Восковые фигуры

Восковые фигуры

Сильные умелые руки держат инструменты. Дыхание Мастера ровное, сконцентрированное, только оно слышится наиболее чётко среди всех остальных звуков, отскакивает от плотных бетонных стен. Уже давно мужчина не ел, чего уж говорить про сон. Круги под его глазами уже были темнее костюма, в котором он работал. Глина. Материал невероятно разносторонний. Может быть гибким, принимая любые формы, может быть твёрдым, подобно камню, может тонким и хрупким, ломающийся от любого лишнего прикосновения. Это тот самый материал, дающий невероятный полёт фантазии и превращающийся по воле талантливых людей в настоящие шедевры. Мастер же из этого податливого материала делал человеческую голову, все остальные части тела уже были вылеплены, оставалось их только получше обработать. Из огромного полукруглого окна, сквозь мутное стекло просачивался закатный, будто огненный, свет. В его преломлённых лучах все предметы в мастерской приобретали другие, более насыщенные, цвета. Алюминиевый столик на колёсиках, напоминающий собой столики в операционных, отблёскивал розоватым свечением. Различные приспособления, лежащие на нём были раскиданы по поверхности, и не было ни одного, которым бы не воспользовались - на всех имелись следы оранжеватой глины. Сама фигура поглощала свет. В неглубоких полосках, оставленных руками и инструментом, образовывалась поверхностная тень, которая немного да проникала, придавая материалу ощущение большей текстурности. Словно кожа. С порами и волосками. Однако, в более скруглённых и приглаженных местах, мягкое освещение отражалось. Выделывал же Мастер изваяние девушки. С, словно бы, нежной шейкой, с небольшим выпирающим бугорком, повторяющим подъязычную кость. С отбрасывающими мягкую тень изящными ключицами. С аккуратными плечиками и чуть припухлыми руками, заканчивающиеся кистью с маленькими пальчиками. Даже каждый ноготок, каждая складочка были чётко обозначены. С небольшой грудью, по которой свет скользил наиболее гладко. Талия и округлые бёдра, будто бы плавно стекающие в широкие голени, вырисовывали собой контур, напоминающий формой грушу. Стопы не менее реалистичные. Из лица творец успел сделать только высокий подбородок и пухловатые губы. А солнце всё больше склонялось к горизонту. Облака, чуть ранее окрашенные во все яркие оттенки жёлтого, оранжевого и розового теперь стали снова сероватыми. И лишь внизу, словно бы кто-то провёл кистью, их обрамляла полоска тоненького розового света. В помещении становилось всё темнее. Глаза Мастера начали слипаться, но он всё так же старательно отделывал нос. Включив лампу, он решил закончить хотя бы с ним. Лампу выключили. В лунном сиянии растущей луны стояла глиняная дева. На следующий день скульптор вновь принялся за работу. Всего за пару часов сделал он аккуратный нос горбинкой и глаза, с вытянутыми чуть вниз уголками. Лоб был неширокий. Теперь, вооружившись различных размеров шпателями Мастер приступил к накладыванию гипса. Почти невесомо делал он это, стараясь ни единым образом не деформировать глину, пусть и уже застывшую. Затем в ход пошёл пчелиный воск, заключительный этап в создании формы. И вот, на следующий день творец уже начал шить одежду, подбирая под цвет медово-карих глаз и будущих рыжеватых волос. Луна становится всё больше. Стоит восковая дева в лёгком белом и пышном полупрозрачном платье. В её глазах отражается металл столика и шпателей. Волос за волосом, волосок за волоском - всё более живой становится фигура. Чуть небрежные брови, вьющиеся локоны, отливающие медью, длинные ресницы. Кисти и краски, аэрограф. Завершающие штрихи. И вот - будто бы самый настоящий человек стоит посреди хаоса из тех материалов, которыми был создан. Полная луна освещает законченный образ. Кажется, будто нужно всего мгновение, чтобы уголки розовых губ потянулись вверх для улыбки. Мастер выставил деву на всеобщее обозрение. Люди, хоть раз видевшие её, восхваляли его золотые руки. Называли фигуру эталоном женской красоты, говоря, что вот она - новая Афродита. Предлагали немыслимые суммы, чтобы любоваться ей вечно. Но скульптор не соглашался, он ни за что не хотел отдавать самое своё гениальное творение. Питалась фигура восхвалениями. И день ото дня всё больше и больше. Прошёл месяц. Мастер приступил к созданию новой фигуры. Всё так же старательно подходил он к этому делу. А рядом стояла и словно бы наблюдала его первая Афродита. Почти завершил он новую деву. Не хуже первой была она - тонкая талия, аккуратный овал лица, зелёные, словно молодая трава, глаза, чёрные волосы, красное платье. Оставалось лишь оживить её красками. Но… Старая деревянная дверь приоткрылась. Скрипнула дверная ручка. Мастер задумчиво проходил в мастерскую, опустив голову в размышлениях, но, подняв взгляд, он увидел лежащее посередине помещения тело. В него были воткнуты все инструменты по всем участкам, лицо новой было изуродовано - огромная дыра зияла на всё лицо. Осколки и стеклянные глаза лежали неподалёку. Красное платье напоминало теперь собой лужу крови. Застыл в оцепенении творец, страх, которого он ранее не знал, обуревал его. Дрожь нарастала с каждым мгновением, а дыхание всё больше и больше сбивалось. Он начал судорожно осматриваться, пытаясь найти следы присутствия другого человека. Но ничего не нашёл. Посмотрел он в тот угол, где стояла “Афродита”. Та всё же стояла как и раньше, всё так же прекрасна. Подошёл к ней, осмотрел, выдохнул с облегчением - хоть с ней ничего не сделали. А далее переезд на новое место. И началась сначала его деятельность - ещё одна новая фигура девушки. Скрип новой двери. Она приоткрылась, медленно… Мастер поднял глаза и ужаснулся - “Афродита” стояла прямо у входа. Её стеклянные глаза смотрели прямо на Мастера. Тот в ужасе отскочил. Пытаясь перевести дух, вспоминал, где он её поставил в прошлый раз. Не в силах снова посмотреть на деву, он прошёл вглубь, чтобы приняться за работу. Новая фигура была даже краше предыдущей. Её глиняный стан так и выдавал некое аристократическое изящество будущей красавицы. Отошёл подальше скульптор, чтобы оценить издалека деву, но тут во что-то упёрся. Повернул голову - “Афродита” стояла сзади. В её карих глазах отражалось изваяние. Ночью Мастер долго не мог заснуть, его голову не покидали дурные и, более того, мистические мысли. Что если его первая работа ожила? Что если она сотворила со второй такие ужасные вещи? Вскочил он с постели. Шагом, срывающимся на бег, подошёл он к двери. Сердце его отбивало бешенный ритм, в нерешительности тянул он руку к позолоченной ручке. Скрип… Медовые глаза вновь встретили своего хозяина… Захлопнул в страхе Мастер дверь. Выбежал из дома. Он твёрдо решил: “Раз я её создал, значит я и уничтожу!”. Гараж. Канистры. Распахнул везде окна и двери скульптор, начал заливать бензином дом. Уже достал зажигалку, зажёг мастерскую. Хотел уже выйти, но… Сзади огонь уже тоже начал распространяться. Вышла из него медленным шагом “Афродита”. Волосы, что спускались по плечам выгорели, не оставив ничего, даже пепла. Платье, такое белое невесомое, превратилось в сжуренное чёрное пузырящиеся нечто. Воск стекал с её тела, обнажая гипс. Один глаз выпал и укатился в пламя. Хотел мастер убежать, да огонь уже был повсюду. Едкий дым сжимал лёгкие, а жар становился нестерпимым. В ужасе смотрел он на его лучшее творение и понимал, что теперь ему некуда деться. Глиняная дева, ярким, словно закатным, светом окружённая заключила Мастера в объятия…