Проживём эту жизнь вместе

- Кенма! – махая руками, прокричал черноволосый мальчик лет одиннадцати, высунувшись из небольшого домика на дереве. Получив в ответ лишь молчание, он рассерженно надул щёки и, покачиваясь, поставил ногу на старую деревянную лестницу. Прогнившая в нескольких местах, она подозрительно хрустнула и качнулась, сопровождаясь громким криком ребёнка и почти мгновенным, глухим ударом чего-то тяжёлого о землю. Похоже, лишь этот шум смог привлечь внимание мальчика, сидящего в тени небольшой беседки. – А? Куро… - сердце на секунду замерло, когда за прошедшие пару секунд ответа так и не последовало. - Куро? – вскочив, вновь произнёс он настолько тихо, что, казалось, голосовые связки на мгновенье перестали работать. Слёзы выступили на золотистых глазах, мешая обзору, пока Кенма пытался добежать до упавшего друга. Тот так и лежал, зажмурившись и ощущая, как адреналин постепенно "выветривается" из организма, оставляя вместо себя нарастающую боль. Такую сильную, что Куроо уже готов был заплакать, если бы не стремительно приближающийся топот маленьких кроссовок и звук приземления поблизости. Чьи-то тонкие руки приобняли его за плечи и аккуратно придвинули ближе, положив гудящую голову на костлявые коленки. Почувствовав, как маленькая капелька упала на его щёку, мальчик открыл глаза, в недоумении смотря на испуганное детское лицо, нависающее над ним. Кенма дрожал, вытирая тыльной стороной ладони покрасневшие глаза, но слёзы лишь продолжали литься с новой силой, сопровождаясь глухими всхлипами. Чужая ладошка коснулась бледной кожи, заставив вздрогнуть от неожиданности и замереть. - Кенма, почему ты плачешь? - улыбнувшись, Куроо приподнялся, пытаясь убрать солёные капли с розовеющих щёк. – Это же я упал, я и должен плакать, правда ведь? - Я подумал, что ты умер… - шмыгая носом, чуть слышно пробурчал мальчик. На секунду задумавшись, Тецуро схватил ладошками чужое лицо и со всей серьёзностью взглянул в золотистые глаза. - Ой! Кенма! Меня вообще-то таким не возьмёшь. Помнишь, я обещал, что стану даже круче, чем твой любимый герой, чтобы тоже стать твоим люб… - запнулся он, чуть надув розовые щёки, будто в попытке не сказать лишнего, но, вдруг что-то вспомнив, резко вскочил, упорно обыскивая ближайшую местность. По-обычному наблюдая со стороны, Кенма стыдливо утирал слёзы, всё ещё пытаясь отойти от произошедшего. В голове почему-то крутились лишь самые худшие из вариантов, от каждого из которых его пробирала дрожь. - О! – Куроо радостно крикнул, поднимая что-то с земли, и за два прыжка легко вернулся обратно, похоже, совсем забыв про боль от недавнего падения. - Кенма, смотри, какой красивый. Как только я его увидел, сразу подумал о тебе! - улыбаясь, он крутил перед другом одинокий, маленький цветочек жёлтой гортензии. Козуме вздрогнул, устремляя взгляд на протянутое ему растение: немного помятые лепестки, казалось, сразу же засияли в тёплых ладошках, превращаясь в лучи миниатюрного солнышка, вернувшего душе прежнее тепло и спокойствие. - Он такого же цвета, как твои глаза, – аккуратно взяв чужую руку, Куроо обернул зелёный стебель вокруг тонкого детского запястья и завязал небольшой узелок с внутренней стороны. – О, красиво получилось! – он улыбался так искренне, что это окончательно стёрло все тревоги, заменяя их на зародившееся где-то глубоко внутри тепло. Прошептав короткое «спасибо», Кенма смущённо уткнулся в чужое плечо, слегка приобняв друга, и почувствовал, как его обнимают в ответ.