Вечера среды

      Ненависть к пламени отца, что довольно странно, не перекинулась на пламя вообще, а желание использовать огонь меня никогда не покидало, как бы я не ненавидел его половину себя. Поэтому, увидя в магазине свечи однажды, я сразу купил их, несмотря на сомнения, так и скребущаяся на подкорке сознания, что это будет бесполезно и никак не поможет с желанием жечь. Но первый же вечер, когда я решил таки опробовать такой вариант успокоения, полностью поменял моё мнение о бесполезности свечей.       Тренировка выдалась тяжёлой, вообще все тренировки после моего отказа использовать огонь стали намного сложнее, чем до этого, но травм в этот раз, за исключением пары лёгких ожогов от злости отца, не было. Однако была она. Огромная злость на отца, на свою слабость, на неспособность продолжать, на его половину меня. Хотелось сжечь что-нибудь: отца, себя, дом, хоть что-то. Но нельзя. Я обещал себе, поклялся даже, что не стану использовать его огонь. И я сдержу обещание. Глаза упали на пакет, в котором лежали свечи, купленные пару дней назад. Руки сразу потянулись за ними и, вытащив их из пакета и вскрыв упаковку, я начал шарить глазами по комнате в поисках зажигалки или спичек. Ничего из этого естественно в моей комнате не оказалось, поэтому пришлось выходить из комнаты на кухню, поскольку, как мне казалось, там я видел спички. Идти надо было осторожно, так, чтобы ноющее тело не издавало лишних звуков при ходьбе, чтобы не спровоцировать отца на дополнительную тренировку. Следующим испытанием стало найти спички среди множества ящиков, что оказалось намного легче, чем я ожидал, поскольку они просто лежали рядом с плитой. Вернувшись в комнату, я сел на кресло, поставив только распакованную свечу на стол.       Я смотрел на свечу, свеча смотрела на меня... руки сами вынимают орудие огня из коробочки. Перевожу взгляд на коробочку в поисках инструкции по зажиганию, но, не находя оную, судорожно пытаюсь вспомнить, как же сестра или мать обращались с ними. В памяти всплывают смутные образы того, как Фуюми чёркает коричневой стороной по боковой части короба. Сжимаю коробочку так, как это выглядело в воспоминаниях. Неловко пытаюсь черкануть спичкой, но мне не удаётся удержать её в пальцах, и та, издав странный звук, словно что-то треснуло, выпадает из пальцев на стол. Поднимаю её и пытаюсь повторить, на этот раз прилагая больше силы, но это не помогает, поскольку тонкая древесина ломается пополам. Это подтачивает еле сдерживаемый гнев, но я ему не поддаюсь, вынимая новую спичку и пробуя снова. Попытка за попыткой, спичка за спичкой выводят из себя, однако, в тот самый миг, когда самоконтроль уже хочет пойти в гости к чёрту, а лицо, обычно полностью спокойное, практически превращается в гримасу ярости, на конце очередной подопытной вспыхивает огонёк.       Я подношу её к свече, чувствуя такую гордость, словно только что сумел спасти чью-то жизнь, а не просто зажёг спичку, и смотрю, как пламя переходит с дерева на фитиль. Огонёк начинает медленно разгораться, совсем не как спичка, загорающаяся в один миг. Взор сосредотачивается на воске, что начинает потихоньку плавиться у самого фитиля.       Вдруг пальцы обжигает резким уколом боли и глаза сразу переводятся на руку, которая, оказывается, всё это время продолжала зажимать спичку, которая уже успела догореть практически полностью. Я сразу задуваю её и выкидываю в мусорное ведро, стоящее прямо под столом, не прекращая смотреть на пальцы, которые ещё чувствуют фантомный ожог, но боли почему-то нет. Вроде это всё ещё огонь, такой же, как у отца, но отвращения или злости он совсем не вызывает. Пальцы слегка тянет от лёгкого ожога, но это приносит некое извращённое удовольствие. Я мотаю головой, словно пытаясь отогнать ненужные мысли.       Глаза вновь натыкаются на свечку, да так на ней и залипают. Я смотрю, смотрю и смотрю. Пламя на фитиле танцует, пляшет, словно играется, приглашая станцевать с ним. Капли воска медленно скатываются на стол, но я не обращаю внимания, лишь продолжая наблюдать и запоминать, чувствую, как гнев постепенно утихает, сжигаясь в пламени, но не моём, не отца, а в пламени свечи спокойной, недвижимой, просто горящей. Я не замечаю, как течёт время. Погружаюсь в некий транс, просто сидя и смотря. В себя я прихожу лишь часы спустя от того, что на улице начинает светать. Свеча прогорела наполовину, всё тело затекло, комната пропахла странной смесью яблока и воска, но я совершенно не жалею, ведь в душе, в-первые за долгое время стоит полнейшее умиротворение. Спать я ложусь с пустой головой и отсутствием желания сжигать всё вокруг, сразу засыпая.       С того первого раза прошёл уже ни один год. Я изобрёл собственную церемонию успокоения, отработав до автоматизма все шаги, подобрав лучшие сочетания запахов для каждой степени злости и для многих ситуаций. Даже сейчас, уже учась в ЮЭЙ, приняв свою вторую половину после спортивного фестиваля, я так и не отказался от этих церемоний, продолжая проводить их раз в неделю. Место сменилось, но это не мешает. Любимыми запахами стали яблоко и лаванда. Самые приятные и успокаивающие.       Среда. Середина учебной недели. Вечер. Все уроки сделаны, все вещи собраны, ко сну готов. Пришло время еженедельного ритуала, уже ставшего частью меня самого. Свечи, недогоревшие с прошлого раза, расставляются друг напротив друга. Две. Обе яблочные, поскольку основное напряжение было скинуто на тренировке. Коробок достаётся из кармана, поскольку, несмотря на принятие своей половины, я всё ещё отказываюсь впускать свой огонь в этот ритуал. Возможно я когда-нибудь и начну поджигать свечи самостоятельно, но точно не сейчас. Руки натренированным движением с первого раза поджигают спичку и подносят её к фитилям свечей. Сначала правая, потом левая. Сажусь, вытягивая ноги вперёд, между свечами, облокачиваясь спиной на стену, и сосредотачиваю взгляд попеременно на свечах. Мысли уходят, сознание очищается, я словно погружаюсь в медитацию, хотя... почему словно? Думаю, это она и есть. Время течёт сквозь пальцы. Одноклассники уже поняли, что вечерами среды меня лучше не тревожить, поэтому я не переживаю, что ко мне кто-то вдруг начнёт стучаться. Время идёт и идёт. Срабатывает будильник, который я каждый раз ставлю, чтобы всё-таки лечь, а не сидеть ночь напролёт, поскольку такие казусы уже случались. Расслабленный ложусь спать, сразу погружаясь в мечтания. Как же я люблю вечера среды.