Прощение

      Кацуки стыдно.       Он уже выпустился из старшей школы и был молодым героем, набирающим популярность – его необычная подача себя быстро заинтриговала окружающих.       Дело не в этом – ему было стыдно перед Деку.       Их пути разошлись еще в средней школе, когда Деку после издевательств сдался и даже не пришел на вступительный экзамен в Юэй. Он слышал о нем только то, что Деку стал, вроде, дизайнером – делал костюмы для героев.       Он искренне хотел извиниться. Ему пришлось столкнуться лицом с реальностью и наконец-то вытащить голову из жопы только тогда, когда в новом классе он обнаружил себе равных: ребят с такими же яркими причудами, одно существование которых только пошатнуло у Кацуки убеждение, что он великолепен и один единственный такой в мире.       Он менялся; менялось и его отношение к Деку. Постепенно он даже пришел к мысли, что Деку, оказывается, не сильно-то хуже него – ему занижали оценки, просто чтобы эго Бакуго не страдало. Он просто был слаб физически, но по уму был равен ему.       И, черт подери, ему хотелось извиниться.       На звонки и сообщения Деку не отвечал, так что помимо номера у тети Инко пришлось спросить его адрес.       Он чувствовал себя каким-то сталкером, стоя перед чужой дверью. Будет неудивительно, если задрот просто увидит его, охренеет и хлопнет дверью прямо перед лицом – он бы сам не сильно обрадовался таким нежданным гостям.       Однако... попробовать стоило, и он постучался.       Сердце от волнения забилось быстрее, когда дверь открылась, и в проеме стало видно зеленые кудри. Деку, тем не менее, не выглядел сильно удивленным его визитом.       – Что нужно?       Голос у него тоже не сильно изменился – мелодичный, приятный, хотя сейчас и холодный.       Кацуки неловко переминался с ноги на ногу, оглядывая Изуку.       – Я... поговорить хотел. Про то, что было.       Деку вопросительно поднял бровь.       – В смысле, про среднюю школу.       Изуку странно на него посмотрел, а затем вздохнул – неясно, устало или раздраженно, – и просто скрестил руки на груди, оперевшись на дверной проем. Кацуки счел это сигналом-разрешением и начал говорить.       – В общем, хотел извиниться... за то, что делал. Это, наверное, тупо сейчас говорить, но я правда был полным ублюдком, я это понимаю... Мне жаль, что ты терпел такое отношение к себе. Поэтому... пожалуйста, прости за это всё, ладно?       Деку молча выслушал, в ответ лишь пожав плечами:       – Ну, радует, что ты хотя бы осознал это, для начала, – он слабо хмыкнул. – А насчет остального – я уже давно принял эту ситуацию, да и мы оба выросли.       Внутри у Кацуки начала теплиться надежда.       Он неловко гладил себя по шее и затылку, глядя куда-то в сторону, все еще стесняясь:       – Тогда... может, мы могли бы попробовать... снова начать общаться? – он наклонился вперёд, тоже оперевшись рукой на дверной косяк. – Спустя столько лет это будет сложно, но...       – Каччан, ты, по-моему, немного не понял.       Он остановился, растерянно глядя на Деку – он выглядел удивленным, хотя и хмурился. На некоторое время стало тихо, пока Деку не заговорил снова:       – "Принял" не означает "простил".       Он со спокойным лицом перекрыл путь внутрь, щурясь на то, как Бакуго опирался на его дверь:       – И я не помню, чтобы приглашал тебя внутрь.       Дверь громко хлопнула, закрываясь, и Бакуго остался один, рассеянно смотря на гладкую деревянную поверхность перед собой.