Прощай

      « Ему требуется помощь. Помоги.» Барбатос рассекал ледяные ветра и кудрявые облака, подчиняя себе стихию свободы лишь из-за пары слов Гео Архонта. Ему нужна помощь. Минуло неисчислимое количество лет, с тех пор как Венти слышал просьб о помощи от своих давних друзей. Казалось, семь нитей разорвались так внезапно, что едва ли удавалось уследить за утекающими днями в одиночестве с момента их разлуки.       Бог контрактов уже который год, по малым шагам, отдалялся всё дальше и дальше, пока не пришло время уходить. Бросать всё, что было, и чего больше никогда не вернуть. Внезапная смерть Моракса напугала не только жителей Гавани Ли Юэ и всех владений Властелина поодаль, но и старого друга, увядающего в сковывающих стенах города свободы.       Дни тянулись монотонно. Еженедельное пьянство изнуряло куда больше трезвой бессонницы, а лживые баллады о собственной доблести резали слух; давно ли он опустился так низко?       Пришедшее письмо от некого Господина Чжун Ли. Бюро Ваншен? Такого имени Венти не знал. В письме отправитель был предельно краток, а на конце красовалась золотая печать, накапанная ароматным воском на скорую руку. Никто иной не мог оставить это послание. Почерк то и дело дрожал, сбивая и без того неровные строчки. Моракс напуган. Он в отчаянии, раз решился на шаг - написать.       — Господин Чжун Ли. Отведите меня к нему. — На пороге стоял невысокий бард. Косы его, от силы небесной лиры, светились бирюзовым отблеском, подсвечивая глубокие, но в то же время пустые глаза.       За стойкой в пол оборота лежала хозяйка: странная девчонка с большой шляпой на тёмной макушке. Уставший квёлый вид и едва ли заметные синяки под глазами, так усердно замазанные пудрой вырисовывали картину: обратились к нему под конец, когда даже отчаянию не нашлось места в осквернённых душах.       Будучи осведомлённой отправителем письма, перечить та не стала, пропуская вглубь. Комната, за которой слышны были болезненные стоны, утопала в полумраке, отталкивая одним своим видом. И всё оказалось намного хуже, чем он полагал.       — Барбатос.. — Низкий незнакомый голос. Венти совсем не узнал старого друга, отвернувшегося сотнями лет назад. Или, он просто не хотел узнавать? Нет, это не обида; это боязнь. Боязнь неизбежного будущего, наступившего слишком неожиданно.       Образ деловитого господина совсем не клеился с запомнившимся ему Властелином Камня, посему глядеть в его сторону с каждым разом становилось всё непривычнее. Взор никак не привыкал. — Местный лекарь сказал, раны слишком тяжёлые.. — Господин Чжун Ли одним лишь взглядом указал в сторону кровати. На большее он просто не был способен. Скажи барду о том, что изувеченный годами мужчина перед ним - Моракс, что склонив голову просит о помощи - никогда бы не поверил.       Из-за ширмы послышались тяжёлые вздохи, уловить которые, по началу, даже не удалось. Хриплый кашель и судорога пробивали до самой дрожи. Кто же мог так навредить приближённому богу человеку, раз он так просит за его покой.       — Не думаю, что я силён в этом, правда, я.. — но договорить не удалось. Мужчина перенял руки музыканта в свои, не сводя взгляда с лазурных очей. — Помоги ему, Барбатос..       И лишь тогда он понял, о какой помощи идёт речь. Никто не хочет уходить в мучениях, даже если никогда не скажет этого вслух.       Наконец взглянув на несчастного, на душе стало неспокойно. Перед ним лежал совсем молодой юноша с больными зелёными глазами. Рыжие волосы, что от ледяного пота стали влажными, только мешались на горячем лбу, но убирать их у последнего просто не было сил.       — Совсем юный.. — дыхание спёрло. Насколько же ничтожно коротки человеческие жизни. — Потерпи совсем чуть чуть..       Позади послышался скрип деревянных петлей. Всесильный Властелин Камня просто не смог. Не смог выдержать ещё одной смерти на своих глазах. И судить его за это было совсем не Барбатосу. Он тоже трус, и это не грех. Стоило понять это на сотню лет раньше, а не утопать в собственных убеждениях, зарывающих всё глубже под землю.       — Засыпай спокойно.       Послышались первые ноты такой знакомой мелодии. Почему-то для успокоения этой неспокойной души музыкант взял одну из самых тяжёлых ему композицей. Ворошить старое - точно не было в планах по дороге. Успокоение чужой души никогда не оказывало положительного влияния на божественную карму, так почему же Барбатос так умело это скрывал, соглашаясь на помощь вновь и вновь? Чувство вины?       Частые вздохи стихли. Юноша заснул. И больше никогда не откроет глаз, никогда не засмеётся и никогда не встретит родную семью.       — Засыпай.       Бледное лицо, веснушки на которых теперь совсем не видны и синеватого оттенка губы теперь укрыты белой простынёй. Человеческие жизни слишком коротки, но именно эти года стают для богов самыми важными, чем сотни и тысячи своих собственных.