Дракон в деталях

1. Лестница, по которой поднимается Рейнира с младенцем, — естественно, не просто часть дворцового интерьера, но визуальное и физическое указание на её заметно упавшее положение в иерархии и нерасположенность к ней двора. 2. Когда Визерис видит младенца, он сразу же называет его «своим внуком» и указывает, что у него отцовский (то есть Лейнора) нос. Неискушённый зритель ещё не знает про вопрос с происхождением сыновей Рейниры, но этот мотив уже начинает звучать. Уже спустя минуту Алисента фактически озвучивает проблему Лейнору напрямую. 3. За идущей по замку Рейнирой остаётся кровавый след. Мотив деторождения и наследования продолжает связываеться напрямую с образом крови — и, соответственно, битвы, войны. 4. Когда Джейс и Люк просят разрешения у отца подержать Джоффри. Малыш в это время находится на руках у Харвина. Лейнор, конечно, стоит рядом, но мы уже не понимаем, к кому из них обращаются дети, тем более, что обращение звучит за кадром, в тот момент, пока нам показывают Рейниру. 5. В сцене с юными наследниками в Драконьем Логове нам подчёркивают, что Джейс не знает валирийского. Возможно, ещё один намёк на его происхождение? В дальнейшем мы ещё увидим, как он будет его учить. Впрочем, это, конечно, весьма странно для сына принцессы из династии Таргариен, которого по-хорошему должны бы начинать учить если не с рождения, то уже в это время точно. На контрасте — в этой же серии Деймон обучает дочь валирийскому. Но интерес к древней истории своего рода — как раз в духе Деймона. 6. Люк и Джейс носят синий — цвет Веларионов — вместе с их фамилией. Но интересно, что Эйгон и Эймонд облачены не в чёрный или красный, но в зелёный. Так мы видим, что Алисента продолжает свою политику тихого противостояния Таргариенам и воспитывает в том же духе детей. 7. Мальчики подсовывают Эймонду свинью под именем Розовый ужас, явно вдохновлённым Балерионом Чёрным ужасом. Но интересно здесь то, что Балерион был самым большим драконом, жившим после Рока Валирии. А Эймонд уже совсем скоро оседлает Вхагар — самого большого дракона после смерти Балериона. Таким образом шутка оказывается пророческой. Эймонд бы ещё посмеялся последним, да только всем уже будет не смешно. 8. Алисента в этом эпизоде носит синее платье, которое по оттенку отчётливо дополняется интерьером покоев (в отличие от Рейниры, которая в белом максимально выделялась). Это ещё раз показывает, что Алисента здесь главная и как бы наполняет пространство собой, органично встраивается в него и способна постепенно подстраивать под себя. 9. Пьяные Лейнор и Кварл поют песенку про медведя. И это та самая песня про медведя и прекрасную деву, которую поют про Бриенну. Она же звучала на Красной свадьбе перед «Рейнами из Кастамере». Красивая отсылка на оригинальный сериал — и одновременно напоминание зрителям о древности народной культуры Вестероса. 10. В субтитрах, с которыми я смотрела, Лейна говорит Деймону, что он, вероятно, скучает по дому. В оригинале это звучит интересней: «Я скучаю по своему брату, как и ты по своему». Арка взаимоотношений Визериса и Деймона остаётся важной для них обоих. 11. Лейна говорит Деймону, что он больше, чем то, чем он стал в Пентосе, и что она — не та жена, которую он хотел. Следующая же сцена открывается кадром Рейниры на совете. Она — та, кого он хотел в жёны, и она занимается тем, что по плечу ему. 12. Во время разговора с Ларисом, помимо свеч на столе, огни расположены и за спиной Алисенты, и нам видно и её, и комнату. Однако сам Ларис будто возникает из темноты (с которой почти сливается и его тёмный костюм). Окно за его спиной не даёт достаточно света и только создаёт ещё один визуальный ориентир, привлекающий внимание зрителя к его лицу. 13. Как только Алисента спрашивает: «Неужели у меня нет сторонников в Королевской Гавани?», камера сдвигается так, что перед лицом Лариса оказываются огни свечей. Это показывает его решимость действовать на её стороне — и перекликиается с будущим пожаром в Харренхоле, возможно, указывая на момент, когда у Лариса зародилась эта идея. 14. На вопрос Джейса, является ли он бастардом, Рейнира отвечает: «Ты — Таргариен», тем самым избегая прямого указания на Стронга или Велариона. 15. Рассуждение Лариса о том, что́ есть дети, подводит итог всей серии. Дети — действительно её главная тема. Тут тоже используется интересный монтаж. На словах о том, что дети должны помочь нам избежать Великой тьмы, в покоях Визериса появляется крыса — как напоминание о той Великой тьме, которая подкрадывается всё ближе и ближе к нему. На словах о том, что мы приходим в прах, появлются кадры сгоревшего Харренхолла. И на слове «любовь» мы видим Рейну, которая плачет над смертью матери. В этой сцене за спиной Алисенты дымится потухшая свеча — тоже ещё один отголосок Харренхолла, пожар в котором не даёт ей покоя. И когда Ларис признаётся, мы видим тот же асимметричный, неожиданный кадр Алисенты сверху, который передаёт охватившее её чувство страха. 16. Ларис использует в качестве своего символа пчелу (она была даже на одежде его людей, которые устроили пожар), и это интересно перекликается с его любовью к цветам — дважды он говорит с Алисентой и дважды нюхает цветы.