Спасибо, мамочка).

Женщина, стоящая перед ним, на самом деле никакая не женщина. По крайней мере, Херейду было сложно думать о ней как о слабом поле. Её выдавал запах: аромат мёда и охотника, как и у всех таких. Она альфа, и улыбается слишком зубасто. А клыки – слишком острые. — Открой рот! — командный тон. — Что-то не хочется. Херейд в неважном настроении. Еще бы, за ним пришла альфа-самка. Он-то надеялся на мужчину  желательно, помоложе. И точно не мечтал о старом вонючем козле. Нугзар нацепил на лицо самую пренебрежительную гримасу, какую только смог скорчить. —Ох, ох, ох, — альфа поцокала языком и вдруг рассмеялась. Внезапно. — Я не животное, — проворчал Херейд. — Мне нравятся глаза, взгляд такой застенчивый, даже кокетливый, но слова… — она снова заохала и, когда он не повиновался, схватила его за подбородок. — Я сказала, открой! Её голос, казалось, достиг внутренностей, прежде чем осознать происходящее, Нугзар расслабил челюсть. Указательный палец прошелся по зубам до того места, где могли быть зубы мудрости, за исключением того, что у омег они отсутствовали. — Закругленные, как маленькие жемчужины. И никакого кариеса. Они дают вам достаточно кальция. Рада, что в главном офисе меня не обманули. Не терплю лжецов, особенно когда заходит речь о ненадлежащем обращении с омегами. А теперь будь хорошим мальчиком и прикуси. Херейд захлопнул челюсти и зажал её палец в тисках. Это длилось всего секунду, прежде чем щеку опалило – она его шлёпнула. — Хорошо, — кивнула, — ты ему понравишься. Я почитала твою характеристику. Очевидно, ты довольно смышлёный, раз помогаешь врачам в свободное время. И ещё расспросила доктора Стасик: она сказал, ты впитываешь знания, как губка. И что у тебя «руки хирурга». А также, что ты уверенно помогаешь беременным. Так много комплиментов для одного. Несомненно, ты ей нравишься, да и как же иначе? Она альфа, жената, и ее омега рожала уже трижды. Уверена, во время течек она от неё не отходит, но в остальное время? Разве ты не кажешься ей сладкой добычей? — Мышка Стасик – моя подруга, — Херейд не смог сдержать презрения. И часть гнева исходила из осознания факта, что она права. Стасик нередко пялится на его задницу. И слишком часто, чем хотелось бы, справляется о течках. Нельзя быть омегой и не заметить такое. Но женщина продолжала говорить, словно и не слышала его: — К настоящему времени ты, кажется, отверг всех кандидатов. И вот почему ты в лагере. — Как проницательно, — а подразумевалось: да пошла ты, идиотка! Но альфа расхохоталась. Она только и делает, что смеётся. — Мммф! — и победно вскинула кулаки, просто светясь от счастья. — То, что надо. Я уверена. Но Херейд не был готов так быстро сдаться: — Мне не нужна альфа-самка. Удивительно, но та не выглядела оскорблённой, а только кивнула, будто так и надо: — Ты для моего сына. Хочешь посмотреть фотографию? Херейд возвёл глаза к небу. Она все равно ему покажет.   Фото, которая женщина сунула ему под нос, черно-белое, но даже так видны острые скулы, растрепанные волосы и по-волчьи бледные глаза, отсвечивающие белыми бликами, словно в них отражалась полная луна. Что бы Херейд ни думал об этой самке, её сын был великолепен. — О, твой запах всё сказал, — вдохнула она. — И он тебе понравился, что ж, отлично. Его зовут Эдуард. Пойдём, я подпишу бумаги. — Погодите… что? — Херейд ещё не успел обдумать то, что эта ненормальная тётка назвала сына Эдуард, как та уже выводила его за дверь, пританцовывая. — Мы уезжаем, — и подтолкнула в спину. Он сбросил её руки: — Прекратите. Вы не можете просто… есть период ожидания. Вам придется обговорить условия с директором, который свяжется с моим отцом, и он проверит… Она легонько хлопнула его по щеке, несильно, только чтобы заткнуть: — Нет, мы уезжаем сейчас, и я говорю единожды. Только один раз, лучше тебе это запомнить. Я леди Перец, и никогда не жду. Херейд безмолвно вытаращился. Он слышал это имя, естественно, что означало… — Не волнуйся, дорогуша. Как только ты родишь мне первого внука, сможешь говорить то же самое. Они покинули место ранним вечером, но прибыли в поместье под покровом темноты. Хотя его ночное зрение не было таким же острым, как у альф, Нугзар понял, что это большое владение. Тридцать мраморных ступенек крыльца – толстый намёк даже для недоумка. Леди Перец держала его за локоть своей обтянутой перчаткой рукой, пока они не прошли сквозь двойные готические двери в облицованное мрамором фойе.   Их встретил высокий мужчина с тонкими губами и скрещенными на груди руками. Вряд ли человек мог выглядеть более нетерпеливым. Он промаршировал к Нугзарчику, подняв плечи и окидывая его оценивающим взглядом: — Вы, должно быть, Херейд Гибадуллин. Рад познакомиться. Я Клайп, — и протянул руку, улыбаясь. Херейд пожал её, не чувствуя страха. Клайп – не угроза, по крайней мере, пока. Он бета. — Мой младший сын, — подтвердила леди Перец. — Мама, ты нашла мужчину-омегу, — голос Клайпа подрагивал, словно тот задыхался. Херейд слегка напрягся. В тоне Клайпа звучала тоска, тут нет ошибки. — Ты прочитал все досье, и знаешь, что я сама такого не ожидала, — леди Перец взъерошила кудрявые волосы Херейда. — Но вот он. Всё ещё несвязанный, хотя ему уже за двадцать, и только потому, что всем отказывал. Идеален для Эдички, правда? — Точно. Хм, полагаю, если Эдисон соизволит и умерит свои… — Клайп осёкся и уставился в стену. Тут леди Перец впервые заметила его дискомфорт: — А как твои дела с… — она пренебрежительно помахала рукой, – альфой, с которым ты встречался? — ЖекаПлей вернулся к жене, — выдавил он. — Я был слишком занят работой, чтобы уделять ему достаточно внимания. — Если бы тебе только нравились женщины, как нормальной бете, у меня бы уже были внуки, — вздохнула женщина и повернулась к Херейду. — Я проведу тебя наверх, пойдём.   Херейда раздели, умыли и подстригли. Он ожидал дальнейших инструкций, но слуга проводил его вниз по лестнице, прямо в спальню. Тихо щёлкнул замок. Некоторое время Херейд молча постоял, изучая дверь, затем попытался открыть. Дверь оказалась заперта. Он повернулся, чтобы рассмотреть комнату, и у него дыхание перехватило. Для начала, из каменного очага исходил лёгкий запах жареного мяса. У дальней стены расположился какой-то аппарат. В кресле возмутительно небрежно валялась скрипка, а посреди комнаты на полу лежал перекрученной тряпкой халат. Но ничто из вышеперечисленного – не было причиной затруднённого дыхания Херейда. Это был аромат. Нугзарчик вдохнул и, прежде чем понять, что делает, оказался у кровати. Простыни хлопковые – не пошлый атлас – но это был египетский хлопок. Херейд провел рукой по прохладной мягкой ткани. Потом заметил на подушке одинокий чёрный волос. Он взял его и покрутил между пальцами. С того места, где он стоял, запах был восхитительным, а Нугзар был обнажён, не считая лёгкой туники, так что он сел, перекинул ногу и перекатился на середину огромной кровати. И в том месте, где он ощущался сильнее всего, этот сногсшибательный аромат, Херейд просто зарылся лицом в простыни и дышал и дышал, пока не отключился от нелепого восторга.   Проснувшись, он первым делом заметил, что все светильники включены, а перед ним – Херейд был в этом уверен, – стоит Эдуар Перец и пихает его в бок. — Кто ты, и что делаешь в моей постели? — потребовал ответа Эдисон.