молоко на ночь

Тэхен уже не мог наблюдать эту картину. Не мог. Вот сидит Тэхен сейчас на кресле в гостиной и читает. Мысли, конечно, заняты абсолютно не этим. Потому что Чонгук, Чон Чонгук, любимый, самый лучший мальчик на свете, стал затворником и закрылся в себе. Младший ушел в себя. И в работу. И эта картина словно маслом написана – гук переработал, но продолжает, а из своего кабинета выходит только если до ванной. Отношения стали чуть холоднее – поцелуи в щеку не такими частыми, милыми и чувственными, а на поцелуи в губы сил не хватало. Ел Чон тоже плохо. Тэхен не обижался, совсем нет (конечно же нет, пф), но это изрядно надоедало. И вообще – с чего младшему так перерабатывать на работе и вкалывать, если у него есть Тэ, который приносит в дом немало денег? Только себе хуже делает. Еще и не спит совсем в родной спальне. С Тэхеном. «Сегодня», - думает Тэхен, перелистывая страницу. - «проблема разрешится. Мы все обсудим и исправим» Часов в семь, после ужина (на который Чонгук, конечно же, не пришел), Тэхен зашел к Чону. Со стуком, как полагается. И увидел он то, что заставило испугаться и запаниковать. Груда одеял на кровати тряслась, что значило только одно - младший свернулся клубочком и плакал. - Гук-и? Чонгук, что случилось? – Банальное «что случилось», но какой смысл, какое волнение за этими словами. Парень высунул голову из одеял, повернулся лицом к Тэ, а потом снова отвернулся, видимо, не желая показывать слезы. - Чонгук. – Произнес Тэхен имя своего парня как можно вкрадчивее, как тот любит, и сел на краешек кровати. Начал гладить тело Гука через одеяло. – Что такое? Я как-то могу помочь? - Нет-нет… … - Запротестовал Чонгук. – Ты не поможешь! Уйди… - Прошептал последнее слово Чон, и только когда его парень встал с кровати, до него дошло то, что он сказал. Он плачет теперь сильнее, но зовет жалобно. Как из последних сил. Словно не ухватится сейчас за протянутую руку, и его никогда отсюда не вытащат. – Прости, прости, не уходи, прошу… - Бормочет, как в бреду, и дышит рвано. Младший приподнялся на локте, испуганно смотрит большими глазами на любимого, что уже почти ушел. Сердце Тэхена сжалось. Да не хотел он ранить и уходить, его же попросили... Господи, если Тэ сейчас что-нибудь не сделает, случится катастрофа. - Да-да, Гуки, я не уйду. – Успокаивающе говорит Тэ, используя всю мягкость, которую только может. Теперь мужчина решает все взять в свои руки. И Чонгука тоже. Он присаживается на кровать, и матрас под ним чуть прогибается. – Иди ко мне, маленький. Чонгук снова резко вздохнул, и раза два выдохнул, потому что тело не позволяло спокойно дышать. Любой вдох и выдох из-за слез и истерики давался тяжело и с противными звуками. - Тихо, сладкий… дыши, мой хороший… – Приговаривая успокаивающе, Тэхен положил Чона на свои колени. Ноги кладет в одну сторону, а голову в другую и на свое плечо. Тэхен закутывает в одеяло тепленько, словно пеленает. – Давай, давай, дыши. – И держит крепко, чтобы тело не дергалось лишний раз. «вот это да… вот это у него истерика. Неужели все настолько плохо? Я надеюсь, ему станет лучше.» - думал Тэхен, гладя Чона по волосам, и все еще держа сильно. Постепенно Чон успокаивался. Хотя периодически возникали новые приливы плача, потому что парень вспоминал причину своей нервотрепки. - Расскажи мне об этом, Чонгук. – Серьезно сказал Тэ спустя долгую паузу. – Я не могу просто так смотреть на то, как ты страдаешь, а я не знаю, почему. Не нужно снова плакать, просто говори. И Чонгук говорил. - Я ни на что не с-способен. Я…- Снова рваный вдох, сбившаяся речь, Тэ держит Чона сильнее, не давая истерике «распространиться». – Я …ничего не значащий… сред-ди друг-гих… Ты не представляешь, насколько. На работе завалы полнейшие, и начальник постоянно ругает. А еще… - Плач, Чонгук цепляется ручками через кокон одеяла за Тэхена. – Я так боюсь за нас. Что я все испорчу… Исп-порчу тем, что мне плохо. У Тэхена сердце кровью обливается. Снова тело фиксирует своими руками. - Чш-ш… Чонгук-и… - И ты еще не приходил ко мне совсем, я думал, что не нужен тебе… - Чонгук вздыхает, сглатывает высохшие слюни из-за частого дыхания через рот. – Прости, прости меня пожалуйста… - Да за что, Гуки! – Восклицает Тэ, но это не было криком или перебиванием. Это было мягче и совсем не обидно. – Ты не делаешь ничего плохого. Никогда. Если тебе плохо – это не значит, что твое состояние кому-то мешает или делает хуже жизнь. Это значит, что нужно решить какую-то проблему, передохнуть. Поделиться со мной. Ты реально думал, что наши отношения пойдут наперекосяк просто потому, что у тебя тяжелый период? Наоборот. Это укрепляет любовь. А не заходил я к тебе, потому что думал, что тебе нужно одиночество для восстановления. Некоторым это нужно. И если бы ты так сказал, я бы уважал это. Ну тише, милый. Не нужно плакать. Давай я принесу воды? Вода помогла. Немного успокоила. Тепло одеяла и Тэхена – тоже. Чонгуку было так приятно, что Тэхен любит его даже таким - невеселым, отчаявшимся. После общего душа, где Тэхен помог расслабиться (целовал оголенное тело и намыливал спину) (это было очень круто) (для обоих), Чонгук направился в спальню, а вот Тэ на кухню. Мужчина после посещения кухни пришел в их спальню. Чонгук был подуставший. Еще бы – плакать столько много, нервничать. Его милая пижамка, которую Тэ подарил ему на день рождения, умиляла. Пастельно-желтая, с жирафиком. «Милота какая, ути-господи» - подумал про себя Тэ. Уже сонный Чонгук, будучи разнеженным их общей кроватью, сосредоточил взгляд на парне. У него в руках было что-то интересное... - Я принес тебе молока. Молока на ночь. – Добавил зачем-то Тэ, протягивая стакан. - Спасибо… - Смущенно проговорил Чонгук и начал пить. Тэхен налюбоваться не мог, насколько его мальчик был потрясающим. Милым, хорошим, добрым, любящим. - Все, я скоро приду. Секундочку. – Чон поцеловал в щеку уходящего на кухню Тэ и лег на подушки. *** - Я вернулся. Весь в твоем распоряжении. – Сказал Тэхен, подмигивая. Чонгук улыбнулся как-то… Глупо, с наслаждением, блаженно, теряя просто любую логику. Засматриваясь на парня. Который только в белой футболке, с растрепанными чуть-чуть черными волосами. Такой любимый… Очнулся от залипания он тогда, когда его затянули в объятия и укрыли одеялом. - Спи. И чтобы больше без надобности по другим комнатам по ночам не шляться. – Пожурил Тэхен, гладя по спине Чонгука, который в кайфе дышал запахом любимого тела. - Угу… - в полудреме пробормотал Гук и уснул почти сразу. Маленький. - Не спать со мной, думая, что разрушишь отношения, поспав со мной в плохом состоянии. – Покачал головой Тэхен, глядя на спящего на его груди Чонгука. Но оставалось неизменным одно - Тэ умиляется, размышляя о том, за какие дела ему чудо такое хорошее досталось)