Не то, о чем поют в песнях

Королева Алисента тонет в своей вязкой усталости. След мучений запечатлен на ее прекрасном лице темной морщинкой между бровей, а все зеленые, цвета Хайтауэров, платья ложатся грузом на хрупкие плечи. Быть супругой короля — тяжелая ноша. До замужества она и представить себе не могла что такое настоящий брак. Легко, глядя на юношу с милым лицом и золотым доспехом, строить иллюзии о том, какая предстоит счастливая жизнь рука об руку с мужем, которому, если Боги будут милостивы, подаришь пару-тройку сыновей. Кажется, все как в легендах о прекрасных героях, полных отваги и готовых на подвиги ради своих возлюбленных дам. Но реальная жизнь полна горьких разочарований. Визерис немолод, некрасив и болен. Делить с ним постель, рожать ему детей, ухаживать за ним — совсем не то, о чем поют в песнях. И пусть король добр и нежен, а ей правда интересно с ним, когда он рассказывает о величии старой Валирии, о том, как оседлал Балериона Черного Ужаса, показывает свои макеты, сделанные с мальчишеским усердием — Алисента не может желать его. Тело Визериса мягкое и рыхловатое, в щетине пробивается седина и он годится ей в отцы. Об этом нельзя забыть. Можно лишь терпеливо исполнять свой супружеский долг, рассматривая крыс под потолком. Он богат, а выше его только Боги. Алисента рядом с ним зовется королевой, и ее детей приветствуют как принцев и принцессу. Визерис не скупится на наряды, украшения и пиршества. Она получает все, о чем можно было бы мечтать любой женщине, в то время как ему отрезают сгнившие пальцы, а после всю левую руку. У него на лице появляются противные пятна и рытвины, волосы выпадают и ноги часто не держат короля. Визерис увядает в своей болезни. Его старость наступает еще раньше, чем ей положено. И Алисента, при всех стараниях, не может это любить. Ей остается одно сочувствие вместе с тысячей забот. Она постоянно тревожится о нем. Поправляет ему одеяло, помогает принимать ванну, дает распоряжения мейстерам, чтобы приготовили какой-нибудь отвар, который хотя бы немного облегчит его участь. Ей некогда и вздохнуть спокойно. Королю все хуже, и она нужна ему все больше. Но Алисенте иногда, в самые темные ночи, когда она снова не может уснуть на холодных простынях, кажется будто он ей совсем не нужен. Его нет рядом, у него нет сил на то, чтобы быть ей мужем, и может быть, он ее ни капли не любит. Ей неизвестно о ком Визерис думает перед сном: о ней — молодой, красивой женщине, подарившей ему здоровых сыновей, или об Эймме — давно покойной первой любви, оставившей после себя то ли в память, то ли в наказание Рейниру. Он уже почти выдал себя, назвав жену чужим именем. По случайной ошибке больного разума или потому что на самом деле все эти долгие годы желает видеть рядом с собой Эймму? Его добровольная, изводящая Алисенту, слепота к Рейнире подтверждает второе. Иначе почему он так яростно защищает свою порочную дочь? Почему ранит Алисенту своим недоверием к очевидной правде, которую она доказывает ему? Не потому ли что Рейнира — его Эймма? Но Алисента гонит от себя эти мысли. Она крутит в руках фигурку дракона. Ее первый подарок королю. Маленький каменный Балерион, который до сих пор дорог своему хозяину. Визерис берет его иногда единственной рукой. Он крепко сжимает фигурку между здоровыми пальцами и очень осторожно, боясь случайно разбить, ставит на место. Алисента всегда улыбается этому. Она помнит его наивную радость, когда Визерис достал дракона из принесенной ею шкатулки. Он благодарил ее с блеском в глазах и она, еще совсем юная, подумала, что однажды сможет его полюбить. Алисента не чувствует любви, снова поправляя одеяло на его коленях. Только съедающую усталость. На ней лежит слишком много: утомляющие обязанности королевы, не отпускающие ее ни на приемах, ни на похоронах, больной муж, ее бедные дети, над которыми нависла угроза в виде Рейниры. Алисенте не найти ни минуты покоя. Ей постоянно нужно бояться — за Визериса, за детей, за себя. Как только она останется вдовой, одним Богам известно, что будет с домом Хайтауэров. Рейнира не пощадит никого, кто носил зеленый цвет. В опасности отец, дядя, она сама и, конечно, дети. Эймонд уже лишился глаза по вине бастардов Рейниры. Что будет с ним, когда Визериса не станет? А с Эйгоном? Ведь именно он должен был быть наследником. Отец предупреждал ее: «Пока твои дети живы, Рейнира не сможет править. Она придаст их мечу» — сейчас Алисента верит в его слова как никогда прежде. Вместе с тем в королеве поднимается холодный гнев. На всех и на всё: на Визериса, за то что он не добился справедливости и спустил бастардам с рук выколотый глаз их сына, на Рейниру — наглую и грязную женщину, на принца Деймона — будущего врага, на отца, втянувшего ее во всю эту отвратную игру… И на себя саму. Она тоже неправа. Где же ее благочестие, где достоинство королевы? Броситься на Рейниру с ножом было глупо. Теперь все шепчутся о ее безумии, а Визерис навсегда примет сторону дочери. Но Алисента слишком устала терпеть. Ей было необходимо сорваться хотя бы раз. Король зовет ее по имени. На этот раз правильно. Алисента даже не заметила, что он проснулся. В слабом свете его лицо кажется еще безобразнее, еще старее. Визерис нежно берет ее за руку, и она опускается перед креслом, не заботясь о своем платье. Ей надоели эти тяжелые ткани и уже ненавистный зеленый цвет. Алисента бессильно кладет голову на колени мужа, наконец позволяя себе прикрыть глаза. — Прости меня, Визерис — шепчет она одними губами, прислушиваясь к его тяжелому дыханию — Забудем об этом, Алисента Внутри разливается теплое спокойствие. Он не собирается сыпать упреками, не называет ее Эйммой, не гонит. — Ты устала. Иди приляг. Алисента отрицательное мотает головой, царапая щеку жестким ворсом одеяла. — За что тебе такие мучения, моя королева? Она снова не отвечает ему. Только гладит его холодные и шершавые пальцы своими, пытаясь передать ему тепло ее здоровой мягкой кожи. Алисента чувствует, как тяжелеют веки и расплывается темнота перед глазами. Ее долгая бессонница отступает, и ей действительно надо бы подняться, пойти и лечь в постель, но она не может заставить себя. Рука Визериса покидает ее всего на несколько секунд. Теперь она чувствует пальцы мужа в своих волосах. Он перебирает ее каштановые локоны, перекладывает их в разные стороны, убирает две пряди от лица. Алисента не уйдет. Если заснет, то вот так, сидя на полу, головой у него на коленях. Она знает, что в одинокой постели сон к ней не придет. Вернутся тревоги и темные мысли. Но пока ей спокойно, пока она может позволить себе расслабиться и снять со своих плеч весь груз последних лет, пока чувствует, как муж ласково гладит ее по голове, пока уверена, что он с ней, а не с Эйммой — она сможет спать. Может быть ей приснится тот же вещий сон, что и однажды Визерису. Она увидит их сына на железном троне в короне завоевателя. И, пусть Боги будут милостивы, этот сон станет предвестником того, что следующим королем суждено стать Эйгону. А может быть Алисенте придет видение из ее же молодости, когда она долго сидела в покоях короля и слушала его. Визерис больше не вспоминает о старой Валирии, о своей юности, об отце, о Балерионе. А ей порой не хватает его историй. Они были увлекательнее одних и тех же придворных песен о Флорианах и Джонквилях. У Таргариенов история настоящая и намного интереснее выдуманных. Однажды и Алисента станет частью их истории как вторая супруга Визериса и, можно надеяться, мать короля Эйгона. Возможно, о ней даже сложат песню. Только песню печальную. Петься там будет не о веселой и беззаботной королеве, а о тяготах жизни Алисенты из дома Хайтауэров. Но она благодарит Богов за свои мучения. Алисента все же научилась их любить.