Любовь делить на смерть

- Однажды я его придушу! Ребята сидели в гостиной за конспектами по Истории магги — конспектом Гермионы, если быть точнее, ведь её друзья предпочитали скучным лекциям мистера Бинса волшебный морской бой — и Рон, не сдерживаясь в выражениях, в красках рассказывал их встречу перед обедом. Гарри недовольно хмыкал, Джинни закатывала глаза, а Гермиона тихо читала конспект, в душе радуясь, что эта тема так взволновала её друзей, что на едва надкусанное ею яблоко во время обеда никто не обратил внимания. По крайней мере за столом Гриффиндора. С дня битвы за Хогвартс и убийства Воландеморта палочкой великого Гарри Поттера, Избранного, в волшебном мире произошло немало изменений. Гонения бывших Пожирателей смерти продолжались и до сих пор, на это были брошены основные силы Министерств магии сотрудничающих стран. Над преступниками велись нескончаемые суды, подавляющее большинство которых заканчивалось одним и тем же леденящим сердце приговором: «Поцелуй дементора». Гермиона побывала на нескольких судах как свидетель со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Так, она лично смотрела, как свой приговор получили Долохов, брат и сестра Кроули и некоторые другие последователи Темного Лорда. И она же выступала свидетелем защиты по делу Драко Малфоя, а Гарри — ещё и его матери, Нарциссы Малфой. Оба они получили помилование и вернулись в поместье. Глава семейства же, Люциус Малфой, по решению суда должен был провести в Азкабане около 80 лет. Драко разрешили вернуться в Хогвартс, где он держался отстранённо даже от большинства своих однокурсников, и Гермиона за две недели учебы видела его в Большом зале лишь пару раз, ни разу — на завтраке, иногда — на обеде. На ужине она сама не появлялась. - Этот хорёк не должен был вернуться в школу, это он чуть не уничтожил её, он привел своих дружков! - Рон все не мог угомониться. Он сильнее всех ненавидел Малфоя, обвиняя его во всех смертных грехах. И его нельзя было за это осуждать. Гермиона вспомнила о поцелуе в Тайной комнате. Это ведь она его поцеловала. И пожалела об этом спустя пару секунд. Рон всё лето порывался прояснить их отношения, но девушка избегала разговоров, ссылаясь то на необходимость прийти в себя после всего, то на надвигающиеся экзамены, то на просьбы миссис Уизли помочь на кухне, в саду или где бы то ни было. К концу лета парень, вроде, отчаялся получить ответы, но их дружба от этого не пострадала. Почти. Гермиона слегка покраснела, чувствуя вину. Она искренне любила Рона, но, будучи честна с собой, не могла ответить даже себе, зачем она это сделала. Шок? Стресс? Она не знала. Но его взгляды порой словно звали ее к ответу. И это было невероятно сложно. Всё было сложно. Время двигалось к полуночи, и девушка строго велела всем расходиться, но ребята и не думали. Перед выходными редко кто засыпал раньше полуночи. Джинни хитро переглянулась с ребятами и перевела взгляд на Гермиону. - Ты завтра занята? Сердце Гермионы пропустило удар. Завтра ей исполнялось 19. Она с подозрением оглядела ребят. - Я хотела.. Посидеть в библиотеке, да. И, возможно, сходить в Хогсмид, - девушка залилась краской. Джинни почти плотоядно улыбнулась: - Не планируй ничего на вечер и, - она игриво подмигнула, - ночь. Гермиона растерянно захлопала ресницами. «Ночь? Она сказала ночь?» - Сходим в Хогсмид вместе, ты и я? - Джинни продолжала улыбаться. - Да, то есть.. Да, конечно, - Гермиона улыбнулась и, извинившись, покинула гостиную. Девушка забралась под одеяло и крепко задумалась. «Ночь. Это не к добру. Что они задумали?» - Ты должна примерить его!! Голова Гермионы раскалывалась на десятки кусков после полубессонной ночи. Ей снились кошмары, должно быть, потому что она снова не поела перед сном. Голод — главный враг спокойного сна. Её утро началось с шумного рыжего вихря по имени Джинни Уизли, которая вытащила её из постели и едва позволила сходить хотя бы умыться. Девушка нетерпеливо подгоняла Гермиону, недовольно фыркая, пока та искала шарф, перчатки, теплую мантию и объективную причину отказаться. Через полчаса они уже были на пути в Хогсмид, где Джинни первым делом настояла на шопинге в модных магазинчиках одежды. И вот, Гермиона стоит перед зеркалом за шторкой, за ее спиной на крючке для вешалок висит с десяток разноцветных платьев, — кусочков ткани — и пытается избавиться от блузки без помощи палочки. Джинни была в отличном настроении и полна решимости во что бы то ни стало нарядить подругу во что-то вызывающе короткое, маленькое, обтягивающее. Гермиона уже расправилась с первыми пятью вариантами — коротким синим платьем, которое «совершенно не оттеняет глаза» и к тому же почти не прячет ноги и плечи, таким же коротким и открытым красным (что за пошлость?) и такими же неоднозначными, но однозначно не в её стиле нарядами. Пытаясь игнорировать нарастающую головную боль, девушка потянулась к следующему платью. Зеленое. Из плотной непрозрачной — спасибо, Мерлин, - ткани. Оно было длиннее, примерно на ладонь выше колена, но с соблазнительным вырезом по правой ноге, обрамленным золотистым кружевом. Это кружево? Гермиона немедленно оценила его длинный рукав, скрывающий худые руки, но осталась недовольна слишком глубоким декольте, по краям расшитый тем же золотистым кружевом. Она потянулась застегнуть платье и застонала от возмущения: спина была открытой почти до пояса. Гермиона откинула волосы за плечи, почувствовав, как приятно они рассыпались по её коже непослушными волнами. Она вышла из примерочной и наткнулась на полный восхищения взгляд подруги. - Мерлин.. - только и прошептала она. Гермиона смущенно отвела взгляд и поправила рукава на запястьях. Платье выгодно подчеркивало ее талию и плечи, грудь и длинные стройные ноги. Очень стройные ноги. Джинни, не говоря ни слова, унеслась в зал и вернулась почти мгновенно с парой чудесных черных туфель. На ужасающе высоком каблуке. Гермиона снова застонала, но не смогла устоять под умоляющим взглядом подруги и скользнула стопами внутрь черной прозрачной ткани. Джинни смотрела на неё почти с обожанием. - Гермиона, ты такая красивая! - Мерлин, Джинни, ты меня смущаешь. - Сколько оно стоит?! Мы его берем, и туфли тоже. В животе Гермионы неприятно скрутило. Это платье не выглядело как что-то что она могла позволить себе сейчас. Видимо, её сомнения отразились у неё на лице, потому что Джинни тут же весело рассмеялась и почти крикнула: - Это мой подарок на твой день рождения! Боль утихла, оставив после себя лишь неприятный гул. Друзья вытащили её в Большой зал в обед, варварски нарушив её планы провести время в библиотеке в окружении толстого фолианта о древних рунах и минимум трех словарей. К ней постоянно подходили однокурсники со всех факультетов, чтобы поздравить, обнять или пожать руку, пожелать успехов и наговорить комплиментов. Девушка не переставала улыбаться, испытывая искреннюю благодарность к каждому. Она неловко отвечала на поздравления, смущалась и обнимала в ответ друзей и знакомых, чувствуя себя самой счастливой девушкой на планете. В один миг её взгляд мазнул по столу Слизерина, и сердце спустилось в район желудка, видимо, став добычей её внутреннего зверя, судя по тому, как неприятно скрутило внутри. Драко обнимал за плечи Пэнси, которая без конца щебетала что-то ему на ухо, не переставая хихикать и пытаясь погладить его то по волосам, то по щеке. Гермиона не хотела думать, по чему его гладит её вторая рука, остававшаяся под столом. Настроение резко упало, в груди неприятно закололо. Девушка отвернулась и наткнулась на неловкие объятия Луны Лавгуд, державшей в руках ожерелье из пробок, которое спустя мгновение подарила Гермионе, попутно желая ей, чтобы нарглы и мозгошмыги не могли до неё добраться или что-то вроде того. Это было чрезвычайно умилительно.