Из лап смерти

Твои руки зажаты в капкане из когтей. Оглаживая овал лица добирается до шеи добираясь до яремневой впадинке, не оставляя без внимания выпирающие ключицы оставляет на них небольшие нити царапин. Рука ползёт вниз, ловко поддевает ткань рубашки ладонь плывёт дальше по талии, жадно исследуя каждую впадинку. Шутливо прочерчивает круг на шраме надавливая на рубцы. Поднимаясь чуть выше рука в коженой перчатке как бы ненароком задевает бусины сосков царапая ореолы. Руки, лопатки, калея позвоночника, небольшие шрамы на руках, тощие ноги и бедра. Как чувствуешь как он повсюду. Тебя трясёт. Тебе тошно от его прикосновений как от фантомных личинок облепивших твоё тело. Пытаешься возразить но не можешь. По рыбьи открываешь рот и безрезультатно. Как будто нырнул под воду. Ни звука. Ты в воде? Слышен только шорох перчаток на твоей коже. Ладонь переходит к твоим волосам вплетая пальцы в грязный пшеничный, расчёсывая локоны когтями. Проминают кожу головы, гладит дотрагиваясь до покрасневших ушей. Пусть ты и догадываешься чьи это руки что так сладко отдают ласку, пленят ею. Знаешь что будет больно, знаешь что обман. Ты весь трепещешь от страхов и отвращения, понимаешь что станешь невольником. Но тянешься за нежностью опасливо, как дворовой кот и всё рано надеешься в ней утонуть. Надеешься захлебнутся в ней лишь бы больше не чувствовать боль. Что нужно сделать? Хоть намёк чтоб зацепится и не отпускать. Я сделаю всё, абсолютно всё. Вы же знаете меня. Ты всегда старался для других. Угодить. Быть… полезным? И только сейчас тебе от всей души хочется для себя урвать хорошее. Выгодное положение. Быть «борцом» в этом случае невозможно. А есть ли у тебя право на просьбу? Даже право на смерть и покой? Тут уж и говорит не стоит. Наверное у тумбочки окажется больше прав чем у тебя. И нет, ты не жалуешься, просто излагаешь факты с каплей иронии. Есть ли у тебя вообще хоть какие то права? Устроит ли такой вопрос, раз он питается её? Чужая боль лишь вызывает в нём очередной приступ злорадства. И всё равно что то колкое и тёплое жибуршится под шрамом, желая задавать вопросы, надеется, пытается. Хочет выпросить что то нежное. В твоём ничтожестве теплится надежда. А может? А вдруг? И ты робко тянешься к нему, неспеша, будто подкрадываясь. Ты оцениваешь, прислушиваешься, стараешься не оступиться. Ходишь по тонкой железной тетиве, шанс один и последний, упадёшь –разрежет пополам. Перед глазами мутный силуэт но ты чувствуешь нотку кошачьей заинтересованности. Ты боишься что чужая ласка тот же обман. На коже ощущаешь молчаливый, насмешливый взгляд — взгляд ожидающий зрелищь. Как бы без слов даря волю действий. Приподнимаешься на лопатках и дотрагиваешься до серого лица. Кожа под пальцами шершавая но без изъянов, каменная — будто изучаешь статую. Пальцы словно в бреду натыкаются на приподнятые уголки рта за которыми калеёй идут ряды позеленевших от кислоты зубов. Рука на рефлексах отдёргивается. Ты что то хочешь вспомнить. Тебе кажется что они опасны. Что то в них знакомое и пугающее. Кровь . А рвали ли они плоть? Тебе кажется что чужой оскал приносил боль. Отбрасывая всё что гложет ты притягиваешься к его лицу ближе неловко соприкасаешься с другим уголком губ, как бы прося мягкого продолжения. На твои плечи ложатся его руки, под ладонями он знает что ты боишься .Тебя ещё трясёт. Твой молящий вид только дразнит. Но он не торопится с действиями, лишь невесомо поглаживает твои плечи. Мучает ожиданием, намеренно смущает, заставляя усомнится в правильности действий. Ты немного остраняешься в смятении то поднимаешь то снова отводить глаза в пол, закусываешь обветренные губы. Тебя по свойски притягивают обратно придерживая за поясницу, затягивая в поцелуй. Он становится жаднее, разгорячёнее, как бы пожирая тебя в этом страстном сплетении. Но не груб, очень непривычно, на столько что ты задыхаешься не от нехватки кислорода а от волны смущения, желания. Ты кажется и не против. Он отстраняется от поцелуя на последок оставляя влажный след на верхней губе. Игриво покусывает их, от чего губы неприятно зудели и распухли привлекая к себе чужой вожделеющий взгляд. Руки обратно перемещаются на плечи. Он аккуратно укладывает тебя на белые простыни. Перед тобой окажется чуть больше пространства. Всё это место покрывает белая ткань, лишь каким то чудом в белой пучине затесался деревянный островок на вид увесистого подноса и стеклянной вазы со стаканами на нём. Что то явно нет так. Абстракт не хуже чем в любой картине Сальвадора Дали. Очень странное место? Я здесь был? Тебя целуют ещё раз более напористее и грубее. Он нависает над тобой, его таз располагается меж твоих ног. Ты знаешь что он смотрит на тебя, знаешь, его лицо на против твоего но ты по прежнему не видишь его. Чувствуешь как твои конечности наполняются теплом, щёки налиты румянцем от чего низ живота связывает в тянущий узел. Ты таешь в его руках, отдаёшься, ластишься. Ты хочешь забыться в этих прикосновениях или окончательно забылся не взирая на потенциальную опасность. Забыл самое главное — перед тобой тот же хищник. Оглаживает но ты уже замечаешь как чужая грубость набирает обороты. С силой мнёт бока, щипает, оставляет царапины, кусает. Ты начинаешь опасаться. С ноткой тревоги дотрагиваешься до его лица, в неудачливом жесте усмирить, безмолвно смерить его пыл. И смотришь. Смотришь с просьбой. Только нечто не спешило воспринимать просьбу . Чужая рука ложится на твою. Ты надеешься на положительное, нервно бегаешь глазами то на руки то в сторону. Он молчит сильнее сдавливая ладонь. Тебе это не нравится. Едва заметно пытаешься выдернуть руку. Уже больнее. Другой рукой пытаешься отпихнуть, тщетно. Тебе больно. В ответ нечто начинает выворачивать тебе пальцы. Понемногу. Хруст. Указательный. Хруст. И ещё один . Ты безмолвно открываешь рот. Кричишь до боли в связках. Ничего. Слышно только как тебе выкручивают пальцы. Солёные дорожки закрывают пеленой глаза и затекают в уши. От боли свободной рукой вцепляешься в чужую шею и плевать — задушить или разорвать — ты просто желаешь прекратить. Ему оказалось плевать. Он просто придержал одну руку и брезгливо доломал другую — вывернул запястье от себя. Лишь опять слышен громкий щелчок. Тебе будто на зло выключили звук что бы было больнее. Он отпрянул но с места не сдвинулся. Нависает над плачущим тобой и просто вслушивается. Берётся за ворот твоей футболки и разрывает по середине отбрасывая клочки. Затем джинсы. На джинсы он потратил больше времени. И обувь. Обувь он тоже не упустил из виду безжалостно срывая с твоих лодыжек, портя красные кеды. А ты даже не дёрнулся — боялся что сломает. Уязвимей чем сейчас ты не был никогда. Твоя рука болит, онемела и распухла, ты еле можешь ей шевелить, но сейчас для тебя это не так важно. Ты как можно сильнее сжал ноги, в надежде скрыть хоть что то. Тебе мерзко и стыдно. Кажется у тебя уже было такое чувство. Нечто устраивается меж твоих ног. Мерзко. Слышен шелест одежды и как растёгивается молния на брюках. Мерзко. Он входит без предупреждений и подготовки. Мерзко. Разогнав темп ты чувствуешь как он бьётся об твои стенки. Мерзко. Тебя распирает от него и от боли внутри, внизу хлюпает и жжётся. Ты всё ещё плачешь но бесконтрольно, ты не чувствуешь ничего и одновременно всё ощущается остро. Он вбивается в тебя впиваясь когтями в бёдра а ты здоровой рукой пытаешься отцепить одну из них — и опять же, тщетно. По ним стекает что то тёплое, что то тёплое между ног, что то тёплое на щеках — это мерзко. Или это я мерзкий? Это не в за правду. Ты исчерпан — он, смотрит. Так знакомо, ты пытался вспомнить, пока что это не важно. Тебе уже не важно что дальше. Тебе не страшно, слишком больно. Тебе плохеет, ты прикрываешь глаза от чего он даёт тебе пощечину приводя затуманенный взгляд в норму. Когда ты ловишь фокус зрения взглядом натыкаешься на вазу с подноса. Из-под стекла начали один за другим вырастать зелёные языки пламени, окутывая всю руку. Стекло раскрасневшись от жара начало по понемногу терять свою витьеватую форму. Изделие потихоньку приобретало вид тянущейся, жидкой субстанции. Как воск от свечи на тебя упала первая капля. Беззвучный вопль силой мог разбить те оставшиеся стаканы. С шипящим звуком стекло прожигает в тебе глубокую дыру. Ты по зверски трепыхаешься в его захвате. Ты не можешь заткнуться, знаешь что бесполезно, не можешь чётко видеть из-за влаги на глазах. От боли ты прикусываешь кончик языка. Твой рот наполнен кровью, пытаясь не задохнутся ты сплёвываешь её куда то в бок на ткань. В воздухе чувствуется запах гари .Гари и зажаренной плоти. Стекло добралось до самой плечевой кости, если всмотреться то можно увидеть сожжённые ткани и сухожилия, область вокруг дыры покрывает корка чёрной сгоревшей крови. Господи, когда это закончится? Прекрати. Прекрати. Пожалуйста хватит! Следом новой порцией боли на тебя капают ещё одной прямо на тот шрам. Ты напряжённо открываешь и закрываешь рот. Стекло прожигает мясо на груди добираясь до рёбер, кажется жаром касаясь сердца и лёгких. Пахнет гарью. Перед глазами тьма. В ушах шум, теперь ты не слышишь чужой смешок. Твои глаза закатываются, а лицо приобретает ужасную гримасу боли. Твоё тело ещё трепещет но ты его больше не ощущаешь. Тебе становится легче. • • • Молниеносный удар лба об стеклянную капсулу привёл в лёгкую треморную панику .Зашипев и помяв больное место кажется начал приходить в себя. Вроде всё в порядке… вроде? Я схватился за краешек футболки чтобы залезть под неё рукой. Нащупав только всё тот же шрам, хрипло вздохнул. — Сон…

***