Sorry, but you are just a phase for me

Чимин был хорошим человеком, кого можно назвать надежным. И Юнги был с этим согласен. За столько лет дружбы, а после и отношений он был крайне уверен в Паке. Чимин никогда не повышал голос, всегда задаривал вниманием и заботой. Создавал уют для Мина вокруг себя. Сколько Юнги помнит, младший всегда был таким. Сначала они просто ходили в одну школу и общались только из-за Тэхена, их общего друга, но вскоре они поняли, что у них достаточно много общего и схожие взгляды на жизнь. Ближе к выпуску Чимин признался своему хену в чувствах, и старший его не отверг. Еще через год Пак переехал к Юнги и поступил в тот же институт. Счастью старшего не было предела, потому что его любимый был постоянно рядом, обыденные вещи для Юнги стали очень значимыми. Их совместное приготовление незамысловатого ужина, вечерний просмотр фильмов, которые скорее были включены для фона и никак не отвлекали влюбленных от страстных поцелуев и горячих прикосновений. Чимин никогда не давал поводов для ревности или недоверия. Так было всегда. До недавнего времени. Старший чувствовал, что что-то изменилось. Поцелуи были такими же желанными, но будто только для него. Объятия были только, если Мин обнимал со спины своего парня. Спал теперь Чимин исключительно на своей половине, а не как раньше, обнимая всеми конечностями своего хена, будто отбирал возможность даже дышать, но не то, чтобы Юнги жаловался. Все стало каким-то другим в один момент. Юнги страдал от такого отношения, но продолжал скидывать все на проблемы Чимина, которыми тот по каким-то причинам не хотел делиться. Однако с каждым днем становилось сложнее держать это в себе. — Чимин? — Юнги так же лежал к младшему лицом, прожигая в его спине дыру- Ты…ты спишь? Ответом ему стало слабое мычание и старший сразу сдулся, идея поговорить обо всем уже не казалась такой хорошей. Вдруг Чимин подумает, что Мин ему не доверяет. Но здравомыслие перевесило страх и сглотнув ком в горле, он все-таки решил заговорить. -Мы можем поговорить? -тишина стояла звенящая и густая, протяни руку и можешь потрогать. -Хен, -Чимин звучит достаточно уставшим, чтобы Юнги почувствовал укол совести за то, что начал этот разговор так поздно, но отступать он не собирался- уже очень поздно, а мне завтра к первой паре. Юнги уловил еле слышную грубость в голосе и стушевался. -Я…- старший сделал паузу, — прости, но это очень важно. Чимин немного повозился, развернулся и открыл глаза, под которыми залегли огромные синяки, говорящие о том, как много младший учился. Юнги стало еще совестней, но больше жить в состоянии вечной тревоги он не мог. Этот разговор должен был произойти намного раньше, но Мину потребовалось очень много времени для того, чтобы собрать мысли в кучу и решиться. Несколько месяцев такого отношения сильно сказались на моральном состоянии парня. Вечные волнения и переживания доводили его до белого каления, он постоянно срывался на Тэхене и Чонгуке, которые, конечно, не заслуживали такого отношения к себе, но Юнги ничего не мог с этим поделать. Забытый проект в университет так и лежит ни разу не просмотренный, а ведь сдача уже скоро. Но все это казалось мелочью, поэтому-то Юнги и решил начать этот разговор. Потому что он уже с ума сходить начал. В квартире и рядом с самим Чимином больше не чувствовался прежний уют и комфорт. Все что было вокруг него — холод. -Что случилось? — Пак вновь устало прикрыл глаза, давая понять, что на долгий разговор не настроен. -Все ведь хорошо? — Юнги сжал подушку и старался не говорить громко, чтобы голос не дрогнул, — у нас ведь все хорошо? Чимин удивленно раскрыл глаза и уставился на парня перед ним. Младший выглядел растерянным, словно ребенок. Его глаза расширились, брови изогнулись, а рот забавно приоткрылся. Не будь Мин таким напряженным, обязательно посмеялся бы с очаровательного выражения лица своего любимого донсена. В глазах читался немой вопрос, будто для него не было этих странных месяцев, словно он ничего не заметил. -Что? — слова отказывались выходить из его рта, а мозг отказывался формулировать вопрос, — О чем ты говоришь, хен? Старший зажмурился на секунду, собираясь с мыслями. Что ж, это сложнее чем он думал. -Просто, -слово прозвучало еле слышно, — ты какой-то странный последнее время. Я сделал что-то не так? — Юнги не заметил, как придвинулся ближе и прижался к теплому боку парня, будто в поисках тепла, которого ему сейчас явно не хватало, — Если я в чем-то провинился, то скажи мне, я правда не хотел как-то обидеть тебя, если сделал это. — Мин даже не заметил, как по его носу побежала соленая капля. Он жался ближе, желая, чтобы сильные руки обвили его талию, как обычно и делают. Но Чимин будто застыл. Он смотрел в глаза своего парня и не мог понять, что должен ответить своему хену. -Боже, хен! — он негромко прикрикнул, но из-за тишины и полушепота, которым они говорили до этого, Юнги немного напугался, вздрогнул и раскрыл красные глаза. Недлинные пальца стерли слезы с его лица и легли на пухлые щечки, что всегда получали огромное внимание со стороны младшего, -Глупый хен. О чем ты говоришь, Юнги? Конечно, ты не обижал меня, — младший испуганными глазами блуждал по лицу, — И не делал, что-то не так. С чего такие разговоры? Мин шмыгнул носом и шумно засопел, потираясь о ладонь щекой. Ладонь была горячей и мягкой, на секунду, забывшись в этом ласковом жесте, парень забыл причину этого разговора. От обычно очень тактильного Чимина в эти месяцы стало редкостью касаться своего хена. Большой палец руки младшего гладил влажную кожу, а парень рядом с закрытыми глазами жался еще сильней. -Ты стал такой…- Юнги сделал паузу, боясь продолжить. Сейчас последний шанс сделать вид, что ничего не происходит. Притвориться, что все хорошо и поведение младшего нисколько не беспокоит, — холодный. — Мин шепчет на выдохе, — Ты совсем отдалился, не говоришь со мной, перестал обнимать, даже не трогаешь лишний раз. Боже, — он уткнулся носом в сильную грудь, — мы спали с тобой последний раз несколько месяцев назад. Чимин вдыхал через раз, и все его чувства сводились к одному. Жалость. *** С того разговора прошла не одна неделя. Чимин смог убедить Юнги, что все хорошо и переживать тому не о чем. Но тревога старшего так и не исчезла. Но после вечеров, когда младший сам цеплялся за губы своего хена, а после подминал под себя прямо на старом диване, который много пережил за несколько лет жизни молодой пары в небольшой квартире на окраине Сеула, и моментов, когда младший сам предлагал вместе приготовить ужин, тревога начала немного отступать. Жизнь начала возвращаться в привычное русло, пока Чимин однажды вечером не пришел пьяный настолько сильно, что бедному Чонгуку пришлось тащить его до самой кровати. -Прости, хен, — Чон виновато опустил свои глаза, которые Юнги всегда сравнивал в шутку с бусинками, и тяжело вздохнул, — мы даже не заметили, когда он успел так накидаться. С тяжелым вдохом старший сжал его плечо, давая понять, что это не его вина. Юнги перевел все свое внимание на пьяное тело на кровати, не обращая внимания как Чонгук тихо покидает квартиру. Юнги потянулся к кофте, чтобы раздеть парня, но его руки перехватили и сильно сжали. Мин с недоумением уставился на парня под ним. -Не трогай, -Чимин даже не замечает, как начинает сильнее сжимать тонкие запястья, — не трогай. -Тебя нужно раздеть, — Юнги вновь пытается снова выдернуть руку из хватки, но ничего не выходит, — ты не можешь спать в этом. Чимин зло выдыхает, так и не открыв глаза и все сильнее сжимая руки. Юнги прекрасно знал, что младший намного сильнее чем он, об этом говорили его широкие плечи, шикарные накаченные бедра, которые служили для старшего любимым местом куда можно пристроиться, и, конечно, несколько кубиков пресса на торсе. Но никогда не чувствовал этого на себе, кроме тех моментов, когда младший брал его на весу. А прямо сейчас Чимин сильно стискивал хрупкие запястья и не обращает внимания на болезненные стоны. -Я сказал, — Чимин открывает глаза и еще сильнее сжимает ладони, — не трогай Он резко отбрасывает от себя руки и переворачивается на другую сторону. Старший стоит у кровати еще пару минут, но после разворачивается на пятках и уходит в зал, не беря с собой даже подушку. Лежа на неудобном диване, чего он не замечает от ноющей боли в груди, Юнги тихо всхлипывает, зажимая рот рукой. Горькие слезы впитываются в поношенную обивку дивана, расплываясь по ней большими темными пятнами. Мин так и не смог сомкнуть глаз до рассвета, он слышал как Чимин несколько раз за ночь вставал в туалет, но так и не обратил внимания на парня, лежащего на диване. Когда у Пака прозвенел будильник, Юнги уже устал тихо глотать слезы и начал немного погружаться в сон. *** Юнги начал сам старательно избегать своего парня, которого, кажется, это не волновало. Ночевать на диване и не смыкать глаз ночи на пролет стало обыденностью для парня, но такое состояние заметили все. Все кроме Чимина. -Хен, — Тэхен бесшумно подсел к нему во время обеденного перерыва, который старший стал проводить в одиночестве на лавке во дворе университета, — ты в порядке? Юнги бросил быстрый взгляд на темноволосого, который выглядел крайне обеспокоенным состоянием своего хена. -В порядке, — у старшего было зеркало, и он отдавал себе отчет, что он не подходит под описание человека, который «в порядке», но он не мог с собой ничего сделать. Глаза каждую ночь становились влажными, а горло передавливало тихими всхлипами, еда не лезла в глотку, а если он и заставлял себя что-то съесть, то чувствовал себя еще хуже, борясь с желанием выблевать все это. Игнорирование со стороны младшего с каждым днем давило все сильнее, но Юнги тешил себя тем, что все пары ссорятся. Чонгук с Тэхеном постоянно ругаются, пусть и сразу мирятся, пусть оба не позволяют себе игнорировать партнера, пусть оба на взводе даже от каждой недомолвки. Но ссорятся же. И неважно, что ссоры не было. Тэхен виновато опускает глаза и тихо вздыхает. Он очень переживает за друга. Он знает Юнги еще с начальной школы, тот всегда оберегал Тэхена и был его главной поддержкой. И сейчас младший хочет стать такой же опорой для хена, который явно не хочет делится тем, что у него на душе. Чонгук и Тэхен очень переживали за парня поочередно пытаясь вытащить из него хоть крупицу информации. Сначала они даже не догадывались о состоянии старшего, но, когда тот стал походить на призрака, проблема стала очевидной. Только, кажется, Чимина это совершенно не волновало. И казалось, что причиной неожиданной грусти стал именно он. — Это как-то связано с Чимином? — как бы он не хотел подождать, когда хен сам придет с разговором, больше терпеть он не мог. Юнги резко вскинул голову, но отвечать, кажется, не собирался. -Ты ведь знаешь, что мы с Гуки всегда поддержим тебя, -Ким нежно заправил выбившуюся прядку из прически старшего, — поэтому ты всегда нам можешь рассказать, что тебя тревожит. Юнги мягко опустил голову на плечо младшего и всхлипнул. *** Юнги терпел, потому что не мог по-другому. Он слишком любил Чимина и слишком был привязан к нему. Когда старший ссорился со своими родителями из-за его увлечений музыкой или с Тэхеном из-за какой-то ерунды, которая сейчас кажется совершенно незначимой, он всегда бежал к донсену. Чимин не скупился на нежность, утягивая хена на свои колени, невесомо гладил мягкие волосы, целовал в весок и шептал ласковые слова, говоря, что все будет хорошо. Все эти воспоминания Юнги хранит на подкорке. Сейчас это все кажется еще более значимым. Все что Юнги делал впервые, делал это с Чимином. Первый прогул, первая сигарета, первые отношения, поцелуй, секс. Это определенно сказалось на уровне его привязанности. В какой-то момент старший начал понимать, что он зависим. И соврет если скажет, что его это как-то беспокоило. Но сейчас сидя в пустой квартире и пытаясь в сотый раз дозвонится до парня, он понимает, что это проблема. Куча пропущенных звонков и непрочитанных сообщений будто ножом по сердцу проходились. Когда Чимин перестал сбрасывать, а просто выключил телефон, Юнги стало казаться, что автоответчик над ним просто издевается. Тыкает его носом, как котенка. Он будто слышит: «посмотри, ты сидишь и место себе не находишь, а ему плевать», «ты жалкий», «хватит навязываться, ты ему не нужен». И так по кругу. Вы: Чимин-и, где ты? Это уже не смешно, я волнуюсь. Глаза были красные, но плакать уже было нечем. Бросив взгляд на время и увидев там начало шестого, Юнги решил, что младший сегодня не явится и пора бы идти спать, но он знал, что не уснет в таком состоянии и решает все-таки позвонить Тэхену, вдруг Пак остался там -Да? — охрипшим после сна голосом отозвался друг, — Чего в такую рань звонишь? Что-то случилось? -Тэхен, а Чимин не у вас? -голос дрогнул, несмотря на все старания парня. -Что? — Ким стал значительно бодрее, — Нет. Он что не ночевал дома? Юнги почувствовал, как сдавило грудную клетку. До звонка другу он успокаивал себя тем, что Пак остался у общих друзей и забыл или не захотел предупредить. Но сейчас разные мысли закрадываются в голову и от переживаний неприятный узел завязался в животе, а мерзкое чувство расплылось по телу. Так и не ответив Юнги просто скинул звонок. Телефон полетел на пол, а всхлип разлетелся по квартире. Жалость к себе затопила его. Он не мог больше думать. Все эти переживания доводят его, заставляя чувствовать себя грязью под ногтями Чимина. Вся жизнь Юнги стала крутиться вокруг отвратительного чувства беспомощности. *** Пак объявился только через два дня. Входная дверь хлопнула и Юнги сразу материализовался в коридоре. -Где ты был? — он пытался звучать строго, но голос его подводил и звучал совершенно жалко. Чимин поднимает взгляд, быстро скидывая обувь и проскальзывая через Юнги вглубь квартиры. Мин хватает его за руку и разворачивает к себе. -Отцепись ты от меня, — он вырывает руку резко и пытается пройти в спальню. -Какого черта ты пропал на два дня? — его руки дрожали, и он пытался сжать их в кулак, но вся сила покинула его тело, что даже такое простое действие казалось каким-то невозможным, — Ты просто игнорировал все звонки и сообщения, а я тут с ума сходил. Чимин выглядел зло. «Да какого черта ты вообще злишься?» Вопрос так и остается неозвученным. -Не посчитал это важным, — младший почти прорычал это. Юнги дернулся в его сторону и толкнул несильно, чтобы Пак полностью развернулся. -Ты такая сука, Чимин, — глаза начало жечь и слезы побежали по раскрасневшимся щекам, — Ты ведешь себя со мной как мудак! Мин просто выплюнул эти слова ему в лицо, которое неожиданно оказалось слишком близко. -Так, какого хрена ты все это терпишь? — он прошептал это почти в самые губы, — Возьми и уйди, я тебя тут не держу. -За что ты так поступаешь со мной? — все так быстро поменялось, что от всего этого балагана вокруг тошнило, — Что я сделал не так? Я уделял тебе мало внимания? Я был недостаточно внимателен? Почему ты так поступаешь? Слова лились из него, но он не хотел это останавливать. Он слишком много херни натерпелся от человека, который когда-то клялся ему в любви. -В чем тут моя вина? — Юнги начал кричать, даже не заметив этого, — Если ты хочешь уйти, то скажи! Не надо держать меня рядом! — Мину стало казаться, что он сейчас задохнется, но терпению его, кажется, пришел конец, — Ты только и делаешь, что причиняешь мне боль! Каждым своим словом и действием. Разве я виноват? Не на тебе ли лежит вина? -Замолчи! -Пак схватил Юнги за плечо и придвинул еще ближе, -Просто заткнись! Грудь Чимина вздымалась из-за того, как глубоко он дышал, глаза блестели. Воздух вокруг казался раскаленным. -Почему я должен молчать? — Юнги трясло от всего происходящего, — Я должен все это терпеть? Ты пропадаешь на несколько дней блять! А я даже узнать не могу, где ты? Может ты кого-то трахаешь за моей спиной? Глаза Чимина сверкнули и в следующую секунду по квартире разнесся звук удара. Юнги застыл, приложив руку к щеке, которая горела огнем. Все мысли, все слова, что были у него в голове выветрились. Повисла оглушающая тишина. Глаза Чимина по мере понимания расширялись, его руки задрожали, а ноги на выдержали. Он упал на колени и схватился за ноги парня. Из груди Юнги вырвался оглушающий плач. -Боже, Юнги, — он уткнулся носом в живот и шумно втянул воздух, — Прости, прости, прости меня. Все это больше походило на бессвязный лепет. Но Мин его даже не слышал, он так и продолжал держать руку на щеке и истошно плакать. Все что было до этого удара, будто стерлось. Все те счастливые моменты с младшим казались иллюзией. Все что он видел перед собой сейчас, это как парень заносит руку для того, чтобы ударить. Каждая их посиделка на чертовом диване, каждое свидание, каждый нежный поцелуй, когда-то оставленный на бледном лице, каждая поездка за город и каждое совместное ленивое утро. Все хорошее, что Юнги когда-то в нем видел. Все это испарилось в один момент. Чимин посмел ударить его. Это перечеркнуло для него все. Но лепет в районе живота, кажется, не собирался останавливаться. -Я правда не знаю, что на меня нашло, — Чимин умывался в слезах, — Ты же знаешь, что я бы никогда, — он вцепился в ноги Юнги еще сильнее, кажется, останутся следы. Но все это казалось таким неважным сейчас. -Прости меня, — надрывный всхлип прервал его. Юнги медленно осел на пол. Чимин сразу прижал его к себе, — Я больше никогда так не сделаю. Никогда. Его шепот казался слишком громким, хотелось, чтобы он замолчал, но тот все продолжал нести бессвязный бред. Сил не было ни чтобы встать, ни чтобы оттолкнуть. Голова кружилась, а четкость зрения пропала. Конечности казались такими тяжелыми, в груди горела боль. -Не.не трогай меня, — руки не собирались его слушать, — Отпусти меня. Казалось, что грудь сейчас разорвется. Все было таким противным и все, что Мин хотел это уйти отсюда подальше. Из этой отвратительно-родной квартиры, от этого отвратительно-родного Чимина, который казался таким чужим. Все это было таким жалким и ненастоящим. — Нет, Юнги, не уходи, — объятия казались удушающими. Еще никогда Юнги так не желал быть оставленным, — Пожалуйста, не оставляй меня. После этих слов, сказанных таким жалобным тоном, вся сила к Юнги резко вернулась. Внутри вспыхнула такая злость. Руки тряслись от того, как ему хотелось оттолкнуть человека перед собой. -Блять, отпусти меня, — он резко толкнул Чимина в грудь и тот свалился на пол. Он выбежал из подъезда, даже не переобув домашние тапочки, поймал такси и назвал адрес Тэхена, не подумав даже спросить дома ли он. Все равно телефон дома. И лучше он будет сидеть под дверью квартиры Кима, чем хоть еще минуту будет рядом с Чимином. Когда в дверь начали стучать, Тэхен с Чонгуком не на шутку перепугались, потому что в нее били с такой силой, что казалось, та слетит с петель. Чонгук открыл дверь и ему в грудь уткнулось, что-то мягкое. Когда он увидел макушку хена, то немного расслабился, но только до первого всхлипа. Чон мягко положил руки на лопатки и притянул ближе Юнги, который не стесняясь плакал на весь подъезд. Тэхен растеряно переглянулся со своим парнем и захлопнул дверь, убегая за стаканом воды, пока Чонгук продолжая стискивать хена в объятиях провел в квартиру и усадил рядом. Нос Юнги исчез в его шее, младший принялся гладить спину, которая сотрясалась от рыданий. -Хен, что такое? — он старался не повышать голос и не прерывал поглаживания ни на секунду. Плач, казалось, стал еще громче, но Юнги отлип от шеи и заглянул в глаза донсену. Через секунду в его руке оказался стакан с водой, которую он влил в себя жадными глотками. -Юнги? — Тэхен нежным касанием убрал волосы, что прилипли ко лбу и неприятно лезли в глаза, — Что такое? Нежные касания Чонгука и бархатный голос Тэхена начали немного успокаивать парня. Но начать говорить он еще долго не мог. Когда его рот открылся и он смог выдавить из себя слова, то лица друзей начали смешно искажаться. Под конец рассказа он вновь начал всхлипывать и две пары рук стиснули его в крепких объятиях. Два человека, что сидели перед ним дарили стойкое чувство безопасности, что сейчас было так необходимо. Он так и уснул на плече Чонгука, который на пару с Тэхеном шептали успокаивающие слова. *** Когда Юнги смог разлепить глаза то, тут же пожалел. Голова болела так сильно, что казалось лопнет сейчас, а попытка встать с кровати не увенчалась успехом, потому что его с двух сторон обнимали. За окном уже светало, но было очень рано. Все-таки выбравшись из цепких рук, Юнги почти бегом стартанул до кухни и начал глотать воду прямо из-под крана. Горло разрывало от боли, но это не удостоилось внимания парня, который просто опустился на стул и завис в одной точке. От руки на плече Мин вздрогнул и обернулся, увидев Чонгука, которого видимо сам и разбудил. -Прости, хен, не хотел пугать, — тот быстро занял соседний стул и вперился в старшего внимательным взглядом, будто анализируя, — Как… как ты себя чувствуешь? Его щеки немного порозовели, смутившись от нелепости вопроса. Юнги правда на секунду задумался, как же он себя чувствует. Никак. -Можешь не отвечать, — он неловко почесал затылок, — Я все понимаю. Вряд ли, но старший благодарен за попытку. -Спасибо, Гуки, — Мин повернулся в его сторону и растянул на лице улыбку, что не коснулась его глаз, — Я очень благодарен за вашу помощь. -Не нужно, хен, — он аккуратно провел по волосам старшего, будто это Юнги здесь младшенький, и мягко улыбнулся, — для этого ведь и нужны друзья. — улыбка резко исчезла с его лица, и старший занервничал, — Только не ругай сильно Тэ-хена Юнги почувствовал как его лицо исказилось в непонимании и Чонгук с явной гордостью заговорил. -Я не смог его вчера остановить, — Мин понял, что скорее не стал, чем не смог, — он поехал к Чимину и они подрались, — он опустил взгляд на свои колени, — хотя скорее это Тэ подрался с ним, учитывая что на нем ни царапины. Что ж Юнги не против. Он заслужил это. *** Чимин любил Юнги. Это единственное в чем он был уверен. Ничего не имело такой ценности, как нежные касания его хена. Каждое объятие и поцелуй заставляли влюбляться Чимина вновь. И Пак мог сказать, что именно с эти человеком хочет провести всю оставшуюся жизнь. Но в какой-то момент все пошло не так. Чимин по-прежнему любил Юнги. Но чувство неправильности начало потихоньку расти в его груди. Здесь ли он должен находиться? С ним? Теперь поцелуи не доставляли такого удовольствия как раньше. Объятия стали не уютными, а обычными. Домой он теперь не торопился, а перед сном отворачивался от старшего. Чимин не понимал, что с ним происходит, но не думал, что это было заметно для его парня. Пока Юнги не спрашивает у него на прямую. «У нас ведь все хорошо?» А хорошо ли? Слов успокоения для старшего он не находит, но сам теряется в своих чувствах еще больше. Любит ли он Юнги? Да. Но разве это то чувство, которое он испытывал раньше? Чимин запутался и погряз во всем этом. Притворяться, что все хорошо стало не так уж и сложно. Дарить Юнги ощущение стабильности, казалось, будет правильно. Пак искренне старался подарить ему иллюзию счастливого себя. И выходило вроде неплохо. Но счастливые улыбки на лице не могли заглушить нарастающую злость внутри. После того как Чонгук привел его домой все поменялось. Чимин понимал, что нужно было все это закончить, но не мог. Не мог перебороть те чувства к Юнги, которые были совершенно неправильными и мерзкими. Жалость. Вот что его держало. Жалость к Юнги, к себе и к их когда-то счастливым отношениям. Внутри теплилась надежда, что все наладится, ведь каждый вечер он возвращался к родному Юнги. В их маленькую квартиру, которая до недавних пор хранила только счастливые моменты. Пусть они и не говорили почти, и спали в разных комнатах, Чимин ночами лелеял надежду, что все вернется. Раньше тихие всхлипы Юнги отдавались болью в груди, но слыша за дверью плач сейчас, Чимин чувствовал скорее раздражение. Раздражать стало все: глупые шоу по телевизору, что он так любил смотреть, прижимая к себе старшего, дурацкие совместные ужины, что теперь полны только неловкого молчания и грустных взглядов, ночи, которые Пак проводил одиноко на огромной кровати. Все это разжигало пламя внутри него, которое он не знал, чем потушить. Его злость выливалась абсолютно на всех. Провести пару ночей вдали от парня, Чимину показалось хорошей идеей. Он стоял перед Хосоком, который ничего не понимал, но пустил к себе непутевого друга. Пак не собирался ему ничего говорить, но как только в него попала капля алкоголя, то слова сами полились из него. -Ты должен расстаться с ним, — Чон перебирал пальцами края домашней футболки, что выдавало его волнение, -хватит мучить его, — взгляд его быстро пробежался по ссутулившейся фигуре, -да и себя тоже. Чимин не понимал, как объяснить другу, что не может он этого сделать. В этом и была вся проблема. С Юнги они пережили слишком много, чтобы просто так оставить его сейчас. Все что Пак когда-либо делал в своей сраной жизни было для того, чтобы быть поближе к хену. Это же Мин Юнги. Его Мин Юнги. Как он мог бросить его? Все мысли, что преследовали его последние месяцы были слишком громкими сейчас. Все на него так давило. Он злился, как же он злился. Не на эти отношения, не на Юнги, который все так же смотрел на него преданными глазами, будто побитый щенок, который все еще не хочет быть оставленным хозяином. А на себя. За свою слабость и неспособность взять ответственность. Вся инфантильность его поведения лишь подпитывало пожар внутри. Все эти звонки и сообщения, которые поступали на его телефон лишь раззадоривали внутренних чертей. Телефон выключили и оставили в чужой квартире. Он быстрыми шагами преодолевал расстояние до дома. И когда перед ним появился Юнги, захотелось ударить самого себя. Тот выглядел как никогда плохо. Плечи опущены, лицо непривычно бледное, а круги под глазами говорили о парочке бессонных ночей. — Где ты был? — парень перед ним выглядел взволновано, но стойко держался. Чимин этого не понимал. Зачем он все так же печется о младшем? Почему терпит это? Когда его руки касается нежная ладонь, то быстро оказывается скинута. -Отцепить от меня, — вся эта злость на себя внутри поднялась, и он уже не мог с ней справится. Вопросы сыпались из Юнги бесконечным потоком. И так злили. Потому что Юнги прав, чертовски прав. Он не заслужил этого, не сделал ничего для такого отношения. Но получал его. Потому что Чимин трус, который не может признаться, что больше не любит. Нет больше внутри него тех светлых чувств к человеку напротив. Он продолжает изводить Мина, потому что привык. Юнги всегда рядом, всегда поддержит, это так привычно, но теперь кажется, чем-то далеким. Поначалу было легче не менять ничего. Так удобней. Но кажется все зашло слишком далеко. -Так, какого хрена ты все это терпишь? Возьми и уйди, я тебя тут не держу. Врет. Чимин врет. Потому что он сам держит Юнги. Не дает ему уйти. А потом раздается удар. Такой оглушающий и звонкий, что Чимину кажется, что ударили его. Хотя лучше бы так и было. Но нет. Перед ним стоит Юнги прижимая ладонь к красной щеке. И до Пака медленно доходит что же он сделал. Ноги сами подгибаются, а губы раскрываются и выдают бессмысленные извинения. Взгляд Юнги проясняется, и он пытается выпутаться из удушающих объятий. Но теперь Чимин так не хочет, чтобы он уходил. Только не так, но теперь видимо поздно. Теперь сидя в пустой квартире, понимание обрушивается на его плечи. Открытое окно впускает в квартиру холодный ветер, но парень не замечает этого. Пальца зажимают горькую сигарету с пожеванным фильтром. Он хотел пойти за Юнги сразу, но понимал, что теперь у него нет на это права. Его трусость привела к тому, что он посмел ударить человека. Не просто человека, а Юнги. Его самого родного человека, которого он все эти годы бережно оберегал. Того кто о нем заботился даже в ущерб себе, отдавал всего себя. Юнги был лучшим, что с ним происходило за всю жизнь. И все это перечеркнуто одним его поступком, который он вряд ли простит себе. Все это казалось страшным сном. Он надеялся, что проснется и поймет, что всех этих месяцев не было. Что Юнги тихо сопит под боком, а собственные руки оплетают хрупкую фигуру рядом. Поймет, что теплое чувство по-прежнему разливается в груди при взгляде на маленький нос, пухлые губы и бездонные глаза, в которые всегда лезла челка сожженных краской волос. Но ничего этого никогда не будет. Поэтому он тянется к пустой пачке, которая благополучно летит в мусорное ведро. Руки тянутся к вазе с мандаринами, что так любил старший и швыряют ее в ближайшую стену. Голова кажется такой тяжелой, а ноги слабыми. Чимин в который раз за день оказывается сидящим на чистом полу. Грудную клетку рвут беззвучные рыдания, а пальцы тянут волосы на голове. Когда он слышит копошения в коридоре, то бежит туда со всех ног. Но видит лишь Тэхена, руки которого сжимаются в кулаки, а в глазах плещется ярость. Он широкими шагами пересекает комнату и бьет Чимина со всей силы, что тот валится на колени. Из носа течет кровь, а из глаз слезы, но боли совсем не чувствуется. Тэхен бьет его еще раз уже не так сильно и удар приходится на скулу, на которой совсем скоро расцветет синяк. -Я думаю, ты понимаешь, что заслужил, — его голос звучит сипло и тихо, но угрожающе, что Чимин сжимается. Тэхен начал разворачиваться на пятках в сторону выхода, боялся, что может не оставить на друге живого места. Но тихий вопрос заставил его остановится. -Как он? — Ким тихо усмехнулся, — Мне действительно жаль. Тэхену захотелось смыть с себя этот груз, что он на себе почувствовал. -Ты идиот, — он продолжил путь до двери, но в проеме чуть повернулся, напоследок окинув взглядом Пака, что неподвижно сидел на коленях, — Я знаю, что тебе жаль, но это ты скажешь не мне, — он перешагивает порог и тихо добавляет, — он в порядке. А если нет, то будет. Мы с Гуки об этом позаботимся. *** Несколько дней в компании Чонгука и Тэхена дали Юнги возможность проветрить голову. Он все с такой же грустью вспоминал последнюю встречу со своим -по всей видимости- бывшим парнем. Но крепкие объятия с двух сторон не давали погрузится с головой в свои проблемы. Нелепые шутки Кима помогали забыться в этом мимолетном веселье, а ласковые прикосновения младшенького всегда отдавались теплом в груди. Юнги ждал Чимина. Он знал, что парень не заставит себя ждать. Столько лет совместной жизни заставили старшего выучить привычки любимого. Когда по квартире разнеслась трель дверного звонка, а Тэхен побежал в коридор, смешно топая ногами, Юнги прекрасно знал кто это. -Чонгук-и, — низкий голос Кима отвлек младшего от просмотра какого-то шоу про айдолов, — кажется, нам нужно прогуляться. Юнги знал, что его лучший друг злится на Чимина, возможно, даже больше чем он сам, поэтому лишь нежно улыбнулся на такое понимание с его стороны. -Хен, — жалобно протянул Чонгук, — я только покушал, — он надул губы и уронил голову на плечо Мина. -Я сказал, что мы идем гулять, -Тэхен забавно сложил руки на груди и состроил самое недовольно лицо, на которое только был способен. Через секунду в комнату вошел Чимин и рот младшего приоткрылся, выдавая протяжное «а-а». Тэхен легонько похлопал по плечу Юнги, который вскочил с дивана и сделал несколько маленьких шажков, и удалился из квартиры утаскивая Чона за собой, не давая возможности сменить домашние треники на что-то более приличное. Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Юнги. На лице Чимина расцвело парочку синяков, происхождение которых было известно. На секунду руки Мина задрожали и потянулись к синим пятнам на нежной коже, но он вовремя остановил себя. Это не то, что он должен сделать сейчас. На побитое, но такое любимое лицо было больно смотреть. Хотя мысль о том, что это вполне заслуженно не отпускала. Сердце жалобно сжималось, крича о том, как же хочется притянуть Чимина в объятия и погладить по мягким волосам, что сейчас находились в полнейшем беспорядке. Поза парня перед ним, взгляд и вещи, что повисли на когда-то крепком теле, все выглядело таким родным, что легкие отказывались впускать в себя воздух. Руки Чимина заметно дрожали от напряжения, что было заметно невооруженным взглядом. Он знал, что именно он должен начать разговор. -Прости меня, Юни, -резкий выдох звучал отчаянно, настолько, что глаза старшего наполнялись слезами, -я не заслуживаю твоего прощения. Но я хочу, чтобы ты знал, что мне искренне жаль, что я так поступил с тобой. -Чимин, — Юнги не выдержал и громко всхлипнул, протянув раскрытую ладонь к лицу. -Подожди. — слезы заблестели в глазах напротив, — Я должен это сказать. — тишина вновь опустилась между ними, — Все что было последние месяцы, все это моя вина. Я вел себя как эгоист и не отпускал тебя, потому что так было удобно, -Юнги отозвался надрывным плачем и опустился на диван вновь, — ты не заслужил этого, Юни, — милое прозвище самовольно вырывалось из его рта, но он больше не имеет никакого права говорить так. Он прекрасно осознает это, но это было слишком привычно, хоть и отзывалось болью в груди обоих, — ты правда лучшее, что происходило со мной. — Чимин неуверенно сел на диван на приличном расстоянии от старшего, чтобы руки точно не стали искать ладони, что так призывно лежали на чужих тонких бедрах, — Я… мне правда жаль, — голова под весом мыслей опустилась, — я трус, гребаный трус, который столько месяцев не мог признать собственные чувства. Я наивно думал, что все станет лучше, но лишь обидел человека, который меня любит. Юнги подсел ближе и опустил голову на плечо донсена, громко всхлипывая и зажмуривая глаза. Вся не переваренная боль лилась из него. Все стало таким сложным. Что-то внутри него ломалось с каждым словом парня и резало по уже разодранной в клочья душе. Тело под его головой сотрясалось в беззвучных рыданиях. -Ты правда виноват, Пак Чимин, — мокрый от слез нос утыкается в чужую шею, которая пахла домом, — ты сделал мне очень и очень больно. — грустная улыбка тронула его губы, -но я прощаю тебя, -ладонь нашла чужую и сильно сжала, — Вряд ли я смогу отпустить тебя, если не сделаю этого. -Можно, — голос звучал хрипло и в нем слушалась неуверенность, -можно обнять тебя? Юнги сам прижимается к теплой груди, и его горло рвет от плача, а мысли затуманиваются от вселенской печали. Сильные руки крепко прижимают к себе ближе за талию. Старший чувствует сбитое дыхание над своим ухом. Объятия такие нужные каждому в этот момент. Юнги чувствует сожаление в каждом неуверенном прикосновении, и сердце пропускает удар. Почему все обернулось именно так для него? Он лишь хотел любить и быть любимым, но взамен получил столько боли. Все его нутро тянулось к Чимину, он и не сопротивлялся. Сжимая тонкими пальцами мягкую кофту, которую сам когда-то и подарил, все, о чем он мог думать, что все это так блятски несправедливо по отношению к нему. Он всегда был внимателен и нежен, любил младшего до дрожи в коленях, Чимин был центром его вселенной. Все что он просил взамен — любить его и нечего более. Душа уходила в пятки, а легкие сжимались с невозможной силой. Ну почему именно он? Почему именно его Чимин, что уже вовсе не его? Все что Юнги так хотел в этот момент это остановить время и больше никогда не вылезать из объятий сильных рук, что сейчас так бережно прижимали. Но он так не мог. Как бы он не любил Чимина, он никак не мог выкинуть из головы звонкую пощечину, что причинила больше моральную боль, нежели физическую. Фантомно он ощущал отпечаток на бледной коже. И его больше не любили в ответ. Не так как бы он этого хотел. Его нежные поцелую в пухлые щеки больше не нужны, ласковые слова, неумело приготовленный ужин, вечер на злосчастном диване, и он сам больше не нужен. Теперь он стал прошлым для человека, по которому все так же плакала его душа. Как же он ненавидит все это. Каждое мгновенье хотелось просто вырезать с корнем из памяти. Они селили в душе лишь неимоверную печаль, что потихоньку начала разъедать изнутри. Что он сделал не так? Это никак не может уйти из его головы, что последние дни переполнена подобными мыслями. Чимин будто знал об этом. -Ты ни в чем не виноват, хен, -его ладонь пробежалась по макушке, -здесь вина только на мне. -он оставил легкий поцелуй на виске старшего и отстранился, беря в ладони маленькое и заплаканное лицо, — я люблю тебя и всегда буду любить, пусть и не так как бы нам хотелось. — он осторожно смахнул чужие слезы и оставил легкий поцелуй на лбу. -Я.я тоже, -музыкальные пальцы схватились за запястья, не давая отстраниться, -я тоже люблю тебя. Воздух, казалось, пропитался печалью старшего. -Будь счастлив, Юни, -пухлые губы растянулись в грустной улыбке, — ты обязательно найдешь своего человека. -Ты тоже будь счастлив, Пак Чимин, — рука сжалась в кулак и легонько стукнула по груди, — и найди своего человека. -руки зацепились за шею, — жаль, что я не смог стать этим человеком для тебя. Чимин прижался к чужому лбу. Глаза прикрылись из-за тяжести век, а дорожки слез с новой силой побежали по лицу. Недлинные пальцы так и блуждали по бледному лицу. Юнги никак не мог расцепить руки, ведь это значило поставить точку и отпустить этого человека из своей жизни. И юноша знал, что так нужно. Так правильно. Но руки не слушались. -Я не могу, -голова несколько раз отрицательно махнула, — не могу отпустить тебя. -Тебе придется, малыш. -Чимин медленно пересадил Юнги на свои колени и вжался в шею, — Ты знаешь, что это рано или поздно произойдет. Но мы можем еще немного посидеть так. Конечно, Мин понимал, что это лишь оттягивание неизбежного. Но ему это было так нужно прямо сейчас. Руки Юнги блуждали по телу, пытаясь запомнить мягкость кожи и ее тепло. Парню думалось, что они еще никогда не были так близко. Даже в моменты, когда руки блуждали по обнаженным телам, а они сами сливались в одно целое. -Я никогда не забуду тебя, -голос старшего был очень тихим, что Чимин с трудом мог расслышать его бормотания, — и ты не смей забывать. -Никогда. Прощаться для старшего еще ни разу не было так сложно. Когда Чимин начал вставать, то пальцы сжались на небольшой ладони, а ноги сами подбросили тело наверх. Притянув к себе парня, Юнги оставил мимолетный поцелуй на губах и отстранился. Когда Чимин покинул квартиру так и не обернувшись, то Юнги смог позволить себе опуститься на холодный пол. Руки закрывают красное и опухшее лицо. И слезы льют с новой силой. Он, казалось, не мог сделать и вздоха. Через несколько минут по квартире раздался топот, а еще через мгновение он оказывается в кольце рук. -Тише, тише, -бархатный голос Тэхен проникает в самую душу, делая еще хуже. -Он ушел, Тэхен, -это было больше на крик, -все кончено. Это конец. К Тэхену присоединилась еще одна пара рук. -Так будет лучше, хен. -Чонгук, как и прежде, начал легонько поглаживать дрожащие тело. -Я ненавижу все это. Так сильно ненавижу. -Все будет хорошо, Юнги, -Тэхен заглянул в глаза хена, — все обязательно наладится. Мы тебя не оставим. Что ж остается только верить чужим словам. Больше у Юнги выбора не было.