Rejected

      Лиана вытащила из конверта письмо и начала читать. Ничего такого там не было. Знакомый почерк, ровный и неспешный. Писал он явно в спокойной обстановке... В палате госпиталя, о котором он писал на бумаге. Что было там? План, просьба о помощи. Все коротко и без лишних соплей, которые никто не любит.       Дочитав до конца, она посмотрела на бумагу внизу, подписанную его именем. На имени взгляд держался долго, пройдясь большим пальцем по чернилам, она глубоко вздохнула и сложила бумагу обратно в конверт, откладывая его подальше, в середину стола.       Ханджи, которая все время молчала, вдруг заговорила:       — Что думаешь? Нам важно мнение каждого, — тихо спросила она, обратно подходя к столу и садясь за своё рабочее место, а после убрала бумагу в ящик, чтобы не мазолить никому глаза.       Тяжело было сказать, что та думала. Ей, как и всем друзьям Эрена хотелось помочь, но безопасно ли это? Нет. Многие умрут там, по просьбе этого парня. Было очень опасно, она не могла дать точного ответа на вопрос Зое.       — Не знаю. Вы должны сами решить... Мое слово будет пустым звуком, — холодно ответила она, вставая со своего места. Нужно было подумать над тем, что ей делать. Ее никто не заставит полететь туда. Она была одной из лучших, как и весь элитный отряд капитана Леви, но тут...       Ханджи лишь молчала, смотря в стол. Ей было тяжело: всё было на ней. Вся разведка и ответственность за жизни. Не хотелось бы Коуэлл побыть на месте этой женщины. После смерти Смита Ханджи стала командующей разведывательного корпуса.       — Доброй ночи, командир.

***

A little bit later...

      Он нашел в ящике своей палаты пожелтевший от времени конверт и бумагу. Ему повезло, потому как иначе пришлось бы просить у Зика или Фалько, которым будет его посыльным совсем скоро. Нужно было отправить всего лишь одно письмо, которое будет объяснять то, что с ним и как он. А ещё одна небольшая просьба...       Взяв в правую руку ручку, он начал писать. Нужно было изложить все с первого раза, чтобы не искать новую бумагу, на которой можно было все написать заново. С глубоким вздохом парень остановился в конце своего письма. Он задумался о Ней.       Ушел тогда и ничего не сказал, так как боялся, что ранит ее в будущем ещё больше. Ему хотелось этого избежать, Она была дорога ему, как и все остальные, но... Это было другое. Что то вроде любви. Но какая может быть у него любовь? Эрен может умереть в любой момент. Ему не хочется делать Ей больно.       Но Йегер даже не понимал, что делает Ей больно до сих пор. Делает больно тем, что не рядом.       Написать ей что нибудь? Он думал об этом, смотря в пустоту. Хотелось. Соблазн был велик. Хотелось извиниться перед ней за все, но нельзя. Просто было нельзя. Он сделает ещё хуже, если даст какую-то надежду и Ей, и себе.       Мотнув головой в сторону, Эрен быстро дописал послание и сложив его в две части, положил в конверт.       Он увидит Её. Хватит одного лишь взгляда.

***

      У них были выходные. Целых четыре дня, которые даются раз в месяц. Как раз два дня она проводила в этот месяц у Хистории, а остальные уделяла себе. Могла сходить в лес, или же поехать в город, чтобы купить что-нибудь на небольшие деньги. Новую одежду, может быть. Но сейчас было по-другому. Голубоглазой не хотелось куда-либо идти. Просто сидеть в комнате и пялиться в пустую стену, на которой проявились небольшие трещины.       Но тишину в её комнате прервал стук. Кто мог прийти к ней вечером, практически ночью? За окном было уже почти темно.       Встав со своей излюбленной кровати, блондинка прошла к двери. Наверняка кто то из ее друзей. Мало кто видел, что она вернулась, но разговоры по коридорам ходят быстро. Кто-то мог услышать о ней. Да и какая разница, в общем то.       Открыв деревянную дверь, та увидела черноволосую девушку перед собой. Микаса. Сводная сестра Эрена. Сначала они с ней не общались, но потом Эрен постарался, чтобы они нашли общий язык. И за это ему спасибо. Аккерман была прекрасной девушкой, которая, можно сказать, всегда была рядом. Многие твердили о том, что она бесчувственная. По лицу не судят, но идиотам этого не объяснить.       — Привет, Микаса... Ты что-то хотела? — спросила она с усталой улыбкой. Было сложно каждый раз натягивать на лицо дружелюбие. Только слепой не поймет, что это все было притянуто за уши.       — Поговорить. Ты читала уже? — спросила она. Лиана уже успела отойти в сторону, пропуская девушку внутрь. В обитель, где все было хмуро. Горела одинокая свеча, которая тусклым светом освещала предметы внутри.       — Эм... Да. Как только приехала, сразу пошла к Ханджи, — разведя руками в сторону, сказала она.       Повисло молчание. Подойдя к тумбочке, Лиана открыла ящик и достала гребень. Нужно было привести волосы в порядок. Те имели свойство путаться, даже в пучке. Ее шаги устремились к небольшому зеркалу на стене. Одним движением девушка сняла шпильки. Копна блондинистых волос упала камнем до поясницы, снова путаясь. Будет немного больно и очень долго. Длинные волосы всегда сложно.       — Тебе помочь? — предложила сероглазая, смотря на подругу. Она часто это делала. Помогала ей с волосами. На губах девушки опять появилась улыбка.       Лиана отошла в сторону и взяла стул из угла, поставив его посередине комнаты. Далее она села, протягивая гребень Микасе. Та подошла и забрала его, становясь сзади. Начав с конца, та начала медленно расчёсывать и распутывать узлы.       — Я бы хотела помочь. Кто знает, может он вернётся сюда?... — совсем тихо сказала она.       За окном стояла тишина. Звенящая. Даже сверчки не стрекотали. Природа, как будто понимала, что тут происходит напряжённый разговор между двумя. И не только у этих девушек.       Многие солдаты сидели в своих комнатах и обсуждали это группами. Кто-то сидел один, думая над тем, готов ли он умереть там, в чужом месте. Кто-то из них был за идеи Эрена, кто-то против. Мнения всегда расходились, что могло привести к более жутким последствиям.       — Может нет. Если он так просто ушел, — холодно сказала блондинка, а Микаса чуть сильнее дернула ее волосы. От ее холода у брюнетки дернулась рука, Лиана тихо шикнула.       — Прости, — спокойно извинилась та, продолжая как ни в чем не бывало чесать волосы. Она подбиралась к середине длины. Оказалось, что там все не так запутанно, как думала Коуэлл.       Голубоглазой не хотелось об этом говорить. Голова и так была забита только этим, а ещё и Микаса... Она понимала, что Эрен для нее тоже был очень важен. Так же важен, как и Лиане.       А если честно говоря... Она сделает так, как решит командир Ханджи. Полетит, если нужно будет. Ей надоело думать за себя, хотелось побыть немного тряпичной куклой во всей этой ситуации.       — Знаю, что тебе неприятно. Но мне нужно было знать, что ты думаешь. Эрен был... Тебе близок, — вставила она свою лепту, почти расчесав все ее волосы. Гребень шел к макушке, чтобы сделать последние движения сверху вниз по всей длине.       Лиана промолчала. Решила, что отвечать на это просто нечего.       Микаса протянула гребень ей, блондинка взяла его в руки и сжала. Встала с места и положила его обратно в деревянную тумбу возле кровати. Голос немного дрогнул:       — Спасибо. Я пожалуй буду спать. Устала за сегодня, дорога была долгая с Сины, сама знаешь...       Это был вежливый намек на то, чтобы Аккерман уходила. Даже не посмотрев в сторону сероглазой, она услышала звук скрипящей двери. Она ушла. Намёки девушка понимала достаточно хорошо, за что Лиана мысленно сказала ей: "спасибо". Она пока была не готова к таким важным разговорам. И вряд ли когда-нибудь будет готова. Многие не знали, даже самые близкие друзья, что та была слаба духом.       Девушка заперла дверь на ключ и кинула его на ту же тумбу. Сил не было. Хотелось спать или просто лежать. Блондинка из последних сил разложила кровать, а далее переоделась в спальную одежду. Бежевое платье она постирает уже завтра. Ложась в свою кровать, Коуэлл затушила свечу и уставилась в потолок, чувствуя запах воска, который резал ее нюх.       Закрывая глаза, блондинка помолилась всем возможным богам, чтобы она сегодня спала без кошмаров и прочего дерьма. Пустой сон, одно мгновение и уже утро.       Тяжёлый вздох и одно лишь слово, которое описало всю ее жизнь в последние четыре года:       — Пиздец...