симбиоз

***

Уже первая неделя стало полным фиаско. Вроде бы ты обрёл новый коллектив, новых знакомых, новый шанс. Для каждой ведь, Шкода пацанок — это шаг, шаг в светлое будущее. Каждая уже отчалилась найти свой свет, все погрязли в несправедливости этого мира, получили удары из самых глубинок. Одна из них — Юля Чикина, её выгнали. Вызвали, забрали значок, сказав, что со своими проблемами она и так справится, что она слишком задержалась в подростковом максимализме. Вместе со знаменем вырвали и часть ее сердца — ее выгнали. Что же, она уйдет.

***

Никто не пришел успокоить ее, оно и лучше, она всегда справлялась одна, что изменилось сейчас. Слезы идут и идут. Это свойственно человеку — чувствовать себя обделённым и брошенным. Глупо спорить с воспитателями, уже ничего не изменить. Но так хочется на коленях умолять, доказывать, что она достойна этого шанса, что зря они и другие девочки считают это «правильным и справедливым решением». Больно, обидно, но истерика подходит к концу, пора уходить — вещи собраны. В зеркале она видит лишь девушку с пустыми глазами, блестят только слезы в уголках ее глаз. Стоит умыться. Холодная вода не приводит чувства в порядок, сердце не может успокоиться. Начинаешь думать об этом, и слезы тут же наполняют глаза по новой. — Я могу войти? — Стучит Кира, и не дожидаясь ответа заходит в ванну самостоятельно. — Ха-ха, зачем ты спрашиваешь, если уже зашла? — Улыбаясь, стирая слезы руковом ветровки. Всё же, приятно, что кто то пришел. — Юля, это было нечестно. Я не согласна с их решением. — Ну, мы ничего не сможем уже сделать, это прямо как русская рулетка, ха-ха. — Зачем ты делаешь это? — Именно эта манера разговора в Кире напрягает. Она прямая, ты ничего не понимаешь. — Делаю что? — Ты притворяешься. Зачем? Станет тебе сейчас легче от того, что ты играешь передо мной безразличие. Тебе не все равно, это и открывает ребенка в тебе, незачем скрывать свою боль. Иди сюда. Зачем? Зачем Кира сказала всё это? От этого будет только больнее. Больнее уходить от сюда, уходить из ее объятий. Она ведь запомнит их. Душу рвёт, руки сжимают ее ребра сильней и сильней. — Всё таки… Это было нечестно, мне очень обидно, я не хочу уезжать… Мне кажется, что мои проблемы просто обесценили. — Так и есть, нет объективного и четкого ответа. Ты ребенок — глупость, а не ответ. — Она гладила ее волосы, прижав голову к своей груди, хочется успокоить как то. — Ты ведь оставишь мне свой номер? Будем общаться. — Конечно… Я буду скучать по тебе… По всем буду скучать. — И я. Надеюсь, мы обязательно встретимся ещё. Я всё ещё помню, что ты сказала мне. — Как? Мы же все были в хламину. — Она резко отпрянула, кто бы мог знать, что она запомнит. Скажешь же такое первому встречному, потом происходит вот ЭТО. — Юля Чикина, ты мне нравишься, ты замечательная девушка. Позволь… — Кира поцеловала ее, поцеловала. Юля не совсем поняла, что произошло. Обычный чмок в губы, но пальцы сами легли на место поцелуя. — Не смей торчать больше. Мы обязательно встретимся.