Опять не спишь по ночам, придурок?

Как давно Курасан страдает от бессонниц? Ну, может недели 2 или 3...Ни я, ни он уже не помним. И вот, когда он в очередной раз проснулся посреди ночи, он захотел сходить на крышу их общаги. Так, проветриться. Быстро надев на себя кофейного цвета худи и чёрные джинсы, парень расчесал свои кудрявые рыжие волосы, надел на голые ноги чёрные кеды и вышел из комнаты. Главное никого не разбудить. Пройдя по лестнице, он внезапно остановился и принюхался. Пахло сигаретами, причём запах был очень даже свежим. Как будто кто-то прямо сейчас там стоял и курил. Курик сглотнул от страха. Из всех его знакомых, курит только Й Краткий, но тот предпочитает только вонючие сигары, а здесь запах был совсем другой. Выдохнув, Кура открыл крышку люка и взобрался наверх. Посмотрев на источник дыма и сигаретного запаха он вскрикнул... —ТЫ?! Курящий обернулся. —Кнайф! Какого черта?! На Француза смотрел худощавый высокий парень с серовато-малиновыми волосами и чёрными, как смоль, глазами. Он был одет в черную футболку, серые джинсы и белые кроссы. В его глазах читался некий... То ли страх, то ли некое подобие возмущения. —Я... А что? Я уже, наверное, полгода подряд здесь каждую ночь сижу... А ты, собственно, что тут забыл?—хриплым голосом едва слышно сказал Кнайф. —Тебя забыл спросить, что мне тут делать! Идиот... Курасан вздохнул и подошёл к ограждению на крыше. Он чувствовал на себе этот спокойный, но такой прожигающий взгляд. В воздухе повисла тишина. —А.. а ты сам то зачем сюда ходишь, как ты сказал, уже полгода? Курасан ждал что ему огрызнуться в ответ или нахамят, но Серый лишь чихнул и, повернувшись лицом к луне, вполне спокойно ответил. —Аа? Да так, *чих* бессоница, зараза такая спать не даёт. И снова сделал затяжку, смотря на луну. Курик осторожно повернулся к собеседнику и посмотрел на его лицо. В лунном свете оно выглядело таким... Прекрасным? Хм, он никогда не видел Кнайфи так близко. Сейчас он стоял бок о бок с ним. —А ты? Внезапный вопрос заставил Рыжего вздрогнуть от неожиданности и невольно оторваться от своего занятия. —Чё я? —Ты почему не спишь? —Тоже... —Бессоница? —Угум.. Курик старался не смотреть на Кнайфа. Ведь только один взгляд в глаза Инвалида почему-то заставлял сердце Рыжика биться быстрее, а щёки краснеть. Обняв себя за плечи, он стал смотреть в пол. Постепенно, тишина становилась всё более и более давящей. Было ощущение, что даже дышать теперь удаётся с трудом. Курасан начал потихоньку замерзать и даже дрожать от холода. —"И как этот дурак не мёрзнет в одной футболке? Брр, холодища..." Вдруг на его плечи легло что-то тёплое, согревающее. —Потому что надо куртку одевать, умник. Кура обернулся на Серого. Тот слегка покраснел, совсем немного, но на бледной коже это было сильно заметно, в отличие от загорелой кожи Булочки, который покрылся сильным румянцем, что тоже было вполне сильно заметно... Затем Рыжий посмотрел на свои плечи. На них была накинута серая куртка. Сам не зная, зачем и что делает, Курасан просунул руки в рукава одежды и уткнулся в неё носом. Кнайф решил, что он сделал это чтобы поскорее согреться. На самом же деле Булка стал носом втягивать запах, зарах куртки и её хозяина. Куртка серого цвета пахла сигаретным дымом, кофе и выпечкой. У Француза прошли мурашки по коже. Что-то сладко ныло в груди. Он не знал, что это за чувство. Но оно было столь приятным, что Курик не стал пытаться понимать что это с ним. Они стояли ещё минут 20. Кнайф уже докурил. Сейчас он просто стоял около Рыжего субъекта в его серой куртке и смотрел в небо. На звёзды, на спутник этой планеты Земля. Всё вокруг казалось нереальным, сюрреалистичным. Курасан начал нервничать. Слишком сильно давила эта неловкость на плечи. Вдруг он почувствовал руки на своих плечах, и груз неловкости как смело. Затем его притянули к себе. —Слушай, знаешь что? Нам скоро на пары идти. Давай ты сейчас пойдешь к себе и хоть немного поспишь? Курасан опомнился. Быстро сдернув с себя серую теплую куртку, он впихнул её к хозяину в руки, прокричал "С-сам и без тебя решу, что мне делать, д-дурак!" И убежал. Кнайф остался стоять в одиночестве. Он снова посмотрел на луну. Усмехнулся, и сам себе сказал. —Глупый всё же ты, Рыжик! Красивый, милый, но такой глупый... Посмотрев на спутник ещё немного, парень ушёл с началом рассвета.