Холодно

Лифт со скрипом открывается — Зак проходит внутрь и опирается о стену, вытирая косу рукавом своей старой потрепанной кофты. Рей не торопится: остается снаружи, молча всматриваясь в темноту коридора. — Эй, не тупи. — нетерпеливо бросает Фостер, заставляя девчонку немного вздрогнуть. Гарднер пару мгновений еще смотрит назад, прощаясь. Этот этаж — ее дом. Там ее родители, игрушки, шкатулка. Там — вся ее жизнь. Жизнь, с которой она намерена попрощаться. Рей медленно проходит внутрь и, нажав кнопку, встает чуть поодаль от Зака. Ноги ватные, силы сдают, хочется есть и спать — Гарднер бессильно садится на холодный металлический пол и тяжело вздыхает, сложив руки на согнутых в коленях ногах. Долго смотрит на бинты, что еще не так давно с неожиданной бережностью были намотаны руками убийцы. Не соберись Рей умереть, едва оказавшись на свободе, сохранила бы этот лоскут ткани в знак… а в знак чего? С чего вдруг бинты Зака стали для нее чем-то особенным? Глупо себя обманывать. Вовсе не бинты особенны. Зак. Вот, кто занял в сердце Рей особое место, заставляя то кувыркаться в бешенных ритмах. Заставляя жить. Абсурд — ведь именно он должен остановить этот израненный комок мышц. Рей поднимает взгляд на Фостера, пытаясь понять, о чем тот думает, глядя куда-то в пустоту. Кажется, с ним тоже что-то не так. Сейчас Зак необычайно молчалив, задумчив и серьезен. И даже в чем-то прекрасен. Рей мотнула головой, отгоняя странные мысли. Почему вдруг они вообще возникли?.. Зак боковым зрением замечает движение и смотрит на Рей. Ее глаза больше не дохлые, да и улыбаться стала чаще без его просьб — сама и искренне. Вот только убивать ее уже не хочется. Фостера это бесит. Как он сдержит обещание, если от одной мысли об этом становится тошно? Впервые Зак ловит себя на желании задержаться на долбанных этажах подольше — ведь убить Рей обещано снаружи. Но что им тогда делать в этом проклятом месте? Где выход — известно. Что делать дальше — тоже. Так и каким должен быть чертов повод остаться? Убить Денни? Неплохо: Зак даже ухмыляется этой затее. Да вот только Рей на эту аферу не согласится. Отчего-то девчонке убивать чокнутого доктора, несмотря на все его поступки, не хочется. Бестолковая. Лифт немного дергается, свет мерцает. Зак смотрит на Рей с недоумением — она улыбается, закрыв глаза, будто бы слушает мелодию. «Башкой тронулась», — беззлобно делает вывод Фостер, не отрывая глаз от девчонки. Сейчас Гарднер выглядит счастливой… и до жути вымотанной. — Слух, Рей, — нарушает тишину Зак, — Может, прежде чем мы выйдем отсюда, найдем че пожрать и поспим? Ты выглядишь, как мумия. — Нельзя. Мы не знаем, где доктор. Нам угрожает опасность… Да и какой в этом смысл? Зак дергает бровью в недоумении, ожидая объяснений. — Мне отдых не нужен, ведь ты убьешь меня, — Рей отводит взгляд, теребя пальцем край бинта на своем колене, — Ты же ведь… Ты убьешь меня, Зак? Фостер моментально подскакивает с места и возносит косу к тонкой девичьей шее. Этот жест для них уже словно традиция: Зак давно понял, что девчонке вообще по-барабану на острое лезвие, касающейся ее глотки, а Рей знала, что холодный металл ей не грозил, пока они еще внутри странного здания. Но сейчас она вздрагивает — Зак взбешен. — Да сколько уже можно?! Убей, убей, убей! Если ты не прекратишь это повторять, как заевшая пластинка, я назло буду оттягивать момент. Пока, бляха, не состарюсь, и мой тощий зад не покроется морщинами. Усекла? Рей кивает, едва заметно улыбнувшись. Ее забавляет такой Зак. Коса со звоном падает на пол, а Фостер следом за ней плюхается на пока еще молодой тощий зад чуть правее Рей. Кабина дергается, свет мигает — лифт останавливается, но двери остаются закрытыми. — Че, уже?.. — произносит Зак, тяжело вздохнув. — Нет. Мы, похоже, застряли. — Че?! — Все-таки твой зад совсем не тощий, — Рей прикрывает лицо ладонью, чтобы не выдать легкий смешок, — Лифт застрял, Зак. Фостер встает и тычет в кнопку — ничего не происходит. Еще мгновение, и кнопка искрится током — Зак разбил ее косой. Рей подмечает, что он на взводе. Не то, чтобы Айзек всегда был эталоном спокойствия и рассудительности, но сейчас его поведение действительно странное. Он шагает из стороны в сторону, орет в камеру, колотит ногой двери, матерится через слово — вновь падает рядом с Рей и задумчиво чешет репу. — Эта херня не едет, — безапелляционно произносит он. Гарднер зарывается лицом в руки — старается не смеяться с святой простоты своего подельника. Странно, но после того, как они наорали друг на друга на ее этаже, Рей все чаще хотелось улыбаться рядом с ним. С поводом, без — не имеет значения. Толчок в плечо. — Эй, ты че? Ты ржешь, что ли? — недоуменно спрашивает Фостер, — Рей? — Прости, — с улыбкой отвечает та и замирает — Зак тоже широко улыбается. — Такая ты лучше. — Такая я тебе нравлюсь больше? — неожиданно даже для самой себя спрашивает Гарднер и осекается — звучит слишком двусмысленно. Зак кивает, продолжая давить широкую лыбу — Рей готова сползти под толстый металл кабины, скрывая румянец. Фостер ответил так легко и непринужденно, наверное, не понял двусмысленность ее вопроса, но это не отменяет того, что сердце Гарднер крутанулось в тройном сальто. Она смотрит на Айзека, пытаясь найти хоть какой-то ответ на его лице, но пыльные бинты надежно прячут все, кроме пухлых губ и необычных глаз. — А ваще надолго мы застряли? — спрашивает Зак, выводя Рей из транса, и облокачивается спиной на стену лифта. — Не знаю, — честно отвечает Рейчел и повторяет за Фостером, — Надеюсь, что нет. — Почему? — вдруг спрашивает Айзек. — Ну… Нам нужно уходить отсюда. В лифте мы, конечно, в безопасности, но… Скоро тут будет очень холодно, а еще ты голоден. Желудок Зака, словно откликнувшись на призыв, издает звук предсмертной агонии. Айзек хмурится, касаясь места, где наложены свежие швы. Что правда, то правда — жрать хочется просто невероятно. — Ну, если что, тебя сожру, — серьезно говорит он и ловит на себе округлившийся взгляд Рей — шалость удалась, — Правда, вряд ли этими костями, обтянутыми кожей, можно наесться, но это лучше, чем подохнуть с голоду в этом долбанном лифте. — Зак, ты… Ты серьезно? — Нет, — честно отвечает тот, — Но ты бы видела свою мордашку. Если бы я по-прежнему хотел убить тебя, от тебя бы уже мокрого места не осталось. Неосторожная фраза брошена — Рей все поняла. Она встает, перешагивает одну из вытянутых ног Фостера и становится ровно напротив, глядя на него сверху вниз. Он тоже смотрит в ответ исподлобья с легкой ухмылкой, с интересом наблюдая за действиями девчонки. Теперь его время забавляться чужими реакциями. — Ты передумал? — голос холоден, глаза потемнели, — Ты больше не хочешь убить меня? Теперь до Зака дошло, что он ляпнул несколькими секундами ранее. Он стискивает зубы и хрустит костяшками пальцев. Убить он ее не хочет — это правда, но вот потрепать за грудки и вытряхнуть всю дурь из белобрысой башки Зак сейчас желает, как никогда прежде. И поддается порыву: хватает девчонку за ремень сумки и рывком притягивает ее к себе, оставляя между ними расстояние в пару каких-то жалких дюймов. Она замирает и, часто моргая, хаотично метает взгляд по лицу Фостера. Нет, ее вовсе не пугает этот момент, тут другое… Его губы… Они слишком близко. Рей чувствует, как ее кожу приятно обжигает чужое участившееся дыхание. И совершенно не ощущает того, как крупная рука сжимает ее за волосы. Сильно, властно, но не больно. Совсем не больно… — Зак… — одними губами шепчет Гарднер, но ей кажется, что это звучит так громко, словно она крикнула его имя в рупор. Айзек и сам замер, изучая новые, незнакомые для него ранее эмоции на лице Рей. Его сердце отчего-то сейчас бьется чаще, будто пытается выломать ребра изнутри, и Фостер не понимает, почему его организм так странно реагирует. В животе словно раздраконенный муравейник — рука тянется к лицу напротив и замирает в воздухе, едва уловимо коснувшись порозовевшей щеки Рей. Он поджимает губы, смотря на ее, чуть приоткрытые, и до него доходит, что именно сейчас хочется сделать больше всего. — Хватит меня трясти, Зак, я все поняла. Больше не буду. Но Фостер продолжает ее трепать за грудки, причитая о том, как она задолбала со своим вечным «убей меня», и очередной рывок выходит из-под контроля: Зак случайно касается губ Гарднер. Мгновение, и теперь он осознанно повторяет это действие. Целует неумело, но жадно. Обхватывает худое тело обеими руками, прижимает к себе, словно пытаясь впитать в себя целиком. Буря новых ощущений сводит с ума, и Заку нравится то, что он чувствует. Рей, остолбенев, изумленно смотрит вниз, пытаясь разглядеть их губы, а затем неуверенно отвечает на поцелуй. Прикрывает глаза, обнимает в ответ, стягивает капюшон с головы Айзека, зарывается тонкими пальцами в черные густые волосы. Он издает то ли рык, то ли хриплый стон и углубляет поцелуй. Руки блуждают по спине Рей, сжимают испачканную белую кофту. На мгновение они прерываются, жадно глотая воздух, а затем возобновляют поцелуй с новой страстью, наслаждаясь друг другом в эту секунду. Зак усаживает Рей к себе на руки, отбрасывает ее волосы и целует шею. Чокер бесит — оттягивается зубами и небрежно отплевывается в сторону, а Айзек вновь накрывает шею Гарднер своими губами. Рейчел часто дышит, сильнее сжимает волосы на затылке Зака, чем вызывает приглушенный рык. Низ живота приятно тянет, а тело прокрывается мурашками, когда забинтованные пальцы проникают под футболку, касаясь ее талии, спины, живота. Она слегка качает бедрами, чувствуя что-то твердое под собой. Вдруг Зак неожиданно прерывается и сбрасывает Рей с себя, часто дыша. Гарднер недоуменно смотрит на него, не понимая, что сделала не так. — Зак… Она касается его плеча — Фостер отшвыривает ее руку. — Не лезь! — голос полон злости. — Что с тобой? Я что-то сделала не так? — Ты все сделала не так, — Зак оборачивается. Его взгляд дикий, такой, каким Рей запомнила его в их первую встречу, — Блядь, Рей, я должен хотеть убить тебя, а не выебать. Рейчел все поняла. Действительно, их поцелуй зашел слишком далеко. Зак — взрослый парень. Она — подросток. И о чем она только думала? Сам факт их поцелуя ненормален. Но… им ли после всех преступлений рассуждать о морали? Не нужно быть мудрым, пережившим многое, опытным человеком, чтобы понять, что и она, и Зак хотят быть ближе. Не потому, что они — животные, лишенные всяких эмоций и моральных устоев. А потому, что они чувствуют. Чувствуют друг к другу. Рейчел вновь протягивает руку — Зак перехватывает ее за запястье. Больно. — Прекращай, — шипит он, сжимая тонкую ручонку. — Но почему? Зак… Мне было хорошо. Айзек жмурится, кривится. Нет, не это он должен сейчас делать. Не должен потакать своим низменным желаниям. — Я долбанный псих и убийца, но не педофил, Рей, — говорит он, чуть ослабляя хватку, но не выпуская ее запястье из своей руки. — Тогда… — Гарднер осекается лишь на мгновение, а после вдруг воодушевленно произносит, — Мы можем подождать. — Чего подождать? Ты о чем? — гнев сошел на нет, и Фостер уже смотрит недоуменно, ища ответы в очередной незнакомой эмоции на лице девчонки. — Ты не хочешь сразу меня убивать, ведь так? — Рейчел ждет и, получив неуверенный кивок убийцы, продолжает: — Я не всегда буду девочкой… Совсем скоро у меня будет возраст, когда я стану девушкой… Она говорит осторожно, подбирая самые простые слова, избегая прямых выражений о возрасте согласия. Зак хмурится, периодически кивает, поджимает губы, явно размышляя над тем, что слышит. А затем широко улыбается и притягивает Рей к себе, уютно устраивая ее у себя на груди. — Слух, а это ты ловко придумала. Я даже сначала не понял, — треплет белобрысую голову, устраивая на той легкий хаос, — Так и сделаем. Рейчел краснеет, вновь поражаясь тому, как Зак легко и непринужденно говорит такое, но ей нравится. В его объятиях тепло, а большего сейчас и не нужно. Некоторое время они молча сидят в обнимку. Рей прислушивается к размеренному стуку чужого сердца и улыбается: Айзек честен с ней. И не хочет, чтобы их первый раз случился так рано для нее. — Тогда надо пожрать и тебе, — вдруг серьезно говорит Фостер. — А? — Ну, ты же тоже голодная. А так как помирать сразу после того, как мы уйдем из этого ебучего здания, тебе уже необязательно, надо найти нам еду. Хер знает, че там снаружи. Вдруг еще хуже, и мы не сможем даже выдохнуть спокойно. Зак притягивает Рей к себе и утыкается носом в макушку, вдыхая едва уловимый запах шампуня и чужой крови. Улыбается так широко, что бинты начинают предательски съезжать на глаза. — Ну да, — Рей улыбается в ответ, — Ты прав. Тогда давай отдохнем здесь, а как окажемся на этаже, поищем еду? — Ага, — свободной рукой Фостер расстегивает кофту, — Залезай давай. — Чего? — на щеках Рейчел вновь появляется румянец. — Ну, сама же говорила, что скоро тут будет холодно. Мы хер уснем, если будем мерзнуть. Гарднер улыбается и аккуратно чмокает Зака в краешек губ, после чего пробирается к нему под кофту и прижимается к замотанному в бинты телу. Фостер усмехается и, подхватив Рей, принимает полулежащее положение, устроив девчонку на своей груди. Теперь ему действительно хорошо — и он прикрывает глаза, проваливаясь в дрему. «С тобой тепло», — слышит Рей, прежде чем окончательно погрузится в спокойный и глубокий сон.