Принцесса или королева

      В Королевской Гавани у Рейллы оставалось мало друзей её семьи, а посему, единственная, к кому она могла обратиться за советом, была её бабка — Рейнис Таргариен. Именно она, в тот тяжёлый период, когда Бейла унизила сестру перед всеми, пришла к Рейлле на помощь.       В ту ночь, самоотверженно, как львица, защищающая своё дитя, Рейнис пошла против всей королевской четы, ни разу не повысив тона: — Не кажется ли вам, принц Эймонд, что из-за просто поцелуя никто в здравом уме свадьбу не отменяет? В Дорне все так здороваются и прощаются, и никто трагедии с этого не делает. — Мы не в Дорне, и моей невесте не положено так себя вести! — яро нападал Эймонд. — Ваша невеста она сейчас, а в отчем доме она сестра и дочь своей семьи. Не вам решать коим образом полагается общаться между родными.       Рейнис была непоколебима в вопросах о защите своих внучек, единственно родных, что остались у неё и Корлиса Велариона. Рейлла не сомневалась: если бы Бейла предпочла сказать, что вместо поцелуя Рейлла и Джейс занимались плотскими утехами, зарывшись как черепахи в песок, Рейнис и на этот выпад нашла бы оправдание внучке.       «Что в этом такого? — сказала бы в таком случае принцесса Рейнис, не сменившись в лице. — Дети бегали в чём на свет родились, дабы быть ближе к природе и к Семерым. Они устали и прилегли отдохнуть, и дабы не замерзнуть прижались друг к другу. В Дорне все так делают».       Бедный Дорн, в устах бабушки, всегда оказывался местом греха и сплошного разврата. — Я попрошу мейстеров осмотреть леди Рейллу, — вступила в разговор королева. — Нужно подтвердить невинность леди, дабы избежать дальнейших пересудов.       Рейлла в ту ночь пристыженно сидела перед всеми, как провинившееся дитя, и мало вступала в разговор. Её оклеветали, как грязную девицу, такой она себя и чувствовала. И если бы она чаще поднимала голову, видела, как жених бросает на неё противоречивые взгляды, сквозящие порой злостью, обидой или сожалением, то поняла, что при правильном подходе всё можно было бы разрешить в сию минуту, но она не поднимала головы. — Не надо звать мейстеров, пусть она идёт к себе, — твёрдо сказал Эймонд, припомнив сей вечер, что они провели на прогулке вдвоём и то, как ему впервые за долгое время было весело и спокойно. — Ты уверен? — Матушка, пусть она идёт к себе, — настаивал он. — Было бы делом порядочным, если бы вы, принц, извинились перед леди за все оскорбления, которые вы ей нанесли, — продолжала гнуть свою линию принцесса Рейнис. Эймонд язвительно уступил. — Прошу простить меня, леди Рейлла, за то, что я узнал о ваших похождениях и как жалкий слизняк не стал закрывать на это глаза!       После той ночи, принц Эймонд, как и королева и лорд-десница, не разговаривал с Рейллой более месяца. На фоне общего игнорирования ей было проще сдружиться с принцессой Хелейной и принцем Эйгоном, который даже при такой оплошности Рейллы, всё ещё оставался главным козлом отпущения своих родных. Только потом, под слабой руководящей рукой, редко приходящего в себя короля Визериса, зелёные смягчились к ней и принц Эймонд, пусть и не торопясь ныне связать себя узами брака, проявил к ней терпение. Общение двоих, почти дружеское, и общее, хоть и не до конца проявленное, влечение, связало их между собой крепкими нитями. Но ничего бы этого не случилось, не будь так упряма в своей поддержке принцесса Рейнис, а посему, первым человеком, к которому Рейлла пошла с новостями о браке была именно бабушка.       Принцесса Рейнис не жаловала турниры и не была на пиру в момент пламенной речи принца. Приняв новость из уст Рейллы, Рейнис не смогла скрыть удивление. — Я полагала, что они будут держать тебя на своих условиях до самой смерти короля, но тебе хватило силы надавить на него. Похвально. — Всё благодаря сиру Стеффону Коннингтону. Правда, мне пришлось рассказать Эймонду о плане отца вернуть меня домой, иначе его было не подтолкнуть к браку, а вернувшись на Драконий Камень я бы лишь подвела принцессу Рейниру и озлобила зелёных пуще прежнего. Мне ничего не оставалось другого.       Принцесса Рейнис не была столь воодушевлена предстоящим браком и, казалось бы, победой Рейллы над Эймондом. Она допускала мысль о том, что помимо очевидных политических планов обеих сторон, между молодыми людьми могли проскользнуть зыбкие, ненадёжные чувства влюблённости, но эти чувства были ничто, по сравнению с опасностью, которую представляли друг для друга две враждующие партии. Пожилая принцесса нисколько не сомневалась, что брак не скрепит родственные узы расколотой семьи, а напротив, станет очередным камнем преткновения. Этого не видели Деймон и Рейнира, находящиеся далеко за Узким Морем, не видела Рейлла, которая не обладала должным опытом, но это твёрдо понимала принцесса Рейнис.       Когда умрёт король — Рейлла Таргариен станет главной приманкой для её отца и если он явится за ней, на условиях мира и соглашения, Рейнис не сомневалась, что принца более не отпустят живым и голова его окажется насаженной на пиках Красного Замка, а партия чёрных понесёт основной урон, ибо никто не представляет большей опасности для зелёных, как Порочный принц.       Жизнь Деймона Таргариена, как и его супруги, нисколько не волновали принцессу Рейнис, но судьба его дочерей, её последней крови, являлась единственно важным приоритетом.       Рейнис и Рейлла пришли к богороще, к самому укромному месту столицы, где можно было говорить откровенно. Здесь принцесса Рейнис отважилась поговорить с внучкой по-взрослому. — Рейлла, послушай, что я скажу. Если ты выходишь замуж за Эймонда Таргариена, значит и будь ему верной супругой, во всех делах. — Бабушка и ты о том же, — неверно истолковала её слова Рейлла. — Нас более ничего не связывает с Джейсом, я не могу руководствоваться волей чувств, когда нашей семье угрожает опасность. — Я говорю не о том, глупое ты дитя! Если ты его жена, значит делай, что он велит и подчиняйся. Когда умрёт король, а зелёные наденут корону Джейхейриса Миротворца на голову Эйгона — склони перед ним колено, как должно жене его брата. — Такого не случится. Королевой станет принцесса Рейнира — король сам нарёк её наследницей Железного Трона.       Принцесса Рейнис едва терпела такое неверное истолкование наивной девчонки. Она ничего не смыслила в политике! Какой же глупец этот Деймон, раз согласился на столь рискованный союз для своего дитя. — Рейлла, опомнись, девочка. Ты забыла где находишься и под чьей крышей живёшь? Всё что делают Отто и Алисента Хайтауэры — это подготавливают почву для своего наследника, ты понимаешь? Они никогда не приклонят колено перед принцессой и её бастардами. А тебе, единственно что важно в этой войне — это выжить. Не встревай в тяжбы, будь верна мужу, когда Королевскую Гавань захватят зелёные, а если случится такое, что чёрные победят — стань дочерью отца своего, позабыв о браке. Это не твоя война и не моя, нас, в сущности, никто с тобой и не спрашивал, дитя. Сделай то, что делает любой толковый человек в военном деле — примкни к победителю.       Они воротились в стены Красного Замка, более не припомнив случившегося разговора. В стенах врага, принцесса Рейнис исполнила вид славной бабушки, что готовит внучку к супружеству. Рейлле сложнее было скрыть свои чувства, а посему она молчала и шла под руку с бабушкой, едва вовлечённая в её лепет. — Я сама пошлю ворона на Драконий Камень, дитя. Не всей твоей семье должно присутствовать при свадьбе, ты же это понимаешь? — Делай как должно… — Не горюнься, Рейлла. Когда ты понесёшь никто более не вспомнит старых обид, связанных с принцами Веларионами, и все мы заживём одной дружной семьёй.       Рейлла не нашла в себе сил ответить той же сладкой ложью на столь лёгкий обман принцессы Рейнис. Она ждала отца, своего единственного в мире защитника, свою опору, который обязательно утешит её позитивным настроем.       Ни одна живая душа, кроме невесты и слабого короля, не ждала в стенах Красного Замка далёких гостей из-за Узкого Моря. Принц Эймонд, хотя и не выказывал в открытую свои опасения, но всё-таки страшился появления на свадьбе племянников, полагая, что такая встреча могла бы воззвать в Рейлле позабытые чувства, а он не обладал и толикой терпения и самообладания, чтобы такие вещи не заметить на собственной свадьбе. Но принцесса Рейнис, будучи женщиной умной, отослала «правильное» письмо и на праздник, не теряя времени на длительное путешествие, прилетело лишь два дракона.       Эймонд и Рейлла встречали гостей у Драконьего Логова и страшная, неприсущая для леди, брань, разносилась заместо радости. — Зачем мои сёстры прибыли? Я не хочу их видеть на свадьбе! — За год они могли повзрослеть и принять свою вину, — предположил Эймонд, не скрывая радости. Принцев Веларионов никто на свадьбу не пригласил, а девчонки его никак не беспокоили. — Бейла никогда не признает свою вину. Я хочу, чтобы она убралась. И Рейна тоже! — И как ты себе это представишь? У бедняжки Рейны даже нет дракона, летит пассажиром сестры. Едва ли юный дракон осилит обратный путь с двойной ношей. — Плевать. Пусть Рейна добирается хоть на лодке. Я их не звала. И не ждала!       Эймонд впервые видел её столь осерчавшей, непривычно принимая положения миротворца. Пока драконы медленно садились, он поцеловал невесту в волосы и огладил плечо. — Но если ты её прогонишь, то хотя бы дашь весло для лодки? — Ни за что. Пусть руками гребёт.       Принц рассмеялся. Всё-таки его влияние чувствовалось в поведении Рейллы и он был этому страшно рад. Хоть кого-то из её семьи он мог более не брать в расчёт.       Зная, что Рейлла наперекор планам отца осталась в Королевской Гавани, дабы стать его женой, Эймонд так же предполагал, что встреча отца и непокорной дочери пройдёт прохладнее, в угоду самого принца, но, наперекор ожиданиям, Рейлла стремглав бросилась к отцу, стоило всаднику сойти с Караксеса. Деймон крепко вжал дитя в объятия, начисто игнорируя племянника, точно его здесь и не стояло. — Почему принцесса Рейнира не прибыла с вами? — спросила Рейлла. — Принцесса вновь в положении. Мы не стали рисковать перелётом. — А что здесь делают они? — Рейлла, — Деймон мягко увёл дочь в сторону. — Это твои сёстры. Они обязаны быть здесь. — Но я этого не хочу! — Сестра, мне стыдно за прошлое, правда, — стала оправдываться Бейла. Очевидно, ей крепко досталось от отца после совершённого. Рейлла разъярённо взглянула на неё из-за плеча Деймона, ничуть не смягчив гнева. — Ты — предательница. Опозорила меня на весь свет. Я знать тебя не хочу. — Девочки мои, не надо ссор. Сегодня и так тяжёлый день. — Сегодня моя свадьба. — Я же так и сказал — тяжёлый день, — ответил Деймон и держа при себе возмущённую дочь, повёл её мимо остальных, оставив за спиной незамеченного, униженного жениха. Но провести должное время с дочерью, Деймон не смог, так как Рейлле должно было наряжаться к празднеству.       За торжественным столом Рейлла не позволила сесть сестре рядом с собой и несчастную Бейлу подле себя пригрела принцесса Рейнис. Так сёстры-близнецы впервые оказались порознь и Рейна, мягкое и стеснительное дитя, чувствовала себя неуютно в обществе близко посаженного к ней принца Эйгона. Рейлла жалела, что рядом с ним не сидела Бейлла, вот был бы смех, когда Эйгон выпьет и заведёт разговор. И принц уже навострился на веселье, когда его цели оказались разрушены куда более могущественной силой. — Леди Рейна, не оказали бы вы мне честь поменяться со мной местами? — спросил лорд-десница. То было против этикета, но только сильная нужда заставила Отто Хайтауэра пойти на такие перемены. — Не надо, — испугался принц Эйгон, хватаясь за гостью, как за спасительный меч. Но Отто уже поднялся и не слыша мольбы, подошёл к внуку. — Леди Рейна хочет сидеть подле сестры, а я подле внука. Всем сегодня должно быть покойно. — Всем кроме меня, — прискорбно догадался принц Эйгон.       Короля внесли в зал восседающим на кресле. Муки боли и стоны рвались из его груди, точно каждое движение, к которому его склоняли, отзывалось страшным ударом в теле Визериса. Рейлла и Деймон обменялись общим тревожным взглядом и, как и все прочие — поднялись, встречая Государя. Королева услужливо подлила королю вина, наполнила его тарелку мягкой пищей. На таких пирах потчевала она короля сама, восхищая своей преданностью всех придворных. Лишь Деймон чувствовал в этих действиях фальшь, надеясь на то, что старшая дочь его, так же понимает это, что жизнь в обществе змей не сделала её одной из них. Но об этом он потолкует с ней после. — Славно, дети, славно, — довольно хрипел король и удерживаясь слабыми руками за стол, поднялся над родными, кривя немощную спину. Король намеревался поднять первый тост и каждый из присутствующих замер в ожидании тёплых слов короля. Никто за столом не радовался свадьбе так, как Визерис, ибо никто как он, не умел так слепо себя обманывать. — Это важный день для всех нас. И теперь, наконец, после стольких моих ошибок, стольких неверных поступков, сделанных по отношению к тебе, мой брат, я наконец-то смог принять истинно верное решение — связать наших детей браком. Мне радостно видеть эти молодые лица, наполненные не только долгом перед семьёй, перед короной, но и истинно нежными чувствами друг к другу. Эймонд огладил пальцы невесты, подтверждая слова короля. — Это добрый знак для всех нас. Берегите друг друга, дети мои. Берегите нашу кровь, ибо она у нас едина.       Когда король осел на место и вино его, больше, чем достигло рта, полилось багряным ручьём по его подбородку — Рейлла близко прильнула к Эймонду, вызвав в нём дрожь, и спросила: — Скажи мне, король ведь прав, верно? — Несомненно. Только крепкие чувства могли привести нас к браку. — Но истинно ли это так, что наш брак скрепит семью воедино?       Эймонд взглянул в сторону дяди, что не сводил с него глаз с самой речи Визериса и улыбнувшись неясной для Рейллы улыбкой, тепло ей ответил: — Давай мы будем делать то, что в наших силах, дорогая, и надеяться, что наша с тобой любовь отзовётся любовью друг к другу и во всех остальных. — И я хочу сказать тост! — воскликнула радостная принцесса Хелейна. — За моего брата Эймонда и мою дорогую кузину Рейллу. Пусть хотя бы ваш брак будет счастливым и пусть он наполняет вас любовью, верностью и искренностью друг к другу. — Замечательные слова, дорогая, — искренне возгордился лорд-десница и перенял речь, озвучив слова радости и воодушевления за молодых. Следом за ним подняла кубок королева Алисента, затем принцесса Рейнис и леди Рейна высказали тёплые слова, более направленные к невесте, нежели к принцу Эймонду. — Я тоже хочу сказать тост! — наконец воскликнул и принц Эйгон. Лорд-десница, незаметно для остальных, придержал его за брюки, удерживая на месте. Тогда Эйгон, проявляя неслыханное упрямство, сказал с места, считая, что его слова истинно важны и каждый за столом хочет, нет, жаждет их услышать! — Леди Рейа. Знайте, что никто! Никто за этим столом не заботится о вас больше, чем я! Это правда. — Само собой, — посмеялся Деймон, оглаживая перстни на своих пальцах. — Зная, что вы, леди, не познали всей прелести жизни, — лорд-десница обрушил на внука презренный взгляд, а Эйгон продолжил. — Я сделал для вас всё что мог и посему несколько раз отводил брата познать женщин, хоть он того и не желал. Но лишь и лишь для того, чтобы нынче ночью он не упал грязью в лицом… Но если вы, всё-таки решите, что для вас этого мало, то… В общем вы знаете, что делать и где меня найти. — Блистяще брат, — скрипя зубами, отозвался пристыженный Эймонд. — Истинно то, что следует говорить на свадьбе. — Благодарю, — приободрился Эйгон и вправду решив, что речь его была изумительна, но на деда, что не сводил с него глаз, Эйгон всё же предпочитал не поглядывать. Старик ничего не понимал в радостях жизни. — Может, тост скажет счастливый отец невесты? — постаралась сгладить неловкость королева.       Отец, которого лишь с натяжкой можно было назвать счастливым, неохотно встал. — После пламенной речи племянника, я даже не знаю, что и добавить, — сказал принц Деймон, стараясь не вглядываться в столь неприятные ему лица. Лица чужих людей, которые по ошибке, были связаны с ним одной кровью. Помедлив, он сказал: — Дочь моя, мужей у тебя может быть много, поверь, я знаю о чём говорю, я женат уже в третий раз. Но вот отец у тебя один и он… — Деймон обвёл взглядом зал, заключив наконец внимание на лице дочери и поднял за неё кубок. — И твой отец очень любит тебя.       Перед ликом Семерых, перед родом, в котором текла кровь Старой Валирии — сын и дочь Таргариенов сочетались узами брака, во славу короля их, Визериса I. И в сей миг, когда кровавые уста их соприкоснулись, соединив единство нервущийся нитью брака, Рейлла преисполнилась истинно божьем благословлением, силой и гордостью за свой поступок. И, прежде чем покинуть зал, завершить празднество на высокой ноте, Деймон взял названного ныне зятя под руку и бегло шепнул ему на ухо: — Славное представление.       Слова дяди более не могли задеть Эймонда, то были слова проигравшего, он знал это без прикрас. Не было большего унижения для Порочного принца — признание чужой победы, и Эймонд точно знал, что не на поле брани, но на поле ничуть не менее важном, сейчас одержал победу именно он. Это Эймонд охотно поддержал предложение своего деда о браке, настоял привезти леди Рейллу в Королевскую Гавань и держать её подле себя, пока он сам и только он, не соблаговолит взять её в жёны. Да, принц Деймон внёс некоторые корректировки в его планы, но брак с Рейллой никак Эймонда не пугал, напротив, он был не прочь, хотя и держать её в невестах так же вполне его устраивало. Но стоило признать, что в супружестве у него было больше преимуществ. В конце концов он давно хотел взять эту женщину, ещё с тех пор, когда она сидела пьяной на его коленях и лобызала уста. — Ты не велел мейстерам проверить моё девичество, но правда в том, что я на самом деле никогда…       Голос её робел, когда Эймонд уверенно расшнуровывал её корсет, преисполненный такой жаждой, что едва держался, дабы не разорвать его или разрезать кинжалом. — Я знаю, что ты девственница, Рейлла. Нет нужды объясняться.       Платье с неё слезло неохотно, подобно второй коже, выпустив на свет белое, стройное тело с изгибами и округлостями куда лучше, чем Эймонд мог себе вообразить. У шлюх, что он познал, тела были изуродованны шрамами, язвами, оставленными жестокими клиентами, груди их были обвислыми, точно смятые сотнями мужских рук. Рейлла же выглядела иначе.       Он обернул её к себе лицом и отнял руки от грудей, которые она так наивно пыталась скрыть. Вместо этого, он сам их сжал, огладил соски, которые тотчас отозвал на пальцы и затвердели. Пусть её тело было невинно, но это было тело взрослой женщины, которое желало мужчину. — Смотри на меня, — велел он, раздеваясь. Со своим одеянием он справился раньше, представ в таком же обнажённом виде. Стройное, сильное тело принца было почти идеальным, если бы не рваные шрамы, оставленные после тренировок с лордом-командующим.       Эймонд стянул повязку, бросил её к остальным вещам. Рваным движением притянул Рейллу за шею на себя и горячо поцеловал, лаская языком её губы и язык, что пытались в слабой попытке отвечать его страсти в полной мере. Прижимаясь к её теплому телу, естество его затвердело, упёрлось в её живот.       Упрямо напирая, не спуская объятий, он подтолкнул её к ложу. Рейлла забралась на подушки, чуть расставив ноги. Лицо её горело от стыда, а волосы серебряным полотном раскинулись по свежим простыням, таким же белым, как и её юное тело. Эймонд взобрался сверху, расположив руки на её горящем лице. — Раздвинь ноги, — наказал он. — Шире.       Она подчинилась. Переложив вес на одну руку, второй он огладил её крепкое бедро, скользнул между ног, польщённо ощутив на пальцах влагу женского естества. Эймонд бы растянул сей миг надольше, если бы сам не сгорал от нетерпения. Его член твёрдо упёрся к промежности и руки её, будто защищаясь, коснулись его спины. Эймонд прильнул к ней всем телом, коснувшись щекой щеки и медленно ввёл, чувствуя, как пальцы на его спине царапают кожу. Стон боли вырвался из груди Рейллы, когда Эймонд двинулся, медленно и ритмично набирая обороты. — Потерпи, — шепнул он в её волосы. — Так только сейчас. Потом тебе станет приятно.       Эймонд подтянул её ноги, углубляя движения, чуть приподнялся, заглядывая в лицо. Толчки его огрубели и эмоции её лица стали ярче, губы раскрылись, точно в нехватке воздуха, и редкие рваные стоны стали срываться с них. — Скажи, что любишь меня… Скажи, — то ли в просьбе, то ли в приказе шепнул он, чувствуя, что вот-вот достигнет предела. — Люблю… — вскрикнула она, когда Эймонд, надавив всем телом, несколько раз особенно крепко вошёл в неё и излился внутрь.       Почив на его груди, слушая скорое сердцебиение в его груди и чувствуя пальцы, что гладили её волосы, Рейлла более не могла считать, что поступила неправильно. Не могло крыться лукавства в том, кто так нежно её обнимал, будто и не был принц никогда злым и жестоким мальчишкой и сердце его никогда не наполнялось ненавистью. И всё же Рейлла не могла не спросить: — Эймонд, скажи, ты же не причинишь мне зла, что бы впредь не случилось?       Рука его в миг замерла на её лопатках, где оканчивалась длина волос. Через некоторое время он честно ответил: — Тебе — нет.