Как закончится этот вечер

– Эда, как первый рабочий день? – Всё прекрасно, тётя. Изучала проекты компании. Все такие масштабные, такие интересные. Хотя, не скрою, местами можно было сделать ещё интереснее, мне кажется. – А ничего нового пока не проектировала? – Тётя, ну не всё же за один день, – я смотрю на Серкана, который увлечённо слушает нашу беседу, – я уверена, что будут ещё проекты, в которых смогу быть полезной. – Конечно будут, – поддерживает меня парень. – Серкан, извини за вопрос, почему ты пригласил Эду в свою компанию? – Тетя, я же уже рассказала. – Знаю, знаю, но хочу услышать версию противоположной стороны, – я закатываю глаза. – Эда, всё нормально, я с радостью отвечу. Госпожа Айфер, вы ведь знаете, что мы познакомились на премии? – я и тётя киваем. – Когда мы с друзьями открывали нашу компанию, то в первый год после университета тоже реализовали крупный проект, и тоже получили награду. Это была та же самая премия, но сначала она проходит на уровне страны, а потом уже шире. В наш первый год мы получили премию в Турции, были автоматически кандидатами на европейскую, но не выиграли. А Эда выиграла. Я уже несколько лет слежу за этой премией, но такая молодая победительница впервые. Разве это не говорит о её профессионализме? – Как я тебя и говорила, тётя. – Эда, я ещё не закончил. Когда я узнал от Эды, что она училась на наш грант, я был удивлён. То есть каждый год студент с лучшими баллами получает стипендию, и раньше я даже очень интересовался этими студентами, в надежде привлечь кого-нибудь к нам в компанию, но из года в год студенты показывали лишь неплохие результаты. То есть, вот вы чем занимаетесь в жизни? – Я флорист, у нас цветочный магазин. – Как прекрасно. Так вот представьте, что композиционно букет вроде смотрится неплохо, но душевно он не цепляет. Вроде бы и цветы подобраны, которые сочетаются между собой, но их размещение оставляет желать лучшего. Представили? – Да, не хотелось бы получать такой букет. – Так вот примерно так и было с работами студентов. Линии ровные, пропорции соблюдены, но интересной задумки, души в проекте не хватает. Когда Эда, стоя на сцене, сказала, что я сыграл важную роль в её успехе, я был в шоке. Когда потом узнал от неё, что и в Турции, и в Италии она училась за наш грант, я пожалел, что перестал интересоваться студентами, иначе не позволил бы ей задержаться на год в Италии. Сразу бы пригласил присоединиться к нам. – Не думаю, что я бы согласилась. Я слишком грезила Италией, чтобы уехать оттуда так скоро. Это сейчас, оставшись без работы и оказавшись в Париже, мне хотелось чего-то нового, поэтому я рискнула согласиться. – Мне стоит опасаться, что ты сбежишь обратно. – Мне все ещё нужна зарплата, чтобы жить, так что, думаю, не слишком быстро. Хотя, когда я ехала в Париж, мечтала встретить француза, которые провёл бы мне экскурсию по Парижу. – Je ne suis pas français, mais je parle français. Et si tu veux, je te montrerai Paris la prochaine fois.* – Ты говоришь по французски? Я не поняла ни слова из того, что ты сказал, но это так красиво звучало. – Я сказал, что если захочешь, покажу тебе Париж, когда мы полетим туда в следующий раз. Как извинение за то, что забрал в Стамбул и не дал найти француза, – одновременно с его словами в моей голове звучат другие его слова о том, при каких обстоятельствах мы можем вернуться в Париж, так что мои щёки краснеют от смущения. И я не знаю, как скрыть это и от тёти, и от Серкана. – Это очень красивый жест с твоей стороны, Серкан, – вмешивается тётя, – наверное, это комплимент твоей семье, но у тебя прекрасное джентльменское воспитание. – Спасибо, Госпожа Айфер, но это скорее не родительское достижение, а частных интернатов. – Ты воспитывался там? – Да, после трагедии в семье, маме было очень плохо, она замкнулась в себе, в доме, в котором мы живём, а отец очень много работал. Он решил, что будет лучше, если я получу образование в частной школе за границей, где ничто не напоминает о семье. Вероятно там я и стал достаточно холодным человеком, у которого большие проблемы с доверием людям. – Мне жаль, что так получилось, – переплетаю наши пальцы под столом, надеясь, что это будет небольшой поддержкой, и верю, что тётя не видит, – хотя видишь, нам ты доверил часть себя, своей истории, значит не такие уж и проблемы. – У вас такая приятная обстановка, что создаётся впечатление, будто я здесь не впервые и мы знакомы не один день, а целую жизнь. – Искренность и теплота – две самые главные черты в людях, а совсем не деньги. Эда всегда так мне твердит, когда я жалуюсь, что мы живём не слишком богато. Именно поэтому она сделала все, что могла, чтобы здесь был так уютно. Все эти цветы, огоньки, а ты ещё не был у неё на террасе. Вот там точно не скажешь, что мы живём бедно. А какие букеты она делает, когда приходит ко мне в цветочный. Это настоящее произведение искусства. – Всё, тётя, прекрати, ты меня смущаешь. – Я лишь хочу сказать, что Серкан не ошибся. Ты точно умеешь создавать что-то с душой. И я, и родители очень тобой гордимся. – Я даже не сомневаюсь, Госпожа Айфер. А тебе, Эда, не стоит стесняться своих достижений, поняла меня? Я уверен, что у твоих родных есть множество поводов тобой гордиться. – У моих родных? Давай подумаем. Тётя гордится даже самыми маленькими моими успехами. Например, когда я получила высшую оценку у преподавателя, который их якобы не ставит. Родители, к сожалению, давно не рядом, они погибли, когда я была ещё ребенком, но да, они наверняка гордились бы мной. – Мне жаль. И конечно они гордятся, присматривают за тобой и восхищаются твоими успехами. – Спасибо. Формально есть ещё бабушка, но её гордость за меня мне точно не нужна. – Ладно, молодёжь, вы можете ещё посидеть, но я пойду спать. – Спасибо за чай, госпожа Айфер, было очень вкусно. – Приезжай ещё, – улыбается тётя, – всё, спокойной ночи ребята. – Спокойной ночи, – произносим почти одновременно мы. – А что с бабушкой? – Серкан заинтересованно смотрит на меня. – А бабушки для меня не существует. Когда родители были молоды, она не приняла маму, потому что та была из бедной семьи, и бабушка не захотела видеть такую членом своей семьи. – Бабушка богатая? – Да, но я никогда ни копейки у неё не возьму. Папа выбрал любовь. – Редкость для мира богачей. – Да, поэтому бабушка лишила его какой-либо финансовой поддержки. Типа выбрал бедную, вот и живи с ней в бедности. Когда мне было шесть, родители погибли от обрушения несущей стены в доме, где они отмечали годовщину свадьбы, – из глаз потекли ручьи слёз, но я не обращала внимания, – меня забрала к себе тётя, поменяла фамилию и стала воспитывать. Йылдыз – это девичья фамилия мамы. По папе я была бы Йылдырым. Бабушка тогда пыталась прибрать меня к себе, но тётя ей не дала. Вот такая моя семейная история. Серкан встал со своего стула, подошёл ближе ко мне, его пальцы коснулись моих щек, вытирая слёзы. – Не плачь. Больно, знаю, понимаю, я тоже терял самого близкого человека. Но посмотри, как многого ты добилась. Такая сильная. Такая умная. Такая красивая. Совершенно точно родительская гордость. Ты ещё станешь таким известным ландшафтным дизайнером, что бабушка будет кусать локти от зависти и жалеть, что не приняла твою семью. Все, иди сюда. Он поднимает меня на ноги, очень крепко обнимет, поглаживая по голове. Это так приятно, так успокаивает. – Спасибо тебе, спасибо за слова поддержки. А ты кого терял? Серкан садится на стул, усаживая меня к себе на колени. – Брата. Старшего брата, который был для меня самым лучшим другом. Есть одно место, которое помогает мне оказаться рядом с ним. Когда-нибудь я тебя отведу туда, если захочешь. – Конечно, очень хочу. А я тогда отведу тебя в цветочный, если ты захочешь. Мама очень любила цветы, там я чувствую, как будто она рядом. – Помнишь, мы хотели узнать друг друга поближе? Так что конечно хочу. Он улыбается мне, а я в ответ крепко его обнимаю. – О чём ты там подумала, когда я говорил про Париж, что так засмущалась? – смеётся он. – Так всё, уже поздно, тебя пора домой. Я встаю с его колен, и Серкан не хотя поднимается за мной следом. – Ты можешь переводить тему и выгонять меня из дома сколько хочешь, но я знаю о чём ты думала. Я тоже об этом думал. – Сейчас ты дошутишься и я даже не пойду тебя провожать. Выход там, – указываю я рукой в нужном направлении. – Как скажешь моя госпожа. Он уходит, несколько раз оборачиваясь, ожидая, что я передумаю. Но я до последнего стою обиженная. Когда слышу скрип калитки, всё-таки срываюсь с места и застаю Серкана около его машины, уже успевшим открыть дверь. Захлопываю её и целую парня. Так нежно, медленно, он пытается углубить поцелуй, но я отстраняюсь, чтобы не потерять голову и не снять с него рубашку прямо на улице. – Я просто вспомнила, что ты не уснёшь без моего спокойной ночи. Так что спокойной ночи, Серкан Болат. – Спокойной ночи, Эда Йылдыз. Хотя не думаю, что смогу уснуть после такого. Может прямо сейчас в Париж? – Не так быстро, Серкан. Не так быстро.