Ветер

       Здесь всегда было ветрено. И холодно. Влажность тоже была постоянно высокая. Мокрые камни тепла не добавляли.       Сколько он уже тут? Месяц? Год? Десятилетие? А может, век?        Он не знал. Он был убийцей. Он убил человека. Он был в ужасе от этого. Совершив преступление, он оказался наказан. Однако было ли наказание справедливым? Кто знает...       Он знал, что умрёт здесь. Жизнь за жизнь. Он убил человека и теперь сам умрёт в мучениях. Потому что известно крайне мало случаев выживания людей в Азкабане. Особенно людей, заключённых на столь долгий срок. Может, это было справедливо? Может, его жизнь действительно ничего не стоила? Может, он заслуживал такого существования? Существования среди этих мрачных камней, среди воя ветра?        Он никогда не верил в Бога. Он был волшебником, в конце концов. Но, быть может, Бог всё же есть, и он способен спасти его грешную душу и жизнь? Хотя, Бог скорее покарает его и обрчёт на больше мучения. С другой стороны, вряд ли они возможны.        Здесь постоянно выл ветер. Иногда были слышны крики других заключённых. Они кричали от безысходности, от дементоров, которые вынимали наружу все мучительные моменты жизни. Вряд ли Богу есть дело до какого-то жалкого убийцы.       Убийца. Это слово было так страшно. Было так жутко произносить его, описывая самого себя. Так не хотелось верить, что он, простой и обыкновенный, в общем-то, человек, есть убийца.        Он был где-то на середине крепости, в этом ему повезло. Дементоры тут бывали гораздо реже, чем на верхних этажах. Однако, когда бывали, выпивали все эмоции.        Он здесь уже так давно... В начале у него получалось поддерживать какое-то движение. Однако сейчас сил у него не было. Он лежал на ледяном влажном каменном полу и просто размышлял. Он и сам ненавидел себя за то, что совершил. Постоянно мучался, винил себя... Он страдал.        Ветер выл. Монотонно, не прерываясь. Каждый день. Где-то вдалеке так же монотонно шумели волны Северного моря. В его душе была пустота. Вечный холод, сил бояться уже не было. Медленные мысли о том, что было до тюрьмы. Мысли о его преступлении.        Думать о происходящем сейчас было невозможно: дни почти не отличались от ночей, время просто тянулось, равномерно и тягуче. Волны всё шумели, а ветер всё выл и выл...        Заключённые питались раз в день. Их едой была водянистая овсянка с куском хлеба. В праздники кусок хлеба был свежим, а каша приготовленна чуть лучше. Так можно было отмерять какое-то время. Однако со временем люди переставали желать отмерять это время. Еда становилась безвкусной, есть почти всегда не хотелось.       В начале своего заключения он разговаривал, думая, что продержится так, сможет сохранить сознание. Думал вслух, в ответ слушая порывы ветра. Со временем он просто стал слушать этот вой, иногда распознавая в нём будто свой крик. Ему хотелось также: носиться повсюду, быть свободным и кричать, кричать. Чтобы выплеснуть всё, что накопилось в его душе, чтобы мир узнал о его боли и о его горечи.        Он хотел выть вместе с ветром, но он молчал.        Однажды он вышел из состояния беспокойной дремоты, что заменяла ему сон. Вроде как, тогда было утро. Он заметил, что что-то изменилось. Чего-то не хватало. А потом он понял... Ветер. На море вокруг был удивительный штиль. Воя ветра не было. Было неестественно тихо. На самом деле, звуки были, их было много. Но постоянные завывания исчезли и это было как-то... Неправильно. Пусто.        Ветер был его постоянным спутником. Сейчас же... Его не было.       В тот день в список, который обновлялся почти каждый день, было занесено имя одного жалкого убийцы, что так любил слушать ветер. Одно из многих, многих имён тех, кто больше никогда не услышит вой ветра. Всем было всё равно. Теперь он был лишь набором букв среди сотен таких же.