Аяс

      Лето было в зените. Ему четырнадцать, а мир такой огромный, что планетка на окраине кажется такой тесной…       В этом районе ещё не дошло до сезона сухих и жарких ветров, но и дожди уже были через раз. Их сектор отвечал за зерновые культуры, и поля тянулись на километры вокруг.       Солнце палило с самого утра, и к обеду на единственной асфальтированной дороге, ведущей к аэродрому, можно будет плавить подошвы старых кроссовок. Но планы были другие. Он ещё утром оттащил в который раз отремонтированный скутер ближе к полю, завалив ветками, чтобы незаметно смотаться из дома и рвануть на нём к заброшке. Всё веселье будет там, уж он постарается.       Вчера прилетел брат, как и обещал, вернулся до осени, а значит, сегодня будет ужин с родственниками. Но не в ужине дело! Шашка! Дымовая, настоящая! Брат привез, знал, чем порадовать. Он вертел металлический шарик пальцами в кармане и не мог дождаться, когда уже можно будет свалить.       Дома суета, с кухни тянет запечённой картошкой с сыром. Он то и дело заглядывает в окно и смотрит на бесконечное синее небо, пока брат не говорит улыбаясь: «Иди, я прикрою». Дважды повторять не пришлось, он вылетел на крыльцо, разом перепрыгивая через четыре ступеньки, и пронёсся, поднимая пыль, по тропинке к полю. Дыхание то и дело сбивалось, вот-вот начнёт колоть в боку, но сейчас он самый счастливый подросток на планете.       Скутер завёлся со второго раза, он летел, стоя на подножках, ужасно хотелось отпустить руль и раскинуть руки, но надо было его потуже затянуть, чтобы вытворять подобное. Вдоль узкой дороги горячий ветер волнами гладил колосья, трепал отросшие волосы и футболку, с запада тянулись мелкие перьевые облака. Все наверняка уже там и если они опять без него весь заряд на банки потратят, то хрен им, а не шашка! Справа в поле что-то мелькнуло, не понятно, что, но как будто там кто-то стоял. Он обернулся и чуть не свернул на обочину, но вовремя выровнял скутер.       Никого.       Только колосья покачивались, поэтому он тут же забыл об этом, вернувшись к более важным делам.       Прерывистое гудение мотора отразилось от единственной уцелевшей стены, поговаривали, что когда-то это был пропускной пункт, но сейчас остался только высокий заросший фундамент и несколько несущих колонн. Ещё, каким-то чудом, сохранилось крыльцо с навесом. Это был неизменный ритуал: зайти нужно было через него, как через главный вход, и не важно, что стен вокруг нет.       Он спрыгнул с подножек и оставил перегревшуюся железяку у ржавых ворот.       — Приехал, приехал! — мальчик, лет девяти, дернул старшую сестру за майку и побежал навстречу.       Лура быстро кинула мяч в кольцо шины, подвешенной между двух колонн, и тоже побежала за братом под возмущённые возгласы оставшихся двух игроков.       — Эй! Так не честно! Я отвлекся, а ты кинула!       — А ты больше отвлекайся и вообще счёт не сравняешь! — крикнула она через плечо и спрыгнула с фундамента в жухлую траву.       — Забей, потом доиграем, — один из соперников тоже сорвался с места и побежал следом.       Мяч подскочил несколько раз и, покачиваясь, затих, пока игроки окружали главного поставщика всего, что классно взрывалось.       — Настоящая?       — Ага, даже символ есть.       — Дай посмотреть!       — Только не поворачивай, а то…       — Рванёт?       — Да вроде не должна.       — Может, она учебная?       — Да убери ты руки! Не видно!       Одним неосторожным движением узор на сфере соединился и щёлкнул. Вся шайка вздрогнула и застыла. Пять секунд.       — А теперь рванёт?..       Он выхватил шашку из чужих пальцев и швырнул со всей силы в поле. Та начала шипеть ещё в воздухе, оставляя за собой хвост плотного белого дыма.       — Дымит… Хах… Смотрите, дымит!       — Я же говорил, настоящая!       Несколько восторженных взглядов проследили, как металлический шарик шпокнул и из того места, где блестящая сфера приземлилась, повалил дым.       Пока маленькая толпа, ликуя, стала пробираться ближе, он довольно улыбался, наблюдая, как золотые лучи пробиваются сквозь клубы белого тумана и подсвечивают силуэты в колосьях. Эту картинку он запомнит навсегда.       Но тут боковое зрение выхватило ещё одну фигуру. Значит, не показалось.       Он резко повернулся, и они на секунду встретились взглядами, даже мурашки по рукам пошли, а потом чужак с места рванул в поле.       — А вот нихрена! — азарт вспышкой разгорелся, и он побежал следом.       В кроссовках уже было полно соломы, они петляли по рыхлой земле среди высоченных колосков, ни один не желал уступать. Заброшка осталась позади и скрылась из вида. В ушах грохотал пульс, слышно только собственное дыхание и шелест, как кто-то бежит впереди, мелькая и стараясь скрыться.       — Стоять!       И тот неожиданно остановился, словно упёрся в невидимую стену. Всё, дальше бежать некуда, локация кончилась — это граница.       Хаган не успел затормозить и на полном ходу врезался ему в спину, ударяясь лбом о затылок и клацая зубами, оба полетели на землю, обдирая ладони, но боли почему-то не чувствовалось. Он приподнялся на руках, наконец-то можно было его рассмотреть. Ну точно не отсюда, кожа слишком бледная, а местное солнце поджаривало за пару часов. Тёмные волосы, светлые глаза, вроде бы ровесник… Лицо у него было слишком правильное, словно с рекламного ролика, если бы он улыбнулся, то наверняка бы мог похвастаться ровными белоснежными зубами. Но сейчас он выглядел очень испуганным, будто его застукали на месте преступления, на которое он вернулся.       — Ты… — Хаган всё ещё загнанно дышал, так быстро от него ещё никто не бегал. — Ты кто такой?       Парнишка поёрзал под ним и начал переворачиваться, даже не запыхался особо, как будто такой марафон для него плёвое дело. Руки пришлось убрать и даже привстать, чтобы тот смог выползти из-под него, повернуться и сесть.       — Тебе не понравится ответ… — он отряхнул руки от пыли и смахнул землю с подбородка.       — А ты попробуй.       Хаган сел рядом на пятки, упираясь коленями в колючую сухую траву и почесал содранную кожу. Глаза были ужасно знакомыми, он точно его знал, поклясться мог, что они уже где-то встречались, вот только где?       Озарение настигло так внезапно, ударило прямо по центру и выбило его из хрупкого мира, которого уже давно не было. Пейзаж вокруг стал рассыпаться на пиксели, растворяясь в цифровом пространстве. Небо, заброшка, друзья, дом… Ничего этого уже нет.       — Отто?..       Ответа не последовало, вместо этого собеседник сильно зажмурился, ухватившись за что-то невидимое обеими руками на затылке, с силой дернул и рассыпался на светящиеся частицы, как и всё остальное.       Сон прекратился мгновенно. Его выбросило в реальность стремительной каруселью и швырнуло на кровать из свободного падения. Хаган очнулся рывком, будто пробуждение его не остановит и он продолжит падать дальше.       Иллюзия почти не отличается от обычного сна, разве что менее сумбурная и больше состоит из воспоминаний, поэтому выглядит такой настоящей.       Пилот сел, голова немного кружилась, а ощущение, что всё вокруг искусственное, до сих пор витало в воздухе. Он опасливо ущипнул кожу на предплечье — больно. Значит проснулся. Пульсар показывал пять часов утра, Отто в каюте не было. Вчера они немного выпили, когда вернулись, а потом до ночи перетаскивали цветы из его каюты в будущую оранжерею, после последнего захода напарник на автомате приплёлся к нему, но до своей кровати не пошёл и вырубился прямо в кресле.       — Ну ты и мразь, Первый… — внутри медленно закипало негодование вперемешку со злостью. — По-хорошему же просил!       Даже технику не рекомендуется отключать от питания во время работы. Отто сжимал два провода трясущимися пальцами, стараясь выровнять дыхание и не мог заставить себя отпустить их. Он только что просто оторвал кабели от микропортов и пока не понимал, где находится. В воздухе висели несколько светящихся файлов, один из которых был всё ещё запущен. Обоих пилотов отрезало от локации и выбросило обратно без плавных загрузок и времени на адаптацию, в голове была такая каша из кодов, что даже цвета вокруг казались цифрами. Хотя у Хагана, скорее всего, не так, не он же был подключен, Отто использовал слияние как проводник и воспроизводил его воспоминания во сне. У иллюзиона были свои примочки для более щадящего режима, но первый пилот имел уникальную возможность подключить себя напрямую и активно ей пользовался. Как и сегодня. Программа недавно обновилась и в этот раз сама предложила ему возраст модели на основе его внешности. Дубликатам не довелось побыть детьми, поэтому Первый скорее из любопытства решил попробовать.       Когда он наконец-то заставил себя разжать пальцы и обнаружил, что сидит на полу в своей каюте, ощущение чужой злости эхом прокатилось по коже.       — Сирена, убери это… — черные шнуры попадали на пол и поползли вверх, наматываясь на катушку за панелью в потолке.       Отто пересилил себя и встал. Переживать бессмысленно, перед смертью не надышишься, но спокойнее от этого почему-то не стало. А когда дверь открылась и Хаган шагнул через порог, пульс подскочил так, что зазвенело в ушах.       Ну всё. Доигрался.       Таким злым второго пилота он давно не видел.       Но, прежде чем напарник в очередной раз взорвался гневной тирадой о личном пространстве и содержимом его головы, Отто успел ткнуть в плавающий квадратик файла. По каюте мгновенной вспышкой разлетелась проекция: нарисованные звёзды и домики, словно ожившая картинка из детской книжки. Помещение озарила подсветка в тон, и нарисованное звёздное небо проваливалось в потолок. Второй закрыл рот, сжал губы в тонкую линию и медленно покачал головой: он знал картинку слишком хорошо.       — Это… Подло.       Первый кивнул. Да, он полностью согласен, что манипулировать счастливыми детскими воспоминаниями — это ниже некуда. Но нужно было как-то остановить назревающей конфликт, в котором не нашлось бы победителя, они просто подрались бы, в лучшем случае.       — Я же не лезу к тебе в голову…       — Там нечего смотреть.       — На жалость не дави, — Хаган огрызнулся, рассматривая потолок. — И как далеко ты уже забрался? Стой, не отвечай, не хочу знать.       Нарисованные звёзды плавали по каюте, как блёстки в огромном снежном шаре. Второй тяжело вздохнул и медленно развернулся к двери, шаркнув по полу домашней обувью. Отто не сдвинулся, но запаниковал, что если он сейчас выйдет и пропадёт на несколько дней? Или вовсе не захочет возвращаться.       Внутри похолодело. Стало реально страшно. Последний раз, когда они серьёзно поругались на эту же тему, Хаган оставил браслет и две недели шатался непонятно где. Второй дёрнул плечом, видимо, почувствовал отголоски через резонанс.       «На зубастую птицу с одним ножом ему значит не страшно, а тут нервишки заиграли?»       — Щас вернусь… — Хаган почесал затылок и слегка пнул дверь, потому что та вовремя не отъехала. — Не могу эту информацию на трезвую воспринимать.       — Угу.       — Всё покажешь.       — …       Как только дверь за вторым пилотом закрылась, Отто рванул к раковине: нервы тугим узлом стянули желудок и содержимое уже просилось наружу. Он врубил ледяную воду и сунул голову под кран, но не помогло, его всё-таки вывернуло. Уши заложило и стало слышно, как грохочет пульс, подскакивая, будто он только что пробежал марафон, а потом резкое остановился.       Надо было так тупо спалиться… Полтора года, ни намёка, а тут всё разом — хлоп, и накрылось! Отто сплюнул вязкую слюну и подставил лицо под холодный поток. Может, напарник с самого начала был прав и он всё-таки наркоман? Первый упёрся руками в края раковины и заглянул в зеркало: круги под глазами тут же нарисовались, как и неестественная бледность.       «А потому что нехрен по чужим воспоминаниям шариться, свои надо иметь!»       Но своих не было, а воспоминания Второго были совсем рядом и такими яркими, что невозможно удержаться. Он и без того первые полгода знакомства себя по рукам бил, а потом случайно словил один момент и сразу сдался: слишком хорошо, чтобы отказаться. Дверь в каюту открылась, но из-за шума воды её не было слышно. Второй вернулся с уже открытой бутылкой чего-то крепкого и сел на пол, перед кроватью, разглядывая обширную библиотеку моделей своих воспоминаний.       Отто прошёлся полотенцем по волосам и вышел, мысленно готовясь к щедрой порции осуждений. То, что это не нормально, он и сам мог себе сказать, а вот остановиться не мог. У него даже расписание было, в какую фазу сна можно беспалевно рыться в чужой памяти, а в какую лучше не соваться.       Он кинул влажное полотенце на скомканное одеяло и сел рядом, наблюдая, как напарник листает содержимое папки, которую он никогда не должен был увидеть.       — А модели людей не пробовал делать? — Второй передал бутылку, совершенно не интересуясь, будет ли пить первый пилот. — Или только иллюзии делаешь?       Отто вздохнул, но бутылку взял, сделав один большой глоток и тут же сунул эту дрянь обратно, заходясь кашлем от крепости.       — Нет… Кхе! Боюсь, что… Кхе!       — Что не получится? — Хаган тоже сделал глоток, но лишь слегка прищурился, не такое уж крепкое.       — Наоборот, — Пилот перехватил у него жестом папку и открыл ещё один подраздел, где были другие проекты, созданные на основе всего, что Отто успел узнать за время путешествий по вселенной. — Боюсь, что построю себе там целый мир и совсем уйду в него с головой.       Хаган молча посмотрел на зависшую в воздухе огромную папку с файлами. Даже думать не хотелось, сколько часов этот ненормальный туда вбухал.       — Хотя… — голос уже слегка сменил интонацию. — Один раз пробовал.       Крепкий алкоголь был для него под запретом, потому что напоить первого пилота плёвое дело, а сейчас, когда желудок точно был пуст, градусы ударили быстро и сразу в голову. Он отмахнулся от парящей рядом с лицом звёздочки и вытащил нужный файл.       — Я делал внешность для Сирены, но так и не доработал, — Первый раскрыл док и перед ними появилась голограмма девушки с длинными волосами, в лёгком летнем платье и безмятежной улыбкой, словно она вышла прогуляться по морскому берегу, а не бороздила космические просторы в качестве голосового помощника и искусственного интеллекта корабля.       Второй присвистнул и двинул бровями.       — Смотрю, кому-то было одиноко? — он слегка ткнул Отто локтем в бок, но тот намёка не распознал и ответил прямо.       — Да… Надоело говорить в пустоту и я подумал, что было бы неплохо видеть её, — он махнул перед собой рукой, та прошла насквозь и модель растаяла в воздухе. — А потом она нажаловалась моему врачу, заблокировала систему управления полётами и вот ты здесь, а я воссоздаю моменты из твоей памяти — приехали! — на этой ноте Отто хотел откинуться назад и упереться спиной в край кровати, но та была чуть дальше, и он просто завалился на пол.       — Кажется, кому-то хватит.       — А ты ведь тоже пробовал… — пилот проговорил не совсем внятным языком, не поднимаясь с пола. — Дважды.       — Что пробовал, ты о чём?       — О моей голове, — он потыкал указательным пальцем по виску. — Ты дважды пробовал смотреть мои воспоминания, но неудачно, так что, это не «заповедь» о личном пространстве тебя останавливает. — Отто прищурился и продолжил давить, пристав на локтях. — Ты что-то увидел, и передумал лезть дальше. Что это было, а?       Хаган сглотнул. Попал прямо в точку.       — Не помню, — он отлично помнил.       — Колись уже…       Второй постучал пальцами по бутылке: напоил на свою голову. Чтобы со стороны заглянуть в память напарника, иллюзион не нужен, слияния вполне достаточно. Но вот чтобы прожить этот момент, уже нужна «адская машина» и наплевательское отношение к собственной башке. Чужие воспоминания, как сны, они обычно не держатся долго и выветриваются уже через несколько часов. А некоторые, как кошмары: ты примеряешь их на себя, проживаешь и они оставляют тёмный неприятный осадок, будто это произошло с тобой.       — Какие-то отрывки из стёртого, ещё до полётов, когда ты работал в охране на лайне, — голос у Второго сделался хриплым, непривычно тихим, ему правда не хотелось это вспомнить. — Ты таскал тела списанных дублей в дробилку. В деталях помню, как их там перемалывает, и такой хруст стоит, будто это не кости, а жареный хлеб.       — Блядь. Прости… — Первый снова лёг на пол и прикрыл лицо руками, надавливая на глаза, его снова начало мутить, непонятно только, от алкоголя или от нервов.       — Чего? Отто, это же твоя память.       — Не надо было тебя пускать. Я не знал, что ты увидишь.       — Я тоже не знал, и что теперь, извиняться за это будешь?       Второй повернулся и посмотрел на напарника, тот убрал руки и приподнялся обратно, но всё ещё выглядел так, будто скребущее чувство вины медленно отгрызало от него куски.       Они сидели на полу, и голограмма неба уже который раз проигрывала анимацию заново. Бутылка опустела, в основном благодаря второму пилоту, но Первый тоже поучаствовал, поэтому мысли сталкивались друг с другом и искали выход, пока одной из них, самой колючей, не удалось пробиться.       — Как думаешь, сколько мы ещё будем летать? — Отто обречённо посмотрел сначала в потолок, а потом перевёл затуманенный взгляд на второго пилота. — Какой-то из полётов станет последним. Не могу же я вечно тебя здесь держать.       Хаган слегка усмехнулся. Вот, значит, что в этой дырявой башке зреет. И ведь ни разу не обмолвился на трезвую. Он запустил руку ему в волосы и прошёлся ногтями по коже. Первый аж поёжился от мурашек и тихо зарычал в знак протеста, собираясь отодвинуться, но напарник спустился пальцами к затылку и нащупал за ушами микропорты, осторожно поглаживая вокруг.       — Если ты думаешь, что у меня на эту жизнь есть планы получше, то можешь расслабиться, — Второй посильнее провёл ногтями, задевая металлические края.       Отто охнул и машинально вцепился зубами себе в руку. Он, может, и расслабился бы, но не когда тебе задевают нервы.       — Ого, не думал, что тебя с этого так штырит. А если… — стало интересно, как сильно это чувствуется. Он добавил вторую руку и всеми пальцами провёл ногтями от затылка вверх.       — Мфх!.. — Первый стиснул челюсти и широко открыл глаза, по запястью побежала алая капля, торопливо прокладывая путь по напряжённым венам. Он с трудом выпустил руку и задышал. — Хватит, у меня сейчас крыша поедет…       — Терпи, — Второй недобро ухмыльнулся, привстал на колени и переполз поближе, отпихивая пустую бутылку. — Я собираюсь мстить за каждый файл в этой папке.       — Хах… Смерти моей хочешь?       — Не так радикально, — он ещё раз провёл пальцами, задевая оба порта, и Отто дернулся, оставляя на руке новый след от зубов.       — Будешь ещё у меня по башке шарить?       — Фкотина…       — Не понимаю, что ты бурчишь.       Отто втянул носом воздух и закрыл глаза. Пора сворачивать воспитательный процесс, а то так и кончить недолго.       У его биополя не было такого охвата, как у напарника, зато концентрация выше, спасибо одиночным полётам, и кажется, самое время этим воспользоваться. Хаган задал тот же вопрос и снова царапнул по коже головы. Первый стерпел. Лёгкая дрожь отозвалась где-то внутри и осела внизу. Уже захотелось вмазать за импровизированную пытку, но пульсар молчал, хотя пилот был уверен, что предупредительный сигнал вот-вот сработает.       — Отто… Не слышу?       — Пофол ты… — на языке чувствовался привкус собственной крови, но зубы он так и не разжал, хотя дорожка уже добралась до локтя и медленно капала, отмеряя бесконечно долгие секунды.       Алкоголь мешал координации, а вот сконцентрировать все ощущения в одной точке получалось очень даже неплохо. Отто глубоко вдохнул и на выдохе вдарил волной возмущения по слиянию с такой силой, что напарника прошибло на холодный пот и закружилась голова.       — Блядь! — Хаган уцепился за его майку, стягивая ворот на горле и уткнулся лбом рядом с позвонками. — Хах… Аж руки дрожат.       Он медленно разжал пальцы и лёг на пол, стараясь притормозить вращение комнаты. Отто наконец-то расслабил челюсти, оставляя на коже влажный след от слюны вперемешку с кровью, которая всё ещё не думала останавливаться. Захотелось взъерошить короткие волосы и избавиться от ощущения чужих касаний. Когда сам задеваешь микропорты, то почему-то не так остро чувствуется.       — Это что, кровь?       — Фигня, вену прокусил.       Напарник привстал на локтях и нахмурился, этого в его планах не было. Он нашёл глазами набедренную сумку Отто, та оказалась на кровати, и дотянулся до неё.       — Держи, есть у тебя там что-нибудь?       — Спасибо, да, осталось с прошлого раза, — Первый порылся в карманах, вытащил антисептическую липкую ленту и обернул небольшим кусочком следы от зубов на запястье. Получилось криво, но сойдёт.       Кровь на ране зашипела, пилот даже не моргнул. Недавно он заклеивал узоры, оставленные на память птичьими когтями; шрамы, правда, свести не успел, и теперь к ним добавятся два полумесяца от собственных зубов. Его всё ещё немного било мелкой дрожью откуда-то изнутри. Он прилепил последний кусок и лёг на пол рядом с напарником, почти касаясь виском его плеча. Картинка нарисованного неба плавала под потолком и медленно двигалась. Анимация пошла на чёрт знает какой круг, и маленькая неровная точка сорвалась и полетела вниз, сверкая блестящим хвостом.       — Звезда упала.       — Кто собирать будет?.. — Отто зевнул, его уже клонило в сон.       Хаган тихо засмеялся и легко толкнул напарника плечом. Почему-то, когда они были рядом на горизонтальной поверхности, тому всегда хотелось спать.       — Если ты сейчас вырубишься, то останешься на полу.       — Угу…       — И что, прям без подушки, на панелях?       Первый сонно моргнул и повернулся, упираясь лбом ему в плечо. Алкоголь ещё не выветрился, и теперь его окончательно расслабило.       — Это называется доверительная обстановка… или атмосфера… Не помню, — пилот зевнул, из последних сил стараясь оставаться в сознании. — Короче, нервы отпускает, и я сразу вырубаюсь.       — Понял…       Резонанс подхватил странную волну из смешанных ощущений. С одной стороны, тепло и спокойствие, а с другой, неловко переваривали внезапно полученную информацию. Второй пилот взглянул на потолок: звезда совершила прыжок и полетела вниз.       «Собирать, видимо, мне…» ***       Утро началось не с кофе. И даже не с похода в туалет. Ужасно хотелось пить, а к спине словно прислонили обогреватель и включили на полную. И одеялом сверху накрыли, чтобы наверняка поджарился. Отто разлепил глаза и к удивлению обнаружил себя не на полу, где отрубился, заливая Второму какую-то неведомую хрень, а в собственной кровати. И то, что он попал сюда самостоятельно, далеко не факт. Пилот попробовал оторвать голову от подушки, но попытка провалилась. Было жарко, волосы липли ко лбу, но пошевелиться и скинуть одеяло требовало огромных усилий, так что нахер.       Но тут «обогреватель» потянул его на себя.       Отто подскочил, как сжатая пружина.       Быть того не могло, но какого-то хрена вторая половина кровати была занята. Хаган накрылся перетянутым уголком одеяла и мирно дрых мордой в подушку прямо в одежде, что удивительно. Первый мысленно поблагодарил его за это… К более откровенному зрелищу с утра он точно был не готов. Видимо, лежать на панелях Второму не сильно понравилось, а до кровати напарника было гораздо ближе, чем до своей каюты, ну, и первого пилота на полу он всё-таки не оставил, раз уж сам напоил.       Мысль возникла в голове так стремительно, что Отто разблокировал пульсар прежде, чем успел прикинуть, стоит ли оно вообще таких рисков. Сначала он проверил уровень слияния, потом опустил температуру в каюте до приемлемой и залез в браслет Второго, чисто чтобы посмотреть фазу сна и какие шансы, что пилот не проснется ближайшее пару минут.       Как назло подходило и то и другое.       Отто сильно закусил губу в надежде, что это хоть немного отрезвит. Он определённо пожалеет об этом, точно пожалеет, но потом.       Пилот вздохнул, потёр лицо руками, приходя к соглашению с самим собой. Осторожно забрался обратно под одеяло в сонное тепло и почти вплотную придвинулся, упираясь лбом в позвонки. Одну руку он просунул под подушку, а вторую прижал к себе, ухватившись за майку. Хаган что-то промычал, но не проснулся. Пульсар молчал, сигнала пока не было, Отто прикрыл глаза, и под веками пошли оранжевые круги. Температура в каюте опустилась, перестав напоминать парилку, теперь лежать рядом было даже уютно. Тепло и запах кожи успокаивали, ещё минуты две, и надо будет встать. Определённо надо, иначе он уснёт.       Красный сигнал пульсара прозвучал, как гром среди густых серых облаков — ожидаемо, но всё равно дёргаешься.       Он всё-таки уснул.       И судя по тому, что пальцы правой руки уже онемели, уснул надолго. Отто приподнялся, надо просто отодвинуться подальше, желательно сползти на пол, и его постепенно отпустит. Вот только локоть уже не знал, что такое держать опору, и подогнулся, отправляя пилота обратно на подушку.       Хаган решил прекратить эту возню, мешающую досматривать сон, развернулся и одним движением сгрёб нарушителя спокойствия к себе.       Отто даже дышать перестал.       Браслет снова издал предупредительный сигнал и ритмично запищал, напоминая, что резонанс позволяет не только управлять кораблём и шариться по головам, он может и всю нервную систему спалить. Напарник очнулся, как от последнего будильника перед выходом на работу. Второй быстро выпустил захваченную жертву и, будто от чумного, шарахнулся на противоположный край.       Первый приподнялся на рабочей руке, и они несколько секунд просто пялились друг на друга.       — Ты же уже просыпался, да? Почему не ушёл, ждал, пока нога отнимется или лёгкое откажет? — Хаган откинул одеяло и резко встал. — Блядь, Отто! Я же это не контролирую! Мы чёрт знает где, до твоего врача, как до центра вселенной!       — Ну так вали, — Отто спокойно сел, смотря куда-то перед собой, правый глаз всё ещё не видел. — Это моя каюта.       Второй громко засопел, словно очень хотел ещё что-то сказать, но из последних сил старался не наговорить лишнего.       — А если бы я проснулся, а ты… Ты думаешь вообще?!       Он стукнул по стене, не найдя более подходящего объекта, на котором можно выместить поток негодования, и зашагал к двери, минуя вчерашний бардак на полу. Как только дверь вернулась на место, Отто запрокинул голову, упираясь спиной в стену. Всё, как он и предполагал.       — Сирена.       — Да, первый пилот.       — Включи холодный душ.       — Может, контрастный?       — Нет, — Отто слегка покачал головой, глядя в потолок. — Сегодня холодный.       Он моргнул, пошевелил рукой и даже пальцами на ноге: вся правая сторона постепенно приходила в норму; стоило только убрать подальше источник красного биополя, как замещение тормознуло и Первый невольно подумал, может, зря они снова начали общаться? Весь прошлый год только по работе разговаривали, и нормально было.       День тянулся так медленно, что хотелось вернуться в иллюзион и провалиться в виртуальный мир часов на шесть, а лучше сразу на несколько суток. Настроение плавало на отметке между «паршивым» и «отвратительным», и лучше оно не станет. Скорее всего, они даже не пересекутся сегодня.       Оторвав себя от кровати, первый пилот нашёл набедренную сумку, извлёк оттуда ампулу, вколол, и через двадцать минут уже самостоятельно прибрал в каюте, не утруждая Сирену активацией группы мелких ботов уборщиков. Потом окончательно проснулся под холодным душем и не придумал ничего лучше, чем пойти в зал. И только когда остановился напротив входа, понял, что зал не его идея, он словил её через резонанс.       Звуки ударов затихли где-то в глубине, отражаясь от стен. Отто вышел из-за угла, обогнув беговую дорожку, и сразу заценил кровавые пятна на кожаной отделке: напарник уже выбил всё, что хотел, из тренировочной установки и теперь пытался бинтовать руки. Первого он заметил, только когда тот подошёл ближе.       — Это не честно… — Хаган опустился на скамью и грустно улыбнулся. — Ты мне рёбра ломаешь, как нехуй делать и ничего, живой. А я даже подышать рядом не могу, как ты загибаться начинаешь.       Сказать было особо нечего, он прав. А рёбра Первый ему не специально ломал, просто удар с левой лучше поставлен, а кое-кто уворачиваться нормально не умеет. До сих пор, блин. Но за два года прогресс определённо есть. Отто много сил и времени вложил в подготовку напарника.       Первый пилот молча забрал из трясущихся пальцев антисептический бинт, сел на пол перед ним и начал наматывать заново, не обращая внимания на шипение кровавого месива.       — Может, лучше по своим углам пока посидим? — Второй с опаской кивнул на правую руку напарника, тот демонстративно сжал и разжал пальцы.       — Всё нормально, я стабилизатор вколол.       — Не нормально это…       — Давай сделаем остановку, — Отто решил не продолжать бессмысленные беспокойства и сменил тему, ничего лучше они всё равно сейчас не придумают.       Хаган кивнул.       — Дня на три.       Первый приподнял бровь и уже хотел спросить «нафига так долго», они ведь только недавно останавливались, но потом тоже просто кивнул. На три, так на три, найдёт, чем заняться, пока второй пилот устроит себе тур по злачным местам. Надо карты обновить, медпункт проверить, кое-что из техники в ремонт сдать или сразу в утиль… Трёх дней как раз хватит.       — Ладно. Заодно сходим за дронами.       Напарник изменился в лице, а потом хрипло заржал.       — Бля…