сначала казалось, пришедшей в голову, была медитация о том, что надо было представить себя айсбергом. Холодным куском льда где-то в северном океане, который по этому самому океану медленно плывёт. Только попытка закончилась неудачей, так как с холодным океаном Антон моментально проассоциировал глаза Арсения. Пришлось прекратить.       — Готово, Антон Андреич. Два часа не есть и не пить. Когда пойдёте оплачивать, вам скажут дату и время следующего посещения, пожалуйста, запомните их.       Антон слушал мягкий голос, пока из его рта убирали всё стоматологическое и лишнее. Он только и мог, что тихо угукать на все слова, а когда встал, понял, что потемнело в глазах на пару секунд, но решил просто пройти вперёд к выходу ещё пару шагов.       — Спасибо, Арсений… Сергеич. — Маленькая пауза показалась Антону неприлично явной, и он, слегка сглотнув, позволил себе лишь на пару секунд взглянуть, как красивые пальцы одной руки снимают со второй чёрную перчатку, а потом вылетел из кабинета, бросив напоследок тихое «до свидания».       Через несколько дней Антону пришло достаточно ясное в своём послании сообщение: «Прости, если отвлекаю от работы. Как твой зуб? Решил лично побеспокоиться о таком эмоциональном пациенте». У Антона снова вспотели ладони, он поспешно вытер руки о домашние штаны, а после, добавив в контакты аккаунт, с которого ему написали, поспешно набрал: «Спасибо за беспокойство, зуб отлично, пломба держится. Отличный сервис у вас, с личным опросом». В ответ через пару минут переживаний Антон получил короткое: «Специально для тебя ВИП-обслуживание». Снова скрутило где-то в животе, но уже как-то по-другому. Антон улыбался, готовя завтрак и переписываясь с Арсением, а в голове всё всплывали образы его ярких голубых глаз и мягкой снисходительной улыбки.