Дель Арте

Он умирает в старости. Такая редкость для человека его деятельности, его свершений и его дел, но он слишком умён, чтобы быть пойманным, остановленным или убитым. (Но, в самом деле, быть единственным оставшимся Предвестником — не то, чего он ожидал, если он будет честен сам с собой). Его жизнь заканчивается в снегах Снежной, холоде и ночи без звёзд. И его жизнь начинается заново во вьюге не менее холодного севера другого мира. Он не плачет, когда рождается; он не ведёт себя, как ребёнок должен был бы; он не собирается начинать жизнь с чистого листа. Он посвятил свою жизнь науке, исследованиям, и открыть новую книгу своей жизни в неизведанном и другом мире — это благословение его Царицы, он не сомневается в её милости. Его зовут Михаил, но это имя столь же незначительно, как его родители, как старшие братья и младшие сестры — он знает, кто он есть, кем был и кем будет долгое-долгое время. (Дотторе не чужды изменения. В конце концов, он клонировал себя более двадцати раз, зная, что не всегда его молодые версии ладят со старшими. Он меняется, как это свойственно человеку, и только его страсть, его жизнь, его безумие остаётся неизменной — наука). В этой жизни у него более мягкие черты лица, нет острых зубов и морщин, к которым он успел привыкнуть. Нет ни светлых волос, ни красных глаз — абсолютно нормальные каряя радужка и каштановые волнистые волосы. Человек, который мог бы неплохо затеряться в толпе — он улыбается этому, и отражение уже больше напоминает его самого. Его не волнуют люди, с которыми он связан кровью, его не волнует учёба, которую он считает посредственностью, его не волнуют законы этой страны, когда он возвращается домой через день или два, когда он ловит других детей, младше и слабее его тела, когда небольшая капелька крови остаётся на подошве его ботинок — он слишком очарован этим миром, чтобы останавливаться. Они называют это причудами. Он же считает это мутационным геном; вирусом, что заразились большинство человечества (и, о Архонты, он был в таком неописуемом восторге и шоке, когда узнал, что население этого мира исчисляется в миллиардах); то, чего бы он предпочёл избежать. Как ни странно, среди своей семьи из пяти детей, он — единственный, кто не получил причуду. Ни реставрация со стороны отца, ни преображение неодушевленных предметов своей матери. И он вздохнул с внутренним облегчением, хотя жалость других его раздражала. (Любой человек его первого мира мог испытывать к нему, что угодно, кроме жалости). Его физическому телу тринадцать лет, когда он исчезает в снегах, окрашенных красным, обвиняя во всём диких животных. (Младшие сестры этой семьи далеко не убеждены, потому что животные достаточно умны, чтобы избегать его, в отличии от людей). Оттуда начинается его путь вдоль Алтайских гор на юг и по равнинам Монголии. Он зарабатывает себе репутацию, не особо беспокоясь об этом и даже не всегда скрывая лицо — он достаточно изворотлив, находчив и умён для любого сотрудника международного розыска. Китай встречает его с историей, наполненной чем-то похожим на владения Гео Архонта, но, в первую очередь, место рождения и распространения гена сверхсил — он идёт по его следу, прыгая по ступеням из черепов, вальяжно и игриво, никогда не останавливая себя перед научным открытием. Конечно, его пытаются остановить; конечно его пытаются поймать (и даже убить, если говорить о людях из теней, к которым он привык намного больше, чем к разноцветным героям); конечно, никому из них не удаётся его даже затормозить, не говоря уже о попытках воззвать к его эмпатии и состраданию, которые он потерял где-то между первым и третьим своими кибернетическими аугментациями. Конечно, однажды его спросят об имени, без какого-либо желания оставлять ему имя Доктора, достойной профессии, к которой он не имеет никакого отношения. Он задумывается об этом, длинная серьга с синтезированной взрывчаткой качается в такт с его наклоном головы, когда он смотрит на одного из про-героев подпольного мира между яркими улицами Южной Кореи и новогоднего праздника. Снежинки обрамляют его волосы и он улыбается, не собираясь изменять самому себе. — Дотторе. Потому что это имя, которое ему дала Царица, и он будет чтить её в этом маленьком жесте поклонения, не делая ничего более конкретного, что должен был бы. Забавнее всего, как правоохранительные органы некоторых стран, где он бывал, стараются скрыть его рецессивный ген причудности — это довольно иронично, если бы кто-то спросил его. Люди продолжают цепляться за кем-то когда-то выдуманные расстановки, чтобы сохранить их хрупкий разум в покое. Как… скучно. Очень скучно. И почти заставляет его хотеть заявить на весь мир, что он выше любого из них, разрывая их бумажные эго… но, опять же, он умнее этого. Просто маленькие слабости старика в теле юноши. В солнечной и многолюдной Индии, напоминающей ему времена в Академии, он встречает девушку, чистую и безумную, влюблённую в исследования не меньше, чем он, пускай и с довольно ограниченной темой. Он берёт её с собой, потому что, хотя его последователи, которых он не просил, довольно полезны, но нет никого, кто бы разделял его страсть. (Они поклоняются ему; целуют землю, по которой он ходит; готовы отдать свою жизнь за него — Дотторе не может сказать, что не приложил к их поведению свою руку, но ему нужно как-то поддерживать свои множащиеся лаборатории в чистоте и порядке, без клонов самого себя). К сожалению, его пути с Ари были не долгими, но продуктивными. Её смерть послужит высшему благу, когда он держит ребёнка с золотыми глазами и каштановыми волосами. Он надеется, что этот эксперимент ответит ему на вопрос, зависит ли ген причудности от отсутствия у обоих родителей причуд. (К несчастью, это не так, и он выбросил ребёнка, пока был в Японии, вздыхая над неудачей и поправляя чумную маску, которую привык использовать в азиатских странах). Он встречает человека, которого больше всего хочет препарировать здесь и сейчас — он уверен, что мужчина чувствует его кровожадность, но ничего не может с собой поделать от чистого восторга, который не испытывал годами. Все За Одного — тот человек, которого он хочет видеть на своём медицинском столе. (Все За Одного никогда не признается в этом никому, кроме себя самого, но «чокнутый учёный», которого он так долго искал — это больше, чем он готов переварить, и поэтому он одномоментно решает не предлагать ему сотрудничество. Дотторе — это человек, с которым готов сотрудничать только второй истинный и самоубийственный безумец. И Все За Одного не считает себя таковым). У Дотторе есть репутация, которая существует отдельного от него самого, когда он даёт себя поймать полиции Японии. Он смотрит за стекло-зеркало, зная, что там скорее всего тот самый начинающий детектив с причудой детектора лжи. Дотторе планирует так сильно замудрить следствие, как это возможно, отвечая правду, но думая о своей первой жизни. Этот мир столь невероятно абсурден, что он начинает чувствовать себя в нём всё лучше и лучше, чем больше у него исследований и возможности надоедать своим преследователям. Он сбегает через парадные двери, поправляя свой белый халат и улыбаясь в камеру, прежде чем надевает маску, исчезая в милях и морях от японского архипелага. С про-героем Номер Один что-то не так, когда он впервые встречает его в Соединённых Штатах, интуиция Дотторе отточена настолько остро, что он ищет и ищет, в чём неправильность этого человека, как акула идущая на след крови, его собственные ботинки хрустят щебнем от взрыва и хлюпают кровью, когда он представляется мужчине в синем и красном. Ох, как лестно, этот мужчина не улыбается, глядя на него. Конечно, даже Всемогущий не может поймать его, если хочет остановить ещё два взрыва, которые он оставил на таймере в три и семь минут. Он сегодня щедрый, потому что в его руке тонкий шприц с украденной кровью и его ждёт долгожданное раскрытие чужих тайн и успокоение собственной мании. Ох, это потрясающе, — думает он, глядя на запутанную цепочку ДНК, внутренне смеясь; его глаза загораются призрачно-красным, а волосы дико взъерошены и криво обстрижены, когда он зачёсывает их назад. Ему нужно больше. Проходит ещё десять лет прежде чем он получает также кровь Все За Одного. Он не вмешивается в битву двух старых врагов посреди Камино, это не его дело, но он выходит в конце, уже украв кровь и смотря на тощий бледный Символ Мира, он вежлив, кто бы что ни говорил, поэтому клонит голову в благодарности и улыбается, сняв маску. — Приятно иметь с вами дело, — говорит он также в сторону Все За Одного, определённо не пощажённого временем (Дотторе думает, что мог бы исправить его лицо и повреждения внутренних органов, но его никто не приглашал). Конечно, он исчезает также легко, как и пришёл, его лёгкий смех заставляет столпы двух миров, светлого и тёмного, содрогнуться. — Что же, а теперь пора посмотреть, смогу ли я создать Бога ещё раз? (Этот мир полон чудес и кошмаров, и одним из них определённо является злодей без жалости и сострадания — Дотторе; чьи жертвы исчисляется в десятках тысяч за последние двадцать пять лет, и, хуже всего, это сделано без причуд).