Эта вечность

"Словно это?" Дарклинг смотрел вниз на тонкий клинок из гришийской стали, который сейчас пронзал его грудь. Лезвие обернулось в тени, его собственную силу, его собственная сила предала его. Он мог чувствовать, как его силы покидают его, как его мышцы ослабевают, когда он пошатнулся и упал. С глухим звуком он опустился на песок, пытаясь поймать себя, но у него получилось только перекатиться на спину. Он повернулся в сторону нее, его убийцы, его Заклинательницы Солнца – нет, она не Заклинательница Солнца больше, отказница сейчас. "Голубое небо." Он увидел, как она отвернулась, чтобы посмотреть в сторону, где Каньон растаял, оставляя только небо. Волькра улетела прочь, пытаясь избежать усиливающегося света. "Алина." Силы в ней больше не было, и он не мог почувствовать их связь. Неважно, было ли это от того, что ее сила ушла, или по причине зияющей бездны, которая образовалась внутри него, он не знал. Она чувствовала его рядом со своими коленями. "Алина." Он повторил ее имя мягко, почти благоговейно, думая, что часть ее, которая делала ее святой, исчезла. Одной дрожащей рукой он нашел ее пальцы, мокрые от его собственной крови, и от крови отказницы. Он провел костяшками пальцев по ее щеке, смотря затуманенным взглядом в ее глаза, наполненные слезами. Он обнаружил для себя, что надеется, что они были для него; стараясь забыть, что ее следопыт лежит на песке всего в шаге от них, что его кровь смешалась с собственной кровью Дарклинга на руках Алины. "Кто-нибудь будет скорбеть обо мне. Не будет могилы, что они ее осквернили." Он опустил свою руку, пытаясь сосредоточиться на небольшой силе, оставшейся в его израненном, окровавленном теле, в другой руке. Его хватка ужесточилась, он смог сделать это лишь для того, чтобы попытаться сказать ей, держа ее пальцы в своих. Это было не то, чего он хотел. Он любил Равку, любил своих людей, хотел помочь им всем, чем мог. "Все хорошо." Ее обещание, это было все, что ему нужно, но слова не пришли. Его веки дрогнули, и он содрогнулся, сосредотачиваясь на движении своих окровавленных губ, на том, чтобы язык сформировал слова. "Еще раз. Произнеси мое имя еще раз." "Александр." Он почувствовал, что дыхание покидает его, почувствовал только на мгновение, кем она была, является и всегда будет. Он знал, она поняла его в этот момент очень хорошо, просто мальчик, обремененный и благословленный силой и вечностью. Древний, сильный, талантливый мальчик, мальчик, который сделал ошибки. Мальчик, который терял одного за другим, всех и все, о чем он заботился. Прекрасный, разбитый, потерявшийся мальчик, который пал, возможно, слишком быстро для искупления. Но в этот момент он желал этого. Желал этого так отчаянно, как в тот момент, когда его мать сорвалась с обрыва, исчезая в темноте, среди Ничегой. Момент, когда она оставила его жить нескончаемые века в одиночестве, спасая девочку, которая сделает все, чтобы уничтожить его и все, что он создал. "Не оставляй меня одного." С последней просьбой на губах он ушел. Ушел от нее, от разбитого тела, которое казалось маленьким и слишком юным, чтобы сдерживать его. Ушел от своей силы, от того, что было ей построено, ушел в туманное небытие. Он умер слишком быстро, чтобы увидеть, как его Ничегоя рассыпается на куски, Каньон разрывается тысячами золотых солнечных лучей, принц-монстр возвращается к своему облику, слишком быстро, чтобы почувствовать, как Алина убрала руку из его обмякших и холодных пальцев. Он не увидел, как она повернулась, чтобы найти своего дышащего отказника, не увидел момента, когда она оставила его. Он почувствовал только тепло, комфорт тьмы, открывшейся перед ним, смывающей его боль и страдания. Почувствовал только радость, когда услышал скрежет голоса старой женщины, надежда увидеть которую пропала очень давно. Только радость, когда он почувствовал старых друзей, приветствующих его снова, приглашающих его в новый вид бытия. Возможно, вечность не покажется слишком плохой после этого…