Прощаю за всё

      — Я тебя прощаю.       Голос Зоэ прозвучал спокойно, в нём не слышалось ни ноток оскорбления, ни той агрессии, что была много лет назад. Леви поднял взгляд от документов, слегка прищурился и посмотрел на женщину, сидящую напротив него. С годами ничего не изменилось, только они стали старше и мудрее, потеряв близких людей в одном бою. Он бы всё отдал, лишь бы не видеть пристальный взгляд карих глаз, глядящих сквозь душу.       — За что же, Джиджи?       — За всё, что с нами было в браке, — Ханджи пожала плечами так, будто не извиняется, а констатирует факт. Действительно, в браке было время, когда они друг друга не выносили, часто ссорились. Но после таких ссор наступало затишье, во время которого капитаны горячо целовали друг друга и тихим шёпотом вымаливали прощения. Шёпотом, который возбуждал в голове рой мыслей, поднимающихся со дна давно забытого колодца.       Леви промолчал на слова женщины. Отложив в сторону бумаги и перо, калека поднялся со своего места, прошёл пару шагом и опёрся бедром о край стола. Сложив руки на груди, командер склонил голову и слабо, почти незаметно, улыбнулся уголками губ. Такой жест можно было трактовать по разному, но для Ханджи он всегда означал — я верю тебе, просто не хочу говорить вслух.       Он правда ей верил. Верил и её словам о прощении. Но где-то на подкорке всё равно скребло от осознания, что он насильно удерживает её рядом с собой. Столько лет прошло, а отпустить не может. Не может, потому что помнит тепло рук на своих плечах. Помнит необходимые прикосновения в тяжёлые моменты. Помнит и то, что Ханджи любит жёлтые лилии, которые специально выращивает в маленькой оранжерее на заднем дворе штаб квартиры. Леви слишком много помнит.       — Скажи, ты сама тогда решила подать на развод? Или, тебя кто-то надоумил?       — Абсолютно сама, Леви, — Зоэ усмехнулась и сложила руки на груди, приподняв голову на старшего. Её взгляд был обманчиво пустым, в нём ничего невозможно прочитать. Но Аккерман знал, что та лишь притворяется. Мужчина давно изучил её за столь короткий брак и время, когда они ещё молодыми проводили ночи за чашкой чая (и не только) в кабинете Леви.       Аккерман слабо улыбнулся, отчего вокруг рта прорезались морщинки. Они становятся старше, но уж точно не мудрее в плане отношений. Какое дело, если у них своё счастье? Оно было у них, только умерло в Шиганшине. У Зоэ был её заместитель Моблит, у Ривая — командер Эрвин Смит. Потеряв их, они вернулись на круги своя и жили дальше, как ни в чём не бывало. Ровно до этого момента.       — Мы условились с тобой не говорить Эдере о наших отношениях, — Леви подошёл чуть ближе и слегка склонился над брюнеткой. — Готова ли ты и дальше поддерживать эту тайну?       — Готова.       Голос не дрогнул, не поменял интонации. Внутри же всё разрывалось на части и горело так, что ощущалось даже там, где уже давно нет глаза. Она не могла прямо заявляться к дочери, когда захочет. Не могла и воспитывать, потому что Леви этого не давал. И не могла отделаться от мысли, что сама же бросила Аккермана на произвол судьбы. Женщина в этот момент хотела подняться и обнять Леви, но сдержала столь несерьёзный порыв. Нельзя, не сейчас.       — Отлично, тогда, можем расходится. У меня ещё дел по горло, а тебе нужно подготовиться к экспедиции.       — Можно мне перед этим сходить к ней?       Мужчина ничего не ответил, лишь кивнул в знак согласия и неспешно вышел из кабинета. Он простил её за всё, что было между ними. Простил и за то, что уже явно нельзя вернуть по вине самой Ханджи.