Связанные

Далекие звуки перестрелок, пушечных выстрелов. Нескончаемый шум, сопутствующий в любом месте. Предельная осторожность в движениях, словах и даже дыхании.       — Доложи обстановку.       — Все чисто. Молодая девушка выглядывает из-за дерева и устремляет свой алый колкий взор вперед. Несмотря на белую повязку с крестом, что была уже грязной и рваной в некоторых местах, в руках ее крепко держался автомат. Смуглый мужчина со шрамом на правом глазу, полуприсев, вышел из-за ствола дерева и, едва слышно ступая по опавшей жухлой листве, стал идти вперед, махнув рукой санитарке. Та столь же тихо шла за ним.       — Куда держим путь? Не глядя на спутника, спросила аловласая, готовясь в любой момент защищаться или атаковать. Голос ее был спокоен и холоден, а лицо – бесчувственно суровым.       — На юго-запад. Наша цель – догнать армию. Тихо отрезал военный, идя на пару метров впереди медсестры. В случае чего, она бы могла скрыться.       — Товарищ сержант, не кажется ли Вам это бесцельным?       — Никак нет.       — Дарк Чоко, мы уже далеки от них. Мы не сможем их догнать. Одумайся.       — Тихо . . . Мужчина остановился, сведя темные брови к переносице. Послышался щелчок перезарядки автомата. Повисла гробовая тишина... Следует бы познакомить читателей с пока что двумя действующими лицами. Гранат. Молодая и привлекательная девушка, что после объявления войны подалась в санитарки. Холодна по натуре и явно умнее, хитрее и взрослее сверстниц. Все ее действия четкие, резкие и безошибочно точные. Навыки в медицине... Весьма своеобразное лечение, порой даже болезненное. Но зато эффективное, и очень даже. Свое детство будущий врач провела в советстком приюте, откуда и пошли ее прохлада и безэмоциональность. Тайком сбежала на фронт, встала в ряды санитарок, что помогали солдатам после и во время боя. Была в одном отряде с Дарк Чоко, пускай у тех и были не очень хорошие отношения... Если говорить мягко. Дарк Чоко. Сержант сухопутных войск, находился в авангарде. Также холоден и бесчувственнен, как и его спутница. Есть немалый опыт в сражениях, многое знает про фашистов. Тоже вырос в приюте, но в другом. Общался с юношей по имени Милк, и вместе с ним ушел на фронт. Но того убили, а сержант получил серьезные ранения и отстал от войск. Собственно, отстал он вместе с Гранат, и теперь эти двое выживают в лесах, защищаясь от фашистов. А тем временем, Чоко опустил винтовку и промолвил:       — Показалось. Идем дальше . . .

<***>

Солнце опустилось за горизонт. Стало заметно холодней и намного, намного опасней. Никогда не знаешь, когда и откуда наступит враг, выпустит пулю, вонзит нож... Ужас. Именно этот ужас хотят санитарка и солдат прекратить, чтобы дети, какими они были когда-то давно, жили в мире, не беспокоясь о том, что в любой момент на них может упасть бомба. Чтобы они беззаботно резвились и играли, смеялись и веселились, преодолевали первую любовь и первые неудачи. И все это – без угрозы для жизни. Вот для чего трудятся эти двое, несмотря на взаимную неприязнь. А пока, они сидят в тишине напротив трескучего костра. Гранат отстраненно смотрит на огонь, витая где-то в своих мыслях, в то время как Дарк регулярно подбрасывает прутики в пламя, тоже задумавшись о чем-то своем. Иссохшие тонкие сучки кидаются в костер, все громче и громче раздаются треск и хруст. Девушка закрывает глаза, задремав, но нарастающий шум заставляет ее сморщиться и недовольно пробормотать:       — Дарк Чоко, прекрати подкидывать ветки. Слишком шумно, нас могут заметить . . .       — Я не подкидывал ветки уже как 10 минут . . . Алые ресницы широко распахиваются и встречаются взглядом с одним-единственным, таким же алым глазом, что сейчас сверкал не то страхом, не то удивлением. Оба замолкают и прислушиваются к гулу. Справа. Недалеко, 10-15 метров. Они одновременно хватают лежащие совсем рядом, около ног винтовки, подскакивают и за долю секунды оказываются в кустах.       — Попался, немец. Сержант тяжёлой подошвой ботинка ступает на грудь опешившему от разоблачения фашисту-разведчику. Ярко-желтые глаза оного широко распахиваются, итак болезненно-бледное, сероватое лицо приобретает еще более светлые оттенки, а губы искривляются в немом страхе. Тонкие, костлявые руки хватаются за землю, а тело пробирает крупная дрожь. Дарк Чоко хмурится и надавливает на грудную клетку пойманного сильней, и из уст лежавшего вырывается непроизвольный хрип. Гранат наводит прицел прямо в середину лба арийцу и произносит:       — Последние слова? На лбу разведчика выступает испарина, и до советских доносится четкая и безакцентная русская речь:       — Пощадите! Я б-буду вам полезен!