Я простила тебя

Самый обычный вечер. Рейнольд и Пенелопа лежат рядом друг с другом, она рассказывает о недавних сплетнях, а он задумчиво слушает. А ещё руки парня поглаживают её по спине. Медленно, ненавязчиво, почти невесомо касаются оголенной кожи, очерчивая вырез сзади. Герцогиня понимает, что это лишь его привычка проводить по чему-то, пока он в раздумьях, но сейчас эта самая привычка сводит её с ума. Распаляет. Заставляет желать большего. Да, они уже пару раз спали друг с другом, но почему тогда ощущения, как в первый раз? Пенелопа не понимает, что уже перестала говорить, а лишь сосредочивает внимание на ласках Рейнольда. Каждое прикосновение словно пускает электрический ток по телу. — Пенелопа? — голос старшего брата вырывает её из раздумий. — Если ты думаешь, что продолжила рассказывать, то это не так. Бирюзовые глаза непонимающе моргают в ответ. — Да? Разве? — Чёрт возьми, конечно. На что такое ты отвлеклась? Вместо ответа девушка лишь поворачивается к нему и, прежде чем он начнёт возмущаться, нежно коснулась его губ своими. Её язык скользнул меж губ юноши, показывая своё желание. Рейнольд мгновенно понимает и целует в ответ. Страстно, пылко, грубо сминая ровные губы сестры своими. Горячие руки гладят девичье тело, находя те чувствительные точки, которые заставляли Пенелопу выгибаться и не сдерживать тихие стоны. Молодой господин знал её, как никто до него, и, конечно же, знал каждое слабое место. Например, шея. Герцогиня не может сдержать громкий, но короткий стон, когда Рейнольд оставил багровый след от засоса на её шее. Это было самым чувствительным местом на теле Пенелопы, и юноша часто этим пользовался. Его руки медленно освобождают её от лазурно-голубого платья, оставляя практически полностью обнаженной. Горячие ладони проводят по линии позвоночника, заставляя девушку выгнуться ближе к его телу. Она сверху, и Рейнольд, усмехнувшись, достаточно резко перекатывается, опрокидывая Пенелопу на простыни и нависая сверху. Не ожидающая такого, герцогиня поднимает на него взгляд. Девичье сердце сладостно трепещет в груди, когда Рейнольд, её Рейнольд так улыбается. Так самодовольно и так... Она не может подобрать подходящих слов, чтобы описать эту усмешку, этот взгляд, в котором, словно в океане, плещется столько эмоций... Любовь, нежность, страсть, удовольствие, желание овладеть ей, всё это. Пенелопа не выдерживает и подаётся навстречу, целуя его. Одна рука зарывается в нежно-розовые волосы, несильно сжимая их, не давая юноше отстраниться, а вторая вовсю старается расстегнуть белую рубашку, которая так чертовски хорошо смотрится на её брате. Попытки не увенчались особым успехом, и герцогиня просто резко дёргает, заставляя вещь порваться. — А ты нетерпелива, да? — "в наказание" молодой господин не больно, хотя ощутимо кусает её плечо, заставляя её зашипеть. Его ладонь скользит по телу и гладит самое чувствительное место, заставляя Пенелопу ёрзать на месте и еле слышно стонать. — Рей, прошу... — умоляет девушка, испытывая жгучее желание, что огнем распространялось по телу. Рейнольд только хмыкает в ответ, продолжая медленные и дразнящие ласки. Средний палец проникает внутрь, и Пенелопа не сдерживает отчаянный стон. — Не дразни меня... — А то, что? — он довольно ухмыляется, а в его глазах полыхает пламя. Юноша тоже держится с трудом, ему так сильно хочется сейчас войти в неё и втрахивать в кровать, слышать, как она стонет и кричит его имя. Но также ему нравится дразнить сестру, видеть, как она мелко дрожит от возбуждения, как нетерпеливо она ёрзает, стараясь хоть на шаг быть ближе к концу, видеть, как умоляюще она смотрит на него своими бирюзовыми глазами, прося большего, и как она, не выдерживая, шепчет о том, как ей хорошо. — Это ты в моей власти, котёнок, не наоборот, — у Пенелопы вспыхивают щёки от такого обращения. Дурацкое, но милое прозвище, которым "наградил" её брат, смущало, но всё равно оставляло некий приятный след на душе. Добавляется ещё один палец, и герцогиня почти хныкает, подаваясь навстречу столько желанным ласкам. Молодой господин убирает руку, заставляя возлюбленную разочарованно простонать, и демонстративно облизывает пальцы, заставляя Пенелопу покраснеть ещё сильнее. Его усмешка говорит лучше всяких слов. Освободив друг друга от остатков одежды, Рейнольд снова нависает над девушкой, наслаждаясь видом. Малиновые локоны так и вызывали желание провести по ним рукой, зарыться лицом в эти мягкие пряди. Глаза цвета чистой бирюзы смотрят на него умоляюще, с сильным возбуждением и одновременно любовью, которая сносила им обоим крышу. Хрупкое тело дрожало в нетерпении, прося о большем. По бледной коже тут и там виднелись шрамы и синяки. В их первый раз, когда он увидел эти отметины от издевательств, Рейнольд замер, а потом покрывал нежными поцелуями каждый синяк, каждый шрам на теле сестры, и тихим надтреснутым шёпотом просил прощения за то, что пришлось пережить Пенелопе по его вине. Вспомнив этот момент, молодой господин снова несколько мгновений смотрел на россыпь синяков на предплечье и наклонился, прильнув к ним губами. — Рей... — тихо выдыхает герцогиня. — Я никогда не прощу себя за это, — также тихо отвечает юноша, целуя очередной шрам. — Я простила тебя, так что всё в порядке, — искренне отвечает Пенелопа, и Рейнольд, поддавшись порыву внезапной нежности, целует её, стараясь отдать столько любви, сколько он только сможет. Её тонкие пальцы чуть сильнее сжимают его волосы, когда он входит в неё. С губ девушки срывается чувственный стон, из-за чего желание молодого господина разгорается ещё больше. Его Пенелопа, сейчас такая податливая и соблазнительная, лежала под ним, заставляя что-то внутри выть от восторга, вызванного этой девушкой. То, как она выгибалась от медленных и глубоких толчков, как напряжено её горло, как она прерывисто дышит и шепчет его имя, как она блаженно жмурится, наслаждаясь происходящим — весь её вид разгорал в сердце Рейнольда такой костер, который не потушило бы ничего, что существует в этом мире. Можно было лишь заставить это пламя гореть сильнее, и это могла сделать только Пенелопа. Юноша не может сдержаться, и движения становятся быстрее. Герцогиня опускает руки на его плечи и сжимает сильнее, немного царапая его спину. Лёгкая боль отлично дополняет его блаженство, и Рейнольд хрипло стонет. — Кха-а... Если ты продолжишь, то я уже не смогу сдерживаться... — Не надо... — выдыхает Пенелопа, подаваясь бёдрами навстречу. — Не, мммх... Не сдерживайся... — Но- — Рей, прошу тебя, — умоляет девушка, смотря на него слегка затуманненным взором. — Ах-мм... Я так сильно, мгхм!.. Так сильно хочу тебя... От таких слов выдержка молодого господина треснула и разлетелась вдребезги. Коротко рыкнув, Рейнольд прижал Пенелопу к постели, ускорив темп и практически втрахивая её в шатающийся предмет мебели. Герцогиня громко стонет, почти кричит, выгибаясь и прижимаясь к его телу. Ногти царапают спину юноши, оставляя кровавые следы, но ему плевать. Всё, что сейчас важно для его — любимая Пенелопа под ним. — Мгх! Мх-мм! А-АХ! А-а-ах, Рейнольд! От того, как она кричит его имя, у аристократа окончательно отказывают тормоза. Его движения становятся ещё более быстрыми и глубокими, настолько это было возможно. Да, резко и грубо, но от такой смеси боли и удовольствия сносит крышу уже Пенелопе. Секунда.. Ещё... — АААААХ, РЕЙНОЛЬД!! — тело девушки сковала сладкая судорога. Внутри словно извергался вулкан, словно горячая лава текла по венам. Перед глазами замелькали разноцветные пятна, голова кружилась от избытка ощущений. Ещё пара толчков, унёсших герцогиню на небеса блаженства, и возлюбленный тоже проходит через самый пик наслаждения, горячо выдыхая: — Пенелопа... Тело непроизвольно вздрагивало, когда это потрясающее чувство проходило волной по телу, оставляя лишь отголоски. В глазах темнело, разум был готов отключиться, но юноша справлялся с этим. — Ха-а.... Кха.... — оба тяжело дышали, даже не стараясь унять бешено бьющиеся сердца, что колотились в унисон. Бирюзовые глаза смотрели в кристально-голубые, видя в них свое отражение. — Рей... Это было... — Пенелопа не находит слов. Она не понимала, как такое можно обозвать словом, как "секс" или описать, как "занятие любовью". Это не могло передать в полной мере всех этих чувств. Словно словом "капля" попробовать объяснить человеку, что такое океан. — Я знаю... — шепчет в ответ Рейнольд, поглаживая малиновые волосы сестры. Как всегда, он понимает её без слов и нежно целует её губы, даря ту любовь, которая ей была нужна. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — шепчет Пенелопа, обнимая возлюбленного и даря ответный поцелуй.