Мы могли бы быть…

      — Нет ничего, что я хотел бы вернуть так же сильно, как я хочу вернуть Пауэр! Ту Пауэр, что я знал! Прежнюю... — в отчаянии, дрожащим голосом, срывающимся на последних словах, прокричал мужчина.       Он резко смолк, ощутив, что дрожь исходила из самых недр его души — так сильно, что грудь сдавило болью и горечью, и из глаз потекли первые горячие слёзы, прочерчивая мокрые солёные дорожки по щекам.       Он содрогался. Всё его тело тряслось, словно после ледяного душа под порывистым ветром. Мужчина стоял в нескольких метрах от незнакомки, пытаясь разглядеть в её взгляде — в карих глазах, потемневших до черноты то ли от злости, то ли от непонимания, — хоть что-то родное и знакомое, то, что он видел в глазах Пауэр двадцать лет назад, когда та ещё была жива в том облике, в котором он повстречал её в юности.       Он вспоминал. Воспоминания эти проносились размытыми очертаниями в памяти, и он всё пытался нащупать в них яркость и контраст, которые свели бы его запечатлённые давние образы с тем, что представало сейчас перед ним в теле чужого человека. Молодая женщина, девушка, что стояла в оборонительной позе, но готовая в любой момент броситься в атаку после малейшего неосторожного движения, чтобы защититься и разобраться со старым охотником, который вёл себя невообразимо странно, зная, что перед ним — Демон Крови собственной персоной.       — Та Пауэр, о которой ты говоришь, мертва. Не пора ли тебе забыть о ней? — почти надменно спросила девушка, медленно поднимая руку, в ладони которой начинал формироваться багровый сгусток крови — той самой, что могла в мгновение вылететь навстречу и обратить любое движение врага в несостоявшуюся попытку навредить ей.       — Ты и есть она, — голос его дрогнул, а взгляд метнулся к жесту её руки. — Её душа живет в тебе. Ей лишь нужно пробудиться, вспомнить всё…       Девушка нахмурила тонкие, тёмные как смоль брови и, ступив шаг вперёд, зло перебила его:       — Ты зря надеешься достучаться до сознания прошлых жизней! Каким бы сильным ни было твоё желание, это просто невозможно!       — Я видел это! — сорвался мужчина, повысив голос. — Видел в тебе то, что жило в ней… — Он покачал головой, словно сожалея о собственной глупости. Он знал всё наперёд.       Денджи лишь оттягивал этот момент, стараясь окончательно удостовериться в своей правоте. А зря. То, что он чувствовал с самого начала, не могло его обмануть.       — Мне хватило тех наблюдений за тобой. Хватило тех ничтожных, мимолётных мгновений, проблесков в твоём поведении, в твоих поступках, движениях, словах... Хватило, чтобы всё понять, — он сделал осторожный шаг навстречу. — Всё это я уже видел когда-то в ней.       Незнакомка отступила, шарахнулась, словно обожжённая его словами. Её взгляд забегал, а свободная рука, вскинутая в оборонительном жесте к груди, кажется, дрогнула. Она недоумевала:       — Хватит нести этот бред!       Всё это действительно казалось ей бредом. Потому она продолжала препираться до последнего. Потому продолжала накапливать энергию в своём теле: она знала — уйти от него просто так не удастся. А поверить, что её, Демона Крови, может связывать с этим охотником хоть что-то, было сродни оскорблению.       — Что ты, человек, можешь знать о демонах и их сущности? Что ты, жалкий человечишка, можешь знать обо мне? — пренебрежительно прошипела незнакомка.       Денджи вспыхнул, поняв, что девушка продолжает слушать его, не решаясь напасть первой, и быстро заговорил:       — Я расскажу тебе. Расскажу о нашей первой встрече. О первом патруле, на котором ты заявила, что вся нечисть попряталась, потому что почуяла твой запах. Тогда ты сказала, что тебя до жути боялись, пока ты была демоном...       Потемневший от дождя асфальт напоминал чёрную гладь ночного озера. Под подошвами ботинок зашуршал мелкий гравий.        — А ещё, — уголки его губ чуть дрогнули от нахлынувших воспоминаний, — у тебя была кошка! Мявка! Помнишь её? Ты говорила, что ненавидишь людей и демонов и только с кошками можешь поладить. Мы спасли Мявку тогда, помнишь?       Денджи вновь сделал осторожный шаг вперёд, продолжая наблюдать за тем, как крестообразные зрачки женских глаз недоверчиво бегают по его лицу.        — А потом ты исполнила моё глупое желание, — мужчина склонил голову, опустил взгляд, вспоминая свои подростковые мысли и поступки, отчего лёгкая улыбка тронула уголки его глаз едва проступившими морщинами.       Он вскинул голову и вновь посмотрел на неё: брови незнакомки сдвинулись, выражение лица исказилось подозрением, а во взгляде, скрывавшем страх разоблачения, читалась осторожность. Точно она боялась, что охотник действительно может выдать то, что окажется правдой.       — Это была не я, — попыталась опровергнуть его слова девушка.       Отчаянье поселилось в сердце мужчины, неприятно обволакивая внутренности. На груди сделалось тяжело, дышать стало трудно, но в его взгляде по-прежнему сияла безнадёжная вера.       — Тогда я расскажу тебе ещё кое-что, — вновь вспыхнул Денджи, боясь упустить момент и возможность достучаться до неё. — Восьмой этаж, Демон Бесконечности! Все тогда были в таком напряге... но не ты. Пыталась придумать, за что тебе можно вручить Нобелевку! — он чуть повеселел, прокручивая это воспоминание в голове. — Такая простая и непринуждённая, хоть и предлагала меня убить... Но я на тебя совсем не сержусь.       Губы девушки приоткрылись, словно для ответа, но вскоре сомкнулись в тонкую линию. Она медленно покачала головой.       — А помнишь того старика, Кишибэ? Он тренировал нас по просьбе Макимы. Мы с тобой в первый же день договорились раздавить его интеллектом! Операция "Сверхразум", помнишь? — спросил он и точно засветился, рассказывая о минувших днях. — Мы почти победили его тогда, Пауэр!       Девушка чуть вздрогнула, испугавшись раздавшегося смешка. Глаза мужчины горели и переливались в свете уличных фонарей, смотрели на неё словно из-за пелены воспоминаний и, как ей показалось, едва сдерживал наворачивавшиеся слёзы. Но, даже заметив это и выслушав всё, о чём он успел рассказать, незнакомка оставалась непреклонна:       — Прекрати называть меня этим именем. Я не понимаю, о чём ты говоришь: я этого не помню. Это была не я! Ты просто пытаешься меня отвлечь. Что тебе нужно?       На её лицо упала капля. Затем вторая. Мелкая морось посыпалась с неба, окропляя кожу и впитываясь в ткань одежды. С каждой тянущейся напряжением минутой дождь лишь усиливался.       — Просто выслушай меня, и ты всё поймешь, — не унимался Денджи.       — Твои слова ничего не значат для меня. Пустая болтовня!       — Пустая болтовня? — вскричал он. — Тогда вспомни, как ты чувствовала себя после того, как всех нас затянуло прямо в Ад! Как мы чуть не погибли от рук Демона Тьмы! — Он резко смолк, заметив, как её глаза вдруг сверкнули, распахнулись, точно отражая страх, на мгновение вспыхнувший в сознании. И он зацепился за эти эмоции, продолжив: — Вспомни, как просыпалась среди ночи от кошмаров, как дрожала от каждого шороха, как боялась и шаг ступить, если меня не было рядом!..       Крестообразные зрачки забегали в смятении. И девушка даже искренне изумилась, но тут же вернула лицу прежнее выражение — нахмурилась суровее прежнего:       — Ты всё это выдумал. Это ложь, — слова вылетели моментально, но нижняя губа едва заметно предательски задрожала. Не свойственное девушке чувство внезапно овладело ей.       Мужчина снова заговорил:       — Я остался тогда с тобой, Пауэр, — он тяжело дышал, крылья носа трепетали. — Остался, отказав Макиме. И я не пожалел. Что бы ни говорил тогда — ни разу не пожалел, что остался с тобой. Я хотел бы вернуть то, что было, и никогда, — слышишь, Пауэр? — Над их головами прокатился приглушённый раскат грома. — Никогда не соглашаться с Макимой! Никогда не открывать ту проклятую дверь! — истошно взывал Денджи. — Я бы сделал всё, чтобы повернуть время вспять и исправить то дерьмо, что натворил!       Её лицо исказила гримаса ужаса от прозвучавших слов. Что-то внутри дрогнуло, сжало тисками грудь и лёгкие, прерывая дыхание. Она почувствовала странную боль, но продолжала отпираться:       — Хватит, хватит внушать мне это! Перерождение стирает память о прошлом навсегда! То, что было прежде, тебе никогда не вернуть!       Падающие капли забарабанили по крышам, загремели по уже потухшим железным вывескам магазинов. Шум дождя нарастал и разносился эхом по пустому переулку.       — Ты ошибаешься, — покачал головой Денджи, отрицая. — Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты думаешь. Мне лишь нужно, чтобы ты дала мне шанс показать, что таится в тебе всю твою новую жизнь за пеленой перерождения, — его раскрытая ладонь осторожно потянулась к ней навстречу.       Девушка скривила лицо, будто от отвращении. Ей стало почти противно от одного только допущения, что этот человек может знать о её жизни хоть на йоту больше неё самой. Это просто невозможно! Потому кровь в её жилах начала закипать всё сильнее, подогревая желание прекратить бессмысленные попытки этого глупца вразумить ей то, чего по определению быть не могло и не может.       — Так уж и быть, я помогу тебе, старик, — произнесла она на выдохе. — Помогу тебе избавится от твоих жалких мечтаний вернуть то, что ты когда-то потерял. И ты будешь благодарен мне за освобождение.       Денджи сделал ещё один шаг навстречу:       — Я буду благодарен, если ты предоставишь мне этот шанс...       Его рука скользнула за рубашку, к груди, и, зацепившись за крючок, потянула шнур, оживляя сердце Бензопилы. Кровоточа, лицо Денджи скрылось за маской, а в воздухе послышался знакомый жужжащий звук мотора и визг лязгнувшей железной цепи. Руки прорезало округлой сталью, а кожу моментально окрасила струящаяся вниз багровая кровь, капая на залитый дождём асфальт.       Ей хватило мгновения, чтобы проследить за простым движение его руки и перевоплотиться. Её тёмные волосы, наэлектризованные, взвились, точно змеи, окружившие свою хозяйку для защиты, очертили локонами то, во что превратилось её лицо — маску, что была угловата и прочна как броня. Маска, что была приобретена Демоном Крови незадолго до перерождения.       Плетями её руки взмыли в воздух, когти на пальцах вытянулись, вылезли наружу, грозя одним лишь касанием нанести глубокие раны противнику. Женщина сделала первый взмах, отправив свою кровь и энергию в сторону противника.       Стрела попала точно в цель: брызги моментально окрасили некогда белую рубашку и быстро просочились под неё, обожгли кожу, въедаясь словно кислота. Лязг железа повторился, взвывая, цепь ускорила свой ход, а мужчина, не замечая боли, ступал навстречу. Отчаянно шагал вперёд...       Шум дождя заглушал звуки дороги, практически закладывало уши. Видимость упала: её силуэт расплывался в мерцании молний. Маячили фонарные огни, то появляясь, то исчезая. Происходящее стало походить на быстро плывущие перед глазами кадры старого плёночного фильма.       Он потерял счёт времени. Не знал, что случилось, не мог понять, когда всё произошло. Ошеломлённый, он мог лишь наблюдать за тем, как стекает по её телу грязная дождевая вода, как сочится, тут же размываясь, из уголка рта багровая дорожка, как тонкая рука пытается скрыть разрастающееся пятно под грудью. Потом на глаза вновь опустилась пелена.       Очнулся Денджи, когда оказался перед ней, рухнувший на колени. Его рука ухватилась за впившееся в плоть копьё и с силой вырвало кровавое оружие из груди. Он задышал тяжело, а тело постепенно ослабевало. Мужчина разорвал намокшую ткань рукава и, коснувшись запястья остриём обломка, произнёс:       — Если это не сработает… — он посмотрел на свои дрожащие пальцы, потом в её закатывающиеся под веки зрачки, — то у тебя хотя бы появится шанс убить меня. Я не помешаю тебе.       Кожа начала медленно рассекаться от натиска прошедшего по ней лезвия, и Денджи поднёс разорванное запястье к её приоткрытому рту, давая ей испить его кровь.       Всё это было точно сном, в который он никак не мог поверить до конца. То, что он повстречал её однажды, было подарком. То, что он потерял её тогда, стало настоящим ударом. То, что он нашёл её спустя много лет, оказалось чудом.       Как только девушка бессознательно сделала последний глоток, мужчина приподнял её, положил темноволосую голову на своё плечо и, крепко прижав к себе в объятии, тихо зашептал над самым ухом:       — Убей меня, если я оказался не прав. Убей меня, Пауэр...       Дождь стекал по щекам горячими каплями, а на исказившихся от боли нахлынувших чувств губах проступил вкус соли.       Он вновь забылся.       А потом очнулся, почувствовав, как жалобно сжалось в груди сердце.       — Денджи?..