Fossegrim

      – Как обычно?       Хельга кивнула бармену и уткнулась носом в свой телефон.       Она знала, что с приходом осени придётся вернуться в обувной магазин. Оплачивать счета, играя на скрипке, казалось волшебной сказкой – городок Хельги был слишком несуразен и мал. Его жители, по большей части старики, которые дожили до седых волос, так и не съездив в другой город, мало интересовались музыкой. Единственным композитором, чьи произведения не резали слух старожилам был Крейслер. Стоило заиграть «Радости любви», как старожили, привыкшие к тишине и покою, оживали, будто мёртвые, восставшие из сырых могил. Но Хельгу не удовлетворяла должность девочки, устраивающей танцы. Она всегда хотела большего, может, потому, что ей надоел старческий запах, за секунды обращающий молодость в пепел, а может потому, что она с детства отличалась богатым воображением. К сожалению, в последнее время Хельге не помогало даже её ослиное упрямство – в больших городах хватало своих скрипачей, она с её амбициями, яркими почти нереальными фантазиями о создании новой музыки, способной сбросить сонное оцепенение с мира, ставшего слишком быстрым, была никому не нужна.       – Какой дивный вечер. – Хельга подняла голову от телефона и уставилась на подсевшего к ней мужчину. Анна не отвечала на её сообщения и, похоже, не горела желанием присоединиться к её одинокой пати. Вероятно, она предпочла Хельге компанию своего годовалого сына, который не отличался большой словоохотливостью и только почтительно угукал, не жалуясь на трудную жизнь. Незнакомец, судя по всему, ничего не знал о правилах здешнего этикета. Жители деревни не общались с посторонними. Его глаза напоминали воды реки Соммар ранним утром. Такие же туманные, загадочные и опасные. – Вы не согласны?       – Прекрасная. Для кого-то. – Хельга забрала у бармена свой виски и сделала большой глоток, понимая, что ей предстоит очередная бессонная ночь, полная размышлений о жизни, разочарований и ненависти к себе. – Если вы хотите поболтать, лучше подсядьте к кому-нибудь другому.       – У вас нет настроения? – Уголки губ мужчины приподнялись вверх. Он будто насмехался над Хельгой.       Противный тип. Она уставилась на его дурацкие тёмные волосы, торчащие в разные стороны, размышляя над тем, каким ветром его занесло в Варен. Долговязый гот, облачённый в траурный чёрный костюм с руками, бледными, словно лунный свет, плохо подходил к крохотному бару. Заказать здесь можно было только чипсы, а из развлечений присутствовал только громадный старый телевизор, показывающий один единственный канал.       – Хотите прогуляться? – Мужчина дотронулся до руки Хельги, и заметно погрустнел, когда она покачала головой. – Я хотел поговорить с вами о музыке.       – О музыке? Кто я такая, чтобы разглагольствовать на столь сложную тему? – Прыснула Хельга. Воспоминание о седовласом преподавателе из консерватории в Стокгольме, вежливо указывающим ей на дверь, юная леди, боюсь, вам лучше заняться чем-то другим, всплыло перед её мысленным взором. Её тронула забота, промелькнувшая во взгляде незнакомца, и Хельга выпалила. – Я играю на скрипке, но просто отвратительно.       – Я могу вам помочь. – Мужчина выпрямился и забрал у неё стакан с виски. – Это вам точно не поможет.       – Какого… – Хельга замолкла на полуслове. – Хорошо. Вы хотите меня обучить? Вы какой-то крутой музыкант, бродящий по деревням в поисках скрытых талантов? Или мошенник, который хочет выманить все мои деньги? Учтите, я практически нищая.       – Я – ценитель искусства. – Мужчина обворожительно улыбнулся, рассматривая меню, висящее за спиной Хельги. – И считаю, что у вас есть все шансы пополнить коллекцию мировых шедевров наравне с Чайковским, Вивальди, Шубертом и другими.       – Не Паганини?       – Нет. – Незнакомец энергично мотнул головой. – Он продал душу Дьяволу. А я – отнюдь не дьявол. Вы сможете угостить меня Лютефиском?       – Да.       Хельга никогда не питала любви к традиционном скандинавскому блюду, которое представляло из себя собой высушенную и вымоченную в щелочи треску. Однако незнакомец её заинтриговал. Было в нём что-то особенное. К тому же, ей не хотелось снова слоняться по городу одной. Чудаковатый парень, по крайней мере, не стал бы читать ей нотации, Хельга, тебе тоже пора обзавестись своей семьей. Да и под юбку бы, наверное, тоже не полез. Таким как он только трупы и интересны.       – Ларс! – Хельга кликнула бармена. – Порцию Лютефиска.       Ларса удивил столь странный заказ – коренные жители редко заказывали это склизкое, полупрозрачное будто купол медузы, блюдо даже по праздникам, не говоря уже о позднем вечере. В особенности сидя с кем-то вроде Хельги. С кем-то современным, вредным, с копной коротких розовых волос и пирсингом в носу. Тем не менее, он направился на кухню, чтобы выполнить данный ему заказ.       – Откуда ты? – Осмелев, спросила Хельга.       – Это не имеет значения.       – Ну, у каждого свои демоны. – Надеюсь, что ты не серийный убийца. Хельга решила оставить мужчину в покое и не задавать лишних вопросов. Хотя, странности в тебе как раз достаточно чтобы оказаться Тедом Банди. И внешность у тебя какая-то не шведская – слишком щуплое тело и слишком маленькое лицо. – Тогда…       Ларс поставил перед незнакомцем блюдо с Лютефиском. Последний облизнул губы и набросился на еду. Хельга, наблюдавшая за его трапезой, мысленно сравнила его с плотоядной рыбой. Сверкавшие белые зубы, чем-то напоминавшие акульи, лишь усиливали это впечатление.       И как эта пиранья в человеческом обличье сможет мне помочь?       Мужчина будто услышал её мысли и поднял на неё взгляд – самоуверенный и прекрасный настолько, что Хельга устыдилась собственных мыслей, внезапно принявших другой поворот. Выпитый ей виски устремился куда-то в голову, убеждая довериться этому любителю трески, выслушать его предложение и, может…       – Это вам тоже не поможет. – Пальцы Хельги остановились в дюйме от его кисти. Изящной, но сильной. Руки, способной давать жизнь и убивать.       Хельга, раздражённая тем, что чудак не только не ответил на её вопросы, но и отказался провести с ней ночь, поднялась с места и собралась сорваться прочь, забрав свой телефон и потёртый рюкзак. Благодаря высокому росту она в три шага преодолела расстояние, отделявшее её от двери, и повернула пластмассовую ручку.       – Ян.       Её ноги будто приросли к полу.       Этот мужчина просто буркнул первое имя, пришедшее ему в голову. Подумала Хельга. Чужак не может знать обо мне нечто столь личное.       – Что бы он сказал, узнав, что ты сдалась?       Хельга всё равно вышла за порог и пошла прочь, сунув руки в карманы дырявого свитера. Жестокий холодный ветер трепал её короткие волосы, гоня обратно в свою убогую лачугу, к непрочитанным книгам, чьи корешки заросли пылью, к грязным кружкам из-под кофе, сплющенным банкам из-под энергетиков и воспоминаниям, преследующим её словно злой рок. Ян был мечтой, воздушным шариком, сорвавшимся с верёвочки и улетевшим далеко, туда, где оказывались добрейшие души, один взгляд которых мог вдохновить, а прикосновение – вселить уверенность в том, что жизнь – лучший подарок на свете.       Когда-то она любила его так сильно, что готова была последовать за возлюбленным хоть на край света.       Затем возненавидела его всеми фибрами своей души, проклиная за то, что в тот день он сел за руль своего жёлтого пежо, проклиная его за лучистую улыбку и смех, приятный как пузырьки от шампанского, поднимающиеся в бокале, проклиная его за мягкотелость и доверчивость, за желание помочь ей измениться к лучшему. Не справившись с управлением, Ян упал в реку. К утру машина уже осела в мутный речной ил, а тело изменилось до неузнаваемости, из человека превратившись в опухший кусок мяса. Любимую скрипку Яна, впитавшую в себя солнце Италии и солёный аромат далёких волн, так и не нашли. Первые несколько недель Хельга горевала, виня себя в его гибели – ведь он сел за руль как раз после их ссоры, после – ударилась в музыку, силясь вызвать к жизни что-то, умершее в ту ночь, когда Ян свернул не туда.       – Погоди.       Мужчина опять оказался прямо перед самым её носом. Хельга стиснула зубы, разрываясь между желанием ударить его по красивому лицу и накричать на него, заставить его уйти.       – Хельга.       – Кто вы? Я вас не знаю. Вы – журналист? Газетчик, который хочет покопаться в трагедии двухлетней давности? – Хельга подошла к нему так близко, что почувствовала исходящий от него холод. Он пах ветром, дующим с реки Соммар. – Что вам от меня нужно?       – Я видел Яна.       У Хельги подкосились колени. Но она умудрилась устоять на ногах и сжала челюсти, не позволяя себе поддаться на провокацию этого долговязого ублюдка.       – Перед смертью он передал мне это.       Незнакомец вынул из-за пазухи скрипку Яна. Палец Хельги дотронулся до одной из струн – девушке показалось, что она услышала слабый стон инструмента, желающего последовать за своим мёртвым хозяином, но стоном оказался лишь порыв ветра.       – Он не мог ничего передать. Это…       Мужчина протянул Хельге смычок.       – Я не…       – Вы хотели изменить понятие людей о музыке. О скрипке. Вместе с ним. – На лице незнакомца появилось упрямое выражение. Брови Яна так же сходились к переносице, когда он пытался настоять на своём, когда он доказывал свою правоту, а потом щипал Хельгу, порой больно, чтобы не дать ей сморозить очередную гадость. Незнакомец тоже был мечтателем. – И я не могу позволить его смерти уничтожить ваши начинания.       – Кто ты такой?       – Эта мелодия должна принадлежать ему. – Мягкий шёпот проник в уши Хельги. Ледяные пальцы убрали за ухо одну из её непослушных прядей. – Он будет тобой гордиться.       Хельга моргнула и обнаружила, что стояла прямо на берегу реки, глядя на воду, мерцающую в лунном свете. Руку отчего-то пронзила острая боль. Опустив глаза, Хельга поняла, что какое-то время играла на скрипке Яна – причём водила по струнам вовсе не смычком, а своей правой рукой. Приглядевшись, она резко выдохнула. Из изрезанной ладони торчали струны, из-под содранных до мяса пальцев виднелись мышцы и кости. Значит, чудак из бара реален? И скрипка. И его слова про Яна.       Я видел Яна.       Ей показалось, что мерцающая водная гладь замерла и оттуда вынырнув знакомый ей силуэт.       – Ян.       А я – отнюдь не дьявол. Вы сможете угостить меня Лютефиском?       – Фоссегрим. – Хельга крепче прижала к себе заветную скрипку и живо представила Яна, падающего прямо в обитель водного духа. Должно быть, фоссегрим, хозяйствующий над этой рекой, пришёл к нему на помощь слишком поздно, нет, на двери машины были царапины, он, он не смог открыть дверь, и тогда Ян взял с него обещание. Что он придёт к ней и научит её играть так, чтобы никто и никогда больше не упрекнул её в отсутствии таланта. – Фоссегрим, спасибо.       Ей под ноги выплеснулась река. Холодная вода облизала ступни, после чего уплыла прочь, неся за собой былые ужасы и лишений, оставляя лишь покой. И уверенность в том, что она не одна.       Ян останется с ней навсегда, призрак Скрипки, погребённый во владении фоссегрима с человеческим сердцем.