My Atlantis

"Холодно". Маленькая ладошка тянется в направлении предполагаемого местонахождения тепла, но падает, не встретив никаких преград. Пальцы слабо скребут по уже остывшим простыням и быстро скрываются под пушистым облаком одеял в надежде согреться. "Пусто". Эти 2 чувства заставили находящегося среди больших "облаков" омегу недовольно поморщиться и приоткрыть глаза. В спальне все ещё темно, но за окном уже начинает заниматься рассвет, слегка разбавляя аспидно черную атмосферу помещения. Парень снова морщится и принимает сидячее положение. Глаза никак не хотят полностью открываться, но желание вернуть себе законный источник тепла пересиливает. Босые ноги свешиваются с нагретой части кровати и касаются пола. Одеяло начинает медленно сползать с плеч омеги, но тот крепче цепляется за него пальцами и закутывается плотнее, встаёт с кровати и шлёпает вглубь квартиры. В помещении царит практически идеальная тишина, только со стороны кухни виден слабый свет и раздаются едва различимые звуки посуды. Сделав ещё несколько шагов и остановившись в дверном проёме, омега зажмурил глаза от света и недовольно замычал. - Чимин-а? Что случилось? Наконец привыкнув к атмосфере комнаты, Чимин открыл заспанные глаза и наткнулся на обеспокоенный взгляд чужих глаз. Юнги стоял на кухне среди множества мисок и продуктов, держа в одной руке черпак, измазанный в чем-то желтоватом. Картину дополнял передник, надетый альфой поверх спальных штанов и футболки. Брюнет всё ещё обеспокоенно смотрит на стоящего в дверях омегу и окидывает его изучающим взглядом, пытаясь хоть как-то найти ответ на свой вопрос. Недовольно фыркая, Чимин наконец решает распрощаться с одеялом, скидывая его с плеч и оставаясь в рубашке для сна. Не успевает пушистое облако полностью осесть на пол, как омега уже приблизился вплотную к альфе, всё так же смотря тому в глаза. - Тебе не стыдно? Брови альфы хмурятся от непонимания. - Стыдно? - Да, - протягивая руку к щеке Юнги и аккуратно вытирая с нее что-то белое, отвечает Чим. - Между мной и, - он делает небольшую паузу, растирая на пальцах оставшийся там белый порошок, - мукой ты всё-таки решил уделить внимание второму? - Ты ревнуешь меня к муке? Это что-то новое. - Омеги семейства Пак всегда находили чем удивить окружающих, - ухмыляется Чимин, явно слегка гордясь собой. Альфа лишь откладывает в сторону черпак и чистой рукой берет небольшую ладошку омеги, поворачивая ее костяшками к Чимину. - Да, но вот только ты уже 5 лет как МИН. Юнги слегка постукивает большим пальцем по обручальному кольцу омеги, а затем подносит его ладошку к своему лицу и нежно целует запястье. Чимин делает глубокий вдох, чтобы заставить свое сердце успокоиться. - Тогда объясни мне, большой и грозный альфа, почему ты настолько не любишь своего мужа, что оставляешь его одного мёрзнуть в кровати? - Чим, я.... - Ты, - альфе не дают закончить, - исходя из твоих же слов, мой. Причем по закону мой. И я требую тебя обратно к себе, Мин Юнги. Омега подходит совсем вплотную к брюнету и обвивает вокруг его талии руки, прижимаясь сильнее, насколько это позволял довольно округлившийся живот. - МЫ требуем тебя обратно, - уже тише добавил Чимин, зарываясь носом в футболку на груди мужа и делая глубокий вдох. Альфа лишь прижимает его плотнее к себе, аккуратно обвивая плечи омеги испачканной в муке рукой, а вторую кладет на его живот, чувствуя несильный толчок в свою ладонь. Брюнет расплывается в счастливой улыбке и медленно начинает поглаживать омегу через рубашку. - Но, разве не вы сегодня весь вечер дули губки и жаловались на отсутствие дома печенья? - пробормотал Юнги, утыкаясь мужу в макушку и не убирая своей руки от его живота. Чимин поднимает голову вверх, немного отодвигаясь от Мина и хмурится. - Значит теперь ты хочешь мне сказать, что я сам во всем виноват и собственноручно лишил себя мужа под боком? Звучит достаточно возмущённо и настораживающе, отчего Мин успевает пожалеть о многих вещах в своей жизни. Например о глупости своего сердца, что отказалось когда-то принимать других омег, делая конечную остановку на бывшем Паке. Расценив молчание задумавшегося супруга за положительный ответ, Чимин начинает закипать ещё пуще. - Ну, Мин Юнги... Такого я не ожидал... Значит я здесь нахожусь целыми днями, воюю с уборкой-готовкой-токсикозом в одиночку, пока ты на работе, а потом сижу и жду любимого муженька домой с нетерпением... и что в итоге? Я ещё и виноват во всем! Мне мои скачки гормонов не нужны так же, как и тебе!!!! Надоело быть слабым сопливым размазней, нуждающимся в чьих-то объятиях... А может тебе ещё и МЫ не нужны? Отлично, я сам рожу и выращу ребенка. Это не нов... Решив, что Мин Чимин явно увлекся, Юнги совершает единственное правильное сейчас действо: целует разошедшегося мужа. Настойчиво сминает чужие пухлые губы, показывает все свое возмущение словами супруга. Омега пытается оттолкнуть от себя мужа, упирается в его грудь ладошками и мычит протестующе, но Юнги не первый год усмиряет пыл бывшего Пака, оттого и подхватывает его на руки, бережно неся эту драгоценную вредную ношу обратно в спальню. На полпути кислород предательски заканчивается и поцелую приходит печальный конец. Альфа уже готов принять на свою голову все удары судьбы, но их нет. Чимин лишь спокойно продолжает сидеть на руках мужа, крепче хватая его за футболку. - Ты никогда не играешь честно, - кукситься омега, сердито смотря на мужа и дуя и без того пухлые губы. В сердце у Юнги что-то безбожно щемит при виде такого супруга и он не отказывает себе в удовольствии ещё несколько раз чмокнуть его в оттопыренные губы. - Играть честно с омегами семейства Пак - всё равно, что добровольно положить голову в пасть крокодилу. С этими словами Юнги аккуратно опускается на мягкую кровать и укладывает на нее мужа, получая удар в плечо от последнего. - Я уже давно МИН! - И я бесконечно этому рад, my Atlantis. Чимин улыбается. Так ярко и искренне, отдавая всего себя любимому альфе и обнимая его крепче. - Ты никогда не говорил, - бурчат куда-то в изгиб шеи, - почему так меня называешь. Любопытство так и плещется в глазах младшего, ему нужен ответ на эту загадку. Немедленно. Сию же секунду. Юнги аккуратно кладет одну ладонь на щеку мужа и произносит на гране слышимого: - Потому что ты - мой изящный и невообразимый мир. Ты - утопия, в существование которой вериться с трудом. Ты - то прекрасно, что осталось в этом мире. И только ты - то, что способно его спасти. Своей добротой, искренностью, отзывчивостью. Своей красотой. Мин Чимин, ты - моя Атлантида. Всегда был и всегда ей будешь. В глазах младшего Юнги видит слезы, а пальцами аккуратно стирает их с любимых пухлых щек. И кто он такой, чтобы противиться судьбе, что наградила его этим сокровищем. Последний раз шмыгнув носом, Чимин тянет футболку альфы вверх, пытаясь её снять. - Раздевайся, - звучит в приказном тоне. Юнги лишь улыбается и стягивает с себя кухонный передник, а затем и футболку, откидывая обе вещи куда-то в сторону. - Я только что рассказал тебе такую душещипательную тайну, а ты не можешь не думать о голом мне. Ай-яй! Как не стыдно, Чимин-и. - Заткнись уже и ляг рядом, самовлюблённый идиот! Юнги повинуется. Ложиться рядом с мужем на бок, притягивая того ближе к себе и утыкается носом в чужие волосы, продолжая тупо улыбаться. - Господи, если его ты одарил Атлантидой, то за что наказал меня болотцем? - проскулил бывший Пак, утыкаясь мужу в основание шеи и оставляя несколько невесомых поцелуев. - Любая омега была бы счастлива на твоём месте, вредина мелкая. Ауч! Услышав болезненный вскрик сверху, Чимин довольно улыбнулся и несколько раз прошёлся языком по месту укуса, оставленному на ключице старшего. - Что ж, будем считать, что я великомученик и моя миссия - уберечь омег мира от тебя. В ответ раздался утробный смех альфы, что заботливо укрыл их двоих одеялом и обнял омегу покрепче за талию. - Спи, моя Атлантида. Скоро это будет проблемой. - Эту проблему создали мы вместе. И не смей называть так ребенка. Он мне скоро все рёбра отпинает за такое с ним обращение. - Что ж, омеги семьи Пак всегда знали, чем удивить, а добавь сюда кровь Минов, и миру не суждено спастись.