Часть 5
30 октября 2022 г., 19:24
Хепс прожила у Гошеа пять дней. Девушка чувствовала себя крайне странно и потеряно. Было непривычно осознавать, что какого-то куска событий не хватает в голове. Из-за этого она никак не могла понять, за что ее выбросило обратно, что теперь хотят казнить. Что такого могла сделать Психея, в свое время сама решившая прыгнуть в бездну, что все пошло совсем не так, как надо.
Девушка не боялась смерти, не боялась и бездны. Узнав о том, что ее брат станет отцом, она без колебаний и в тот же вечер шла молить Пап и Мам о том, чтобы отправить ее. Это далось нелегко, но Хепс приложила достаточно усилий, получив заветный титул и сохранив отца своему племяннику. Психея была уверена, что не так уж много видела и знала в жизни, чтобы так за нее цепляться. Мир продолжит существовать без нее. Даже наоборот, миру будет лучше без нее, ведь Шахна продолжит жить. А пока жив Шахна — мир находится в гармонии.
Шагас бесконечно долго размышляла о том, что ей сейчас делать. Нужно жить под другим именем и в другом месте, — это точно. Но основной целью было другое. Хепс не могла перестать думать о брате. О его ребенке. Девушка верила, что должна его вытащить. Сама же выбралась, значит, есть шанс, что Яхи жив. Довольно большой. Только на этой идее она еще не сошла с ума. Только на ней и хотела продолжать жить.
— Остынет же, — послышался голос сквозь раздумья.
— М? — подняла глаза, опомнившись.
Она сидела за столом, дома у лесничего. Какая-то похлебка на столе, обеспокоенный взгляд карих глаз.
— Простите, — неловко улыбнулась и принялась за еду.
Новый мир сильно отличался от старого. Здесь не существовало института семьи, какой был две тысячи лет назад, до войны богов и людей. Тогда человечество имело маму, папу, дедушек и бабушек, могло выбирать правителей, ездить на машинах и верить в разных создателей. Теперь у каждой страны свой один вечный монарх, потомок героя войны. Детей выращивают в общинах старики, пока биологические папы и мамы могут даже не знать имен друг друга и заниматься развитием мира. Такой порядок касался всех, хотя в храмах было немного иначе. Храм не считался общиной. Да, там были старики, но больше все же молодых. Десятки девушек называли Мамами, а парней Папами. Мамы и Папы работали при храме. Такие вырастили и Хепс с Яхи. Единственное, что давало им стопроцентную гарантию, что они и правда дети одной женщины — они похожи как две капли воды.
Этого было достаточно, чтобы Хепс привязалась к этому парню. Хотя привязанность порицалась обществом, будто болезнь. Люди однажды сильно обожглись, дав богам силу своей верой. Люди давали власть даже своим возлюбленным, от чего потом страдали. Но не теперь. Теперь мир «свободен».
— у вас есть дети? — вдруг выдала девушка, опуская ложку в суп. — Биологические.
— Кто ж знает, — рассмеялся и плюхнулся в кресло у камина. — Может и есть.
— Разве это не странно? — чуть нахмурилась, но даже не моргала. — У меня был брат… я считала его своей второй половиной. Он был для меня всем.
— Как вы познакомились? — добро поднял взгляд.
— Позна…комились? — удивилась. — Мы росли вместе.
— А, из одной общины, — кивнул. — У меня тоже был товарищ оттуда, кто знает, куда его жизнь занесла, мечта у него была, — задумчиво протянул.
— Мечта? — подняла глаза.
— Да, — улыбнулся, явно всполошив старую память, — хотел создать технологии, какие описаны в книгах о прошлом человечестве.
— Разве же такое возможно? — сильно удивилась.
— Вот все ему так и говорили, — рассмеялся. — Черт его знает.
Девушка тихонько усмехнулась, продолжая есть. Как забавно. Технологический процесс невозможен. Проблема в том, что после войны изменилось слишком многое. От экосистемы до ядра планеты, от биологии человека до примитивно того, что теперь магия была реальна. Ею обладало подавляющее большинство людей. Исключения составляли жрецы. В конце концов, боги теперь отбросы и последнее место в иерархии, а те, кто за ними смотрит — не очень-то и лучше их самих. Самые бесполезные люди в обществе.
Хотя Хепс не считала себя бесполезной, а кого-то другого полезным. Ей было все равно. Всю жизнь она смотрела только на себя и Яхи, а жили они далеко от каких-то городов. Дети, принадлежащие друг другу и миру. Ей было известно о возможностях других. Да тот же Гошеа. Он особо ничего не делает, но пламя горит без дров, а в доме равномерно тепло. Дождь отчего-то обходит его хижину стороной. Да и табак горит в трубке без спичек.
— Надо найти его, — снова выпалила Хепс, сама того не поняв.
— Кого? — буркнул в полусне.
— Венедея, — вдруг, ответила и резко подняла голову, уставившись куда-то вперед. — А? — не могла осознать поизошедшего.
— Венедея? — не особо удивился старик. — А, так вот зачем ты в лес пошла? — улыбнулся. — Тогда понятно все.
— Простите? — откровенно сбита с толку.
— Ну капитан же? С порта в Маиделе, — пояснил.
— А, да, — вдруг улыбнулась и коротко рассмеялась. — Знаете его? — добро.
— Да нет, один раз пересекались, о нем больше слухов ходит, чем елей в этом лесу, отсюда и знаю, — хохотал. _ Хорошо, что вспомнила, — кивнул.
«Так есть капитан судна с таким именем? Но зачем он мне? Не понимаю. Весь этот бред начался после моего возвращения», — стала размышлять. «Маидель и правда недалеко отсюда, наверное, два дня пути. Может… и правда сбежать?» — замерла, даже казалось, что дыхание затаила. Вроде неплохая идея. «Можно поехать в Хцану, там в Есселе есть библиотека, посвященная войне. Может, там получится собрать информацию по печати, а там и сломать ее. Ты только дождись меня, брат», — дрогнула. На глаза накатили слезы, они начали медленно капать в тарелку. Дыхание сбивалось. Вдруг Хепс просто заплакала навзрыд, что тут же напугало старика. Она очень сильно скучала по Яхи, без него даже физически было больно.
— Что с тобой? — подскочил и тут же подошел, не зная, куда себя деть.
— Яхи, — захлебывалась, — я хочу к Яхи, — зажмурилась и зарыыдала в голос.
Старик опешил, но мягко положил руку ей на плечо, осторожно похлопывая.
Найди Венедея и приведи его сюда. Тогда ты будешь жить. Тогда ты увидишь своего брата. Чей-то размытый образ в голове, распознать только белую макушку и края широких плеч. Голос словно искаженный, сломанный. Истерика тут же отступила, взгляд потух.
— Надо найти его, — повторила уже привычную фразу, после чего зашагала к двери, ни на что не оборачиваясь, даже на зов Гошеа. — Надо идти, — вышла из дома.
В кожу тут же снова впивались камни и веточки, тело замерзало, но она будто этого не чувствовала, слепо шагая вперед.
— Постой, Ита! — пытался поспеть за ней, но задержался на пороге, обуваясь. — Погоди! — хромая, пытался успеть. — Там же звери! К тому же, очень холодно! — вытянул руку, будто это поможет.
Однако, Хепс только набирала скорость. Наконец, перешла в бег и совсем скоро скрылась во тьме теса. Лесничий притормозил, оперевшись на свои колени, тяжело дышал и смотрел на место, где она была минутой ранее. Старик выглядел жутко взволнованным.
Тем временем, Хепс продолжала бежать. Иногда спотыкалась о корни, иногда проваливалась в ямы и опавшую листву. Слышала треск насекомых, видела убегающих мышей и лисиц. Но не останавливалась. Кожа уже местами покраснела, ноги будто побелели. В огромном темном лесу не было даже ветра, абсолютная тишина. Ее нарушал хруст сухих листьев от ее шагов и грохот от падений. Уже вся в ранах, запачканная и замерзшая, не тормозила. Ее глаза выглядели крайне уверенными, но голодными.
Вскоре она споткнулась снова, как и сто раз до этого, но подняться уже не вышло. Сознание оставило непослушное тело. В бессознательном состоянии Хепс видела всякие картинки. Бредовые, и все же. Голова издевалась над хозяйкой.
Сердце начинало болеть. Двадцать лет отроду, не видавшая большой жизни или чего-то особенного. Она лишь маленькая Хепс, у которой есть только брат. Она не претендовала на большее и не искала его. Шагас думала, что хотя бы умрет достойно, положив свою жизнь на поддержание мира. Но ничего не вышло, и что дальше. Эти проблемы казались ей нерешаемыми. а судьба беспросветной тьмой. Лучше бы она и правда умерла в той бездне.
Очнулась девчушка на утро. Около одиннадцати. Психея попыталась встать и осмотреться, но тело казалось каменным. Все замерзло и отекло. Кожа начинала шелушиться, а стопы голубеть. Губы потрескались и порвались, обрисовывая единственные яркие краски на бледном лице. Девушка тяжело откашлялась и осмотрелась. Лес, куда не глянь. Как она снова тут оказалась, куда опять идти. Плечи дрогнули.
