Намёки

      Вечер, небо залито холодным голубым светом. Облака смешных фигурок плывут всё дальше на юго-восток, переплетаясь ватными ручонками. Где-то под ногами городской кипишь, запах выхлопных труб, бензина и сигарет. Для нас остановилось время, мы выше всего этого. Мы пахнем жизнью и красным сладким вином с лимоном. В лицо бьёт майский ветерок. И только твои глаза затянуты горьким шоколадом. Ещё немного, и они скользнут по пачке сигарет в твоей руке. Сейчас в твоих глазах просто спокойствие и ожидание, и если они долго ещё будут смотреть в этот вечер, то смогут увидеть какую-нибудь волшебную сказку. И именно поэтому так прекрасны твои глаза. А мы с тобой — это просто отблеск на чёрном стекле. Жди, надейся и улыбайся. Весна в этом году будет тёплая и солнечная, такое бывает нечасто.       Твои изящные сильные руки, красивые аристократические пальцы так пафосно держат дымящуюся сигаретку. На большом пальце массивное золотое кольцо. Твои тёмные волосы на вид такие жёсткие, но на самом деле они мягкие как шёлк. Эта печать лёгкости в чертах лица и завораживающее умение смотреть в глаза так пленительно. В твоих глазах спокойствие, в котором хочется тонуть днями и ночами. Ты такой же, как и все, но ты – не они. Безумно пахнет красным сладким вином и никотином, который ты не жалеешь и заполняешь себя. Молчу и любуюсь тобой, не могу отвести желаемый взгляд коснуться твоей колючей щеки и утопать в глупых романтических поцелуях. С тобой я совершенно другой. Ты не такой, как все.       Мы познакомились два года назад, по-моему, в декабре, когда ты проводил странный вечер в кино, одиноко сидя в зале. Я даже не помню, что это был за фильм, я не люблю смотреть на людей в зале, потому что они напоминают мне о твоей любви и моём одиночестве. Ты сидел в кресле напротив, но я не видел твоего лица – ты был в тени. Не знаю, о чём ты думал. Я помню твои внимательные глаза и только сейчас начинаю понимать, насколько ты человек, который способен разглядеть каждый нюанс жизни кино. Помню, как ты заговорил первый, как ты задавал мне вопросы, внимательно глядя мне в глаза, словно показывая мир таким, каким ты его видишь. Ты рассказывал, а я слушал. Так мы и дошли до моего дома, а после обменялись номерами и каждый вечер мы общались.       Были крики, ссоры. Мой день не задался, тогда я ничего не успевал. Мне было тяжко на душе, хотелось забить на всё и уйти в царство Морфея, желательно на несколько дней. Я несколько раз звонил тебе, а ты не брал трубку, что меня очень тревожило. Кажется, я понял причину твоей холодности. Помню, я уже собирался броситься к тебе, когда ты вдруг пришёл ко мне сам. Ты был сам не свой, каким-то хладнокровным снаружи, но взволнованным внутри. Мы долго беседовали, я пытался что-то объяснить, а ты как-то криво усмехался и делал вид, что тебе всё понятно. Затем ты ушёл, а я, не в силах больше бороться, отправился спать. Ночью мне приснился сон. Я понял, почему ты так себя вёл – да, ты был прав, это был мой шанс что-то изменить, но мне было настолько всё равно, что я даже не решился. Проснувшись, я принял холодный душ и помчался тебя искать. Я боялся, что уже опоздал.       Был вторник, летом мы любили гулять по набережной и распивать безалкогольный напиток из огромного зелёного стакана. В то утро было много народа, и я увидел твою невысокую фигуру издалека. Ты был без куртки, а в правой руке держал стакан. Я подошёл, мне было тяжело начать разговор, но ты начал первый. Ты так красноречиво говорил о чувствах, подтягивая свой коктейль. Я дал тебе свою куртку, твои руки такие холодные, будто ты стоял там не первый час. Ты пил из стакана, и в моих глазах, наверно, было что-то, чего ты не мог там увидеть – ты вздохнул и сказал: «Мне очень жаль, прости...» Я никогда не забуду этого. Я поставил стакан на мостовую и поднял на тебя глаза. — Я не умею намекать.       В субботу я закончил пораньше и пошёл к тебе. Рыжая осень, листопады, ручьи на тротуарах, яркие фонари, огромные листья на асфальте и тёмно-синее небо. На фоне всё это смотрелось так романтично, что я долго стоял у твоего окна, пытаясь представить, как ты будешь смотреться в ночной рубашке на фоне этих осенних декораций. Поход к тебе был самым сложным испытанием в моей жизни. Я понял, я знаю теперь, что хочу всё рассказать. Меня душат мысли и чувства о тебе, голова кружит в белой пелене танца, а мои руки дрожат. Я не могу подобрать слов. Я хочу просить тебя о прощении, и я хочу, чтобы ты простил меня. Я хочу сказать – я люблю тебя. Люблю так, как никогда никого в жизни не любил. Я не знаю, как это объяснить, но больше так продолжаться не может.

...я не умею намекать...

      Я сказал, как всё есть. Я ждал всего, непонимания, ругани, смеха, удара, всего. И где-то глубоко-глубоко внутри засело чувства надежды на любовь, взаимоотношения. Я навсегда запомнил твои болотные шторы со светлой обводкой бутонов в гостиной. Кружка чёрного чая и твой одеколон, запах твоих волос, смешанный с запахом твоего тела – как будто ты сидишь рядом и мы вместе смотрим «Назад в будущее 3» по Netflix, и ты улыбаешься. Я понял тогда – нет большего подарка, чем спокойный вечер в твоём обществе. Я услышал, как наши сердца начали биться в унисон. Ты встрепенулся и закашлялся. Я вспомнил, как давным-давно ты сказал мне, что курить следует с двух часов дня до часа ночи, чтобы убить незаметно стоящее время. Ты так покраснел и задышал, мне было непривычно смотреть на смущённого тебя. Мне захотелось немедленно обнять тебя, уткнуться носом в шею и забыть обо всём. Я признался первый, ты последовал вторым. Мягкие, совершенно другие ощущения от этих обнимок, руки опущены где-то на спине, ничего лишнего. Издалека это ещё могло показаться робким – но из нас уже вышло то самое взрослое чувство. Моя рука скользнула по твоему локтю и оказалась на талии. По коже пошли мурашки, всё глубже, ты будто напряжён, но в то же время как-то расслаблен.

...я лишь говорю как есть...

***

      Я листал ленту VK, мне попадалась всякая чушь с мемами и неизвестные аккаунты с фотографиями парочек. Недавно мне попалась одна фотография с двумя котами, они также сидели на крыше с синеватым отливом неба и было такое представление, будто они любят друг друга. Неожиданно мне захотелось также. Я сам не знал, как это можно выразить и как это можно организовать, даже представить не мог – и вот это желание возникло само, без всякого участия сознания. Меня охватило чувство, что у меня есть хоть и зачаточная, но всё-таки такая возможность; во всём этом было что-то удивительно лёгкое, воздушное. Словно я пересёк невидимую границу, которая (сколько я себя помнил) была мне недоступна. — Дим. — ох, подумать об этом — легко, а вот как сказать об этом, то голос предательски дрожит. — Да? — он выдохнул едкий дым и с интересом взглянул на меня. Я не знал, что говорить дальше, как ему легко намекнуть. Горький шоколад его глаз смотрел на меня с такой нежной влюблённостью. Я задышал чаще, пассивно принимая никотин. Даже как-то неловко стало с моей длинной паузой. Я отвёл взгляд на небо, рассматривая пушистые облака. — Мы так похожи на этих котов. — я протягиваю ему экран телефона с котами и чувствую себя неловко. Кажется мои щеки горят, уши и шея красные от майского ветра и возможно не только из-за явления. Он долго молчит и внимательно рассматривает экран телефона. Он усмехается, будто найдя сходство с нами. Он тушит сигарету о пол бетонной крыши и промывает горло водой из бутылки. — Очень похожи. — Дима улыбается и садится поудобнее. Он смотрит сначала на меня, а потом продолжает смотреть на небо, придерживая очки от сильного ветра. Он явно ждал от меня продолжения, хотел наблюдать за моим смущенным выражением лица, подлец. Мне так хотелось от него взгляда, внимания, прикосновения рук и губ, но я не хотел, чтобы он упивался моей неловкостью и бессилием. Я всё же справляюсь с собой, я могу сказать несколько слов, которые должны будут сбить его с мысли. — А знаешь, Дим, — начинаю я, — сколько раз мне хотелось хоть как-то побыть с тобой наедине. Просто подойти и, не говоря ничего, протянуть тебе руки, обнять, поцеловать и... Просто ощутить, что я — это я. — Я замолкаю, ожидая реакции. Он долго молчит. Потом поворачивает ко мне лицо, глаза в очках светятся радостью, как у котёнка, которому подарили новую игрушку. Он приближается ко мне, снимает свои очки, кладёт их рядом с рюкзаком и тихим, почти шёпотом говорит: — Знаешь, Кот, я знал, что так и будет. Ты — моя самая главная любовь. — Дима целует меня в губы, а я вдруг понимаю, что моя ладонь у него на затылке, пальцы зарываются в мягкие волосы. И когда он проводит ладонь вниз по моему телу, меня вдруг тоже охватывает дикий инстинкт — охватить его руками за шею и зубами вцепиться в ухо, чтобы он не убежал, не оставил меня. Так нежно и тягуче, он кусает мою нижнюю губу и берет вверх надо мной. Он на секунду отрывается от меня, подносит свою руку к моему лицу и обратно возвращает, с нотками никотина, поцелуй. Мои пальцы дрожат и я, почти теряя сознание, чувствую, как внутри меня разгорается огонь, который никто не в состоянии погасить. И этот огонь навсегда свяжет меня с этим удивительным человеком.       Ночь, небо залито холодным синим светом. Облака смешных фигурок давно уже уплыли. Их заменили маленькие звёздочки и фонари длинных улиц. Где-то под ногами тихий город, запах майской влажности и сигарет. Для нас давно нет времени, мы далеко от них. Мы пахнем любовью и красным сладким вином с лимоном. И только твои горьким шоколадом глаза меня сегодня радуют. Мы держимся крепко за руки, пытаясь согреть друг друга. Сейчас в твоих глазах спокойствие и нежность, и скоро этот день закончится. Этим вечером я влюбился снова. И мне всё равно на простуду.

***

...я не умею намекать, но любить могу тебя я бесконечно... ...я не Маяковский, но люблю тебя я также, как поэт Лилю Брик... ...и сколько бы не говорил, что я не умею, ты всё поймёшь...