Обманутые

      Иногда людям нужно время. Кому-то забыть первую любовь, кому-то понять, что жить прошлым не очень выгодно, а Пак Чимину нужно время, чтобы научиться просто начать жить заново. Последние десять лет жизни семьи Паков выдались просто ужасными. Сокращение работников на заводе, где работал и попал под это сокращение ИнСан — отец Чимина, дало трещину в когда-то счастливой семье, где никто не знал о голоде, ссорах до крови и экономии денег. Все случилось внезапно, когда ИнСан вернулся поздно вечером с бутылкой виски в руках. Тогда-то он и поделился о том, что его сократили, а семья была шокирована такими событиями. И маленький Чимин впервые увидел, как его отец горько плачет. Через месяц им пришлось переехать в другую квартиру. Где комнат было всего лишь две, а не четыре, как в прошлой квартире. Да и находилась эта квартира на цокольном этаже старого пятиэтажного дома и не в самом хорошем районе Сеула. Мать поддерживала отца, старалась видеть в этой сложившейся ситуации только лучшее. Когда братья стали замечать на теле матери синяки и мелкие ссадины, то даже тогда женщина улыбалась со слезами на глазах и заверяла сыновей, что она упала или поскользнулась на улице. Даже тогда она поддерживала своего мужа, которого любила и считала, что у них все будет также, как и раньше.       — Нужно потерпеть, — как-то сказала она мальчишкам, когда они вновь увидели ее лежащую на полу ванной.       Через пару лет, мальчики увидели собственными глазами ее «падения на улице». ИнСан тогда изрядно перепил и явился снова домой поздно ночью. Избитый, грязный и от него неприятно пахло рвотой.       — Сама виновата, ничтожество! — сказал он тогда, пиная мать в живот со всей силы. А потом снял с ее руки золотой браслет, что достался от бабушки женщины и ушёл.       Даже тогда она улыбалась и шептала мальчишкам, что нужно потерпеть.       Чимину было пятнадцать, когда он понял, что терпеть сил уже нет. На следующий день в квартиру вломилось куча мужчин с палками, которые начали ломать всю мебель. А потом они сломали старшего брата, который решил остановить это безумие. Сломанные два рёбра, сотрясение мозга и отбитые почки. Тогда Чимин по-настоящему понял, что такое настоящий страх за чью-то жизнь.       Он видел, как врачи скорой помощи забирали окровавленное, и казалось, безжизненное тело Ви, и понимал, что уже не будет так, как раньше.       Он помнит, как взял в ту ночь мать за руку и сказал ей прекратить терпеть. С того дня она действительно перестала делать это.       ИнСан пропал. В квартире он не появлялся, в местных забегаловках и барах его никто не видел. Просто испарился. За это время Ви выписали из больницы, прислав на почту огромный счёт, и наказали постельный режим ещё полторы недели. Тогда маленький Чимин был счастлив прогуливать школу, ухаживая за братом, потому что больше было некому. Мать не могла бросить работу в ателье. ЧонХи была женщиной красивой. Большие глаза цвета карамели, пухлые губы, стройное тело и темные прямые волосы достались ей от матери. И именно такой Чимин видел идеал женщины. Для него мать самая красивая в Мире. Она всегда привлекала мужское внимание, вот только влюбилась в дурочка с завода.       Из мыслей о прошлом вывел голос матери, что умывала своё лицо в ванной комнате, где рыжеволосый сидел возле раковины, облокачиваясь на грязный белый кафель.       — Сынок, пожалуйста, не говори брату, что он снова был здесь… Ты же знаешь, он вспыльчивый у нас, натворит делов, — женщина заплела свои темные волосы в шишку и вытерла лицо полотенцем.       Наконец в отражении зеркала показалось чистое, чуть с морщинами лицо.       — Зачем ты его снова впустила? — говорит тихо, но не услышав ответа, продолжил, — Нет, мам, может, я тупой или слепой, но для чего? Чего он хотел? У нас нет денег для закрытия его долгов, понимаешь? Мы и так в глубокой заднице, нам бы со своими долгами разобраться, а тут ещё и этот… Сколько ты будешь это терпеть?       — Чимин-и, мальчик мой, ты не тупой. Он плакал, клялся мне, что исправился. А ещё… — женщина присела на корточки, обнимая сына, — Он болен. Серьезно болен.       — Плевать мне что там с ним, понимаешь? Он сам все испортил и помогать я ему не собираюсь, и ты не смей, — Чимин смотрит в глаза женщине спокойно, без какой-либо злости.       — Но он же твой отец… Чимин, я не так тебя воспитывала…       — Нет у меня отца. Он умер для меня ещё десять лет назад, понятно? Пусть доживает свои последние дни в другом месте! Или ты хочешь помочь ему, серьезно? Что ты будешь делать, если он наврал про болезнь и опять вынесет половину квартиры? Не глупи, мам.       Пусть это и звучит жестоко по отношению к собственному отцу, но что сделать, если в сердце присутствует обида до сих пор? Мужчина потерял работу, но не захотел искать новую, погрузился в депрессию, начал пить, как свин, да ещё и мать избивать. Этого он не сможет ему просить никогда.       — Ты прав, да и Ви будет против… — женщина поднялась на ноги и вышла из ванной, а Чимин за ней.       — Кстати, как раз о Ви… — начал Чимин.       Он думал на счёт Ким Тэхена и брата.       — Обо мне сплетничаете? — в общей комнате показался рыжий парень.       Высокий, в чёрных скини-джинсах, в белой толстовке с какой-то надписью и неизменной подводкой на глазах.       Пак ВиХен — старший на два года брат Чимина. Он понял гораздо быстрее, чем маленький Пак, что происходит в доме и как мать «падала на улицах» города. В крайний раз, когда отец показался в доме и в очередной раз избил мать, ВиХен избил того до потери сознания, а потом просто вывел на улицу и бросил возле мусорных баков. С того дня он не появлялся.       Заметив на лице матери синяк на щеке и слегка опухший нос, он все понял. Глянув злобно на Чимина, он кивком указал младшему брату на их комнату.       — И? Я жду ответов, братишка, — старший упёрся тазом о прикроватную тумбочку и наблюдал, как Чимин садится на свою кровать, которой явно уже пора бы на покой.       — Что ты хочешь услышать? — тихо, опустив голову, сказал младший, — Ты ведь и так все сам понял… — Чимина заметно затрясло.       Мысли о том, что Ви больше не его брат — давили. «Братишка» - горькая усмешка сама появляется на лице.       — Где ты был, когда этот мудозвон появился здесь? — говорит спокойно.       — Это… Ладно, не объясняй. Просто в следующий раз не пускайте его, — брат потёр переносицу и чуть покачнулся.       Следом ладонь Ви залилась кровью.       — Ты как? — Чимин подлетел к брату, придерживая того за талию, усаживает на кровать.       — Нормально, — прохрипел он и приложил к носу салфетку, а та в свою очередь начала заметно краснеть, — Просто переутомление. Сейчас полежу и все пройдёт. Не волнуйся за меня.       — Хорошо, оставлю тебя тогда. Отдыхай, — Пак уже готов был выйти из комнаты, но его остановил голос старшего брата. — Братишка, не говори маме. Не хочу, чтобы она переживала за меня…       Кивнув, парень покинул комнату. И снова в голову закрались темные мысли.       «Они действительно очень похожи, будто братья-близнецы. Разве что у Тэхена отсутствует родинка на носу. Получается, если они так похожи, то они действительно родные? В таком случае, у меня нет старшего брата, а у матери нет старшего сына? Но если все действительно так, то почему мама ничего не говорит? Как так получилось, что даже отец-пьяница никогда не упоминал о неродном сыне? Почему они все молчали и продолжают это делать? А Ви знает или тоже находится в неведении? Как спросить маму? Что сказать? А если не говорить никому и жить как раньше? Я смогу забыть о Тэхене? Вряд ли нас ещё раз сведёт судьба…»       Слишком много вопросов и так мало ответов.       А Ви так и остался лежать, борясь с жуткой головной болью и головокружением. Это уже не в первый раз. Такие мучения участились за последний месяц и он всерьёз думает сходить к врачу в ближайшие дни. Началось это относительно недавно, где-то месяца три назад. Сначала настигла головная боль и головокружение, но Ви благополучно списывал это со счетов, считая, что это обычная мигрень и недоедание. А следом шла кровь носом. Это его не пугало, пока не начались обмороки и руки не начинили трястись, а порой и вообще не слушались.       Так он и уснул беспокойным сном с кровавой салфеткой в носу. Всю ночь ворочался, видел странные сны, казалось будто его режут без анестезии.       — Ты ночью ворочался, а ещё что-то бормотал, — еле разлепив веки, услышал он от младшего брата, — А ещё… ты весь горел.       — Сейчас все нормально. Действительно переутомление. Ну, или стресс. На работе сейчас много поставок, — кстати, о работе.       Смена начинается через час, а Ви ещё не собран. Он сделал все свои дела и уже через сорок пять минут был в магазине. Поздоровавшись со своим сменщиком, он принялся за работу. Сегодня поставка булочных изделий, алкогольной продукции и сигарет. Лениво выкладывая на полки с газировкой банки спрайта, он прислушивался к музыке, что играла через колонки магазина. Играет что-то сопливое про любовь и счастье. Ви усмехается словам. «Дорогая, просто держи меня за руку, Будь моей, а я буду с тобой, Ведь в твоих глазах я вижу свое будущее Милая, я танцую в темноте, а ты в моих объятьях, Мы стоим на траве босиком, слушая нашу любимую песню. Ты сказала, что надела то самое платье, и ты так красива в нем. Я просто не заслужил этого, дорогая, ты выглядишь безупречно сегодня».       Усмехается потому что он никогда не говорил такого никому. И ему от этого горестно. В голове невольно вспыхнули обрывки школьных времен, когда тот все время был один. С ним никто не хотел дружить после того, как отца уволили с завода. Одноклассницы сторонились его, ибо он всегда был один и никого к себе не подпускал. Над ним не издевались, но иногда позволяли себе задеть плечом или слегка толкнуть. Это все происходило молча со стороны других, никаких объяснений. А в университете он перевёлся на заочное обучение после полугода хождения на занятия, так ни с кем и не познакомившись.       Он на автомате ставил банки на законное место и вслушивался в песню. Закончив с выкладкой спрайта на полки, он принялся разгребать коробки с соджу и пивом, что привезли ещё ранним утром, когда его смена не началась. Пока он был занят алкоголем, в магазин вошла девушка. Она была одета во все чёрное, а ее лицо прикрыто маской. Доставляя ещё одну бутылку пива в холодильник, он пошёл на кассу, чтобы обслужить покупательницу, но заметил кое-что странное в поведении этой особы. Она прижимала рукой упаковку рамена, скрывая ее своей огромной курткой. Намереваясь уходить, думая, что осталась никем незамеченной, Пак ее окликает:       — А заплатить не надо за то, что ты взяла? Если не собираешься покупать, то положи на место и покинь магазин! — спокойно говорит Ви и медленно выходит из-за прилавка.       Девушка остановилась на пороге, оглядела испуганными глазами его и рванула. Пак просто открыл дверь магазина и устремил взгляд на убегающую девушку. Он бы мог ее догнать спокойно, но напрягаться из-за одной упаковки рамена не хотелось.       — Я запомнил твои глаза! — крикнул он и вошёл обратно в тёплое помещение.       На улице середина января. Снега не прекращают идти, а мороз, что пробирается под ткань пуховика, отлично чувствуется. Новый год будет снежным, людям только это и нужно для большего счастья в этот день. Как жаль, что его смена не выпадает на этот день. Платят ведь двойную ставку, а сменщик не хочет меняться днями. Про себя он называет его мудаком, а в глаза улыбается. Не то что бы Ви такой гадкий, просто не хочет ссориться с ним, ведь он сын друга владельца этого магазина, а работу терять не хочется, когда не так все гладко с деньгами. Долг, что когда-то мама взяла у бандитов на его обучение, растёт с каждым месяцем. Бандиты изводят всех членов семьи, напоминая, что процент растёт, а выплаты поступают маленькими суммами.       Надоела такая жизнь. В юности он даже жалел, что родился в такой бедной семье, но потом понял, что до сокращения они жили нормально, а на столе кухни всегда было много различной еды.       Время проходит незаметно. Через пару минут смена кончится и он пойдёт работать в небольшой ресторанчик через квартал от магазина. Как удачно, что когда-то он увидел объявление о поиске официанта на неполный рабочий день. Пусть и платят немного, но хоть что-то.       Обслужив двоих девушек, что купили пачку сигарет и пару бутылок соджу, он принялся посматривать на входную дверь, в которую должен войти его сменщик. Но его нет. Пак взял свой телефон и увидел уведомление от сменщика, тот пишет, что опоздает на десять минут и просит прощения. Пак кривит губы в усмешке и понимает, что хозяин ресторанчика будет недоволен опозданием. Проходит десять, пятнадцать минут, а сменщика ещё нет. На двадцатой минуте звенит колокольчик на двери. Пак поворачивает голову и видит улыбающегося парня. Тот разговаривает по телефону, шепча в трубку телефона слова о любви и скуке, но завидев обозлённое лицо рыжеволосого, закончил разговор.       — Ох, извини, Пак. Были неотложные дела, — кинул он.       — Это в первый и в последний раз, когда я задерживаюсь здесь из-за тебя! — процедил Ви.       — Эй, да ты чего… Я же пришёл, — улыбка с его лица не спадала, а это раздражало ещё больше.       Пак взял со склада пуховик и вылетел из магазина, накидывая куртку по пути. Когда он перебежал дорогу, чуть не опоздав на светофор, голова снова закружилась. Да так, что перед глазами размывались редкие прохожие, а небольшой выступ тротуара, которого раньше и не было вроде, был не замечен. Поэтому, он споткнулся, сделал кувырок и так и остался стоять на четвереньках, упираясь голыми руками в снег. Ладони покрылись мурашками, как и все тело, а перед глазами все размыто.       — Пожалуйста, ну не сейчас… — простонал он и зажмурив глаза, снова открыл их.       Четкое изображение неоновой вывески какого-то бара, прохожие люди, что не обращали никакого своего внимания на Ви, проезжающие мимо машины, что столпились на дороге и сигналили. Тряхнув ещё раз головой, он поднялся на ноги и снова побежал к ресторанчику. Руки и легкие внутри горели. Хозяин сделал предупреждение, но сильно не злился, так как посетителей было не так много, потому что сегодня понедельник. Хватая полный еды разнос, он двинулся к столику в конце ресторана. За ним сидели две женщины и маленькая девочка. Ее смех, что разносился по всему помещению, раздражал. Давил на виски, а те беспощадно снова начали болеть.       — Молодой человек, извините, за такую просьбу… но не дадите мне свой номер? — женщина, что просит сейчас у него номер, полновата, в красивом синем платье, с шикарными кудрями темных волос по плечи и с заметными морщинками на лбу.       — Извините, но я уже занят, — соврал он, и забрав уже пустой разнос, двинулся к пустому столику, чтобы убрать его. За спиной раздался разочарованный вздох.       Убрав грязную посуду, Ви принялся протирать стол специальным средством. Оно пахло неприятно. Стараясь не вдыхать едкий запах, он вытирал капли супа. Рука, в которой находилась тряпка, начала трястись. Пак обхватил ее за запястье второй рукой, а ноги его подкосились, и он во время успел ухватиться за стоящий позади стул. Тот в свою очередь не выдержал такого резкого захвата и со скрежетом отодвинулся дальше. И Пак упал на пол, ударяясь при этом затылком об этот самый стул. На такой шум обратили внимание не только гости ресторанчика, но и второй официант и сам начальник, что сидел в своей каморке.       — Ты как? Господи… — девушка, что была вторым официантом, быстро подняла его, словно Пак для неё ничего и не весил.       — Я в порядке, — придерживаясь за затылок, простонал он.       Девушка повела его в подсобное помещение, усаживая на небольшой потрёпанный диванчик.       — Убери руку, я должна посмотреть! — Ви убрал руку и взору открылся окровавленный затылок, — У тебя кровь. Нужно в больницу.       Она положила в руку рыжеволосого бежевое полотенце для рук и выскочила из подсобки за начальником.