Таяние ледников

2 года спустя        — Лука-а-а, — мученически стонет Марк, прикрывая лицо руками. Потом вовсе прячет его на груди у Луки. Тот только смеется.        — Ну пожалуйста, одну маленькую сторис. Пожа-а-луйста, — Лука держит телефон обеими руками и чувствует, как холодный нос трется о кожу.        — Я только проснулся, Лука. Я лохматый, опухший и вообще... Нет! — бурчит он в Луку, обнимая его и натягивая на них обоих одеяло сильнее.       Лука цокает языком, и Марк понимает: надо что-то делать. А то обидится еще. Вздыхает. Поднимает голову.        — Давай так: ты даешь мне поесть, умыться и привести себя в божеский вид, а потом, — вздох еще более глубокий, — Мы вместе снимем видео в Тик Ток.       Лука начинает сиять, а Марк уже жалеет, что подписался на это. ***       Они живут вместе уже год. На втором курсе оба устроились на работу, а через полгода пришли к тому, чтобы вместе снимать квартиру. На первых порах было тяжело: Марк страшный чистюля, а у Луки вечно творческий беспорядок. Да и бытовуха сжирала. Как-то раз даже поссорились так, что Лука уехал на неделю к маме, а Марк выяснил, что, оказывается, очень даже умеет рыдать. Всю неделю только этим и занимался, даже не обижаясь уже, а потом не выдержал, написал: «Приезжай, пожалуйста». А Лука приехал. И с порога уткнулся Марку в плечо, проливая слезы облегчения. С тех пор все конфликты старались решать мирно.       Постепенно приспособились друг к другу. Учились слушать, понимать. Чувство, когда-то возникшее внутри, только росло. Марк любил, до безумия любил Луку, пускай говорил об этом редко. Он предпочитал действия словам, и Лука это понимал, уважал и ни в коем случае не обижался, хотя сам не упускал ни единой возможности сказать своему мужчине, как его любит.       И так уж вышло, что одним из языков любви в их паре было неохотное согласие Марка на участие... В подобном.        — И что мне надо делать? — Марк скрещивает руки на груди. В глазах сквозит недовольство, но уговор дороже денег. На нем розовая толстовка Луки — взятка чистой воды. Обладатель этого самого предмета гардероба все равно не слишком возражал, потому что занят был тем, что устанавливал камеру телефона на штатив, а собственного парня устраивал у стены.        — Сейчас увидишь, — произносит Лука, хитро улыбаясь, и Марку это ой как не нравится, — Просто стой и повторяй за мной хорошо?       Марку остается только кивнуть.       Лука запускает видео, играет какая-то ненавязчивая музыка. Он встает перед Марком, улыбаясь. Вытягивает вверх одну руку. Марк делает то же самое, закатив глаза. Лука поднимает вторую, держит обе руки крест-накрест. Марк вновь повторяет, и тут Лука резко хватает запястья Марка одной рукой, впечатывая его в стенку. Лицо свое приближает к лицу Марка, и тот не может сдержать томного вздоха. Сколько бы времени ни прошло, когда Лука делает нечто подобное, у Марка разом выбивает весь воздух из легких, а по телу бегут мурашки. Он так до безумия влюблен в этого парня, и когда тот так нагло улыбается, так крепко держит, так тесно прижимается... Блять.       Музыка заканчивается, и Лука отпускает его, заливисто смеясь. Вот же... Гаденыш.        — Давай посмотрим, что получилось, — и чтобы Марк не сильно дулся, коротко чмокает его в губы. Это действительно помогает.       Получилось... Горячо. Марк давно отметил, что они с Лукой действительно потрясающе смотрятся вместе. Лука тоже так считал, а потому регулярно выкладывал в свой аккаунт в Тик Ток совместные видео. Именно они набирали больше всего просмотров, что неудивительно. Они с Марком были открытой гей-парой, и, вероятно, именно эта смелость и открытость привлекала людей.       Сперва Марк очень боялся каминг-аута. С самого начала отношений они с Лукой не особо скрывались. Марку было все равно на чье-либо мнение, а Лука сделал каминг-аут как би еще в школьные годы. Но вот родители... Здесь было сложно. И, к сожалению, неспроста.       Марк решился признаться, только когда они с Лукой собрались съехаться. Не зря. Он не помнит, чтобы в его доме когда-нибудь был скандал такого масштаба. Мама плакала, отец орал, а Марк... Судорожно собирал вещи. Уехал в ту же ночь, и только через три дня получил смс от мамы:       «Ты нас очень расстроил». Марк ответил:       «И вы меня».       Его поддержкой стал не только Лука, но и его семья: мама и бабушка. Они души не чаяли в Марке, все нахваливали Луку за такой замечательный выбор, успокаивали, говоря, что рано или поздно он помирится с родителями. Марк не знал, хочет ли вообще с ними мириться, но за слова был благодарен. Эти женщины воспитали его парня, и, познакомившись с ними поближе, он понял, в кого его Лука такой замечательный.       На данный момент все было сложно. Отношения с собственной семьей были прохладными, виделись изредка, разговаривали на отвлеченные темы, но по сравнению с шестью месяцами тотального игнора с обеих сторон это было... Чем-то.        — Они опять начнут говорить, как мне идет розовый, — хмыкает Марк, имея ввиду подписчиков Луки, и отпивает чай из кружки. Лука только что запостил видео.        — Ну и пусть говорят. Это же правда, — усмехается Лука, продолжая замешивать руками тесто на пирог. Если Марк отвечал за чистоту и порядок во всем доме, то кухня была царством Луки. Тот любил готовить, и Марк, который привык функционировать на доставке и полуфабрикатах, был очень этому рад.        — Люблю тебя, — произносит Марк внезапно, залюбовавшись крепкой спиной своего парня и испытав при этом какое-то невозможное чувство щемящей нежности. Лука удивленно вздрагивает, но оборачивается с широкой улыбкой на лице.        — И я тебя.       На душе обоих становится так тепло, как никогда. И если бы это тепло можно было достать изнутри... Оно бы определенно растопило ледники.