крохотные звёздочки.

      Запах жареного мяса витал по кухне, просачивался в коридор, ведущий в прихожую, где сейчас разувался Рики. Закинув зипку на крючок, японец следует по запаху на кухню. Увидев Сону в розовом фартуке с надписью «sexy boy» – к слову, его дарил сам Нишимура – губы Ники невольно растягиваются в улыбке. Растрепанный, домашний Сону комфортнее чего-либо. Рики — человек, который не сидит на месте. Смена обстановки для него необходима, как воздух. Благодаря своей профессии журналиста ему не составляет труда раз в три-четыре месяца уехать в Пусан или Кëнгидо, возможно, даже куда-то по-дальше. А по распоряжению работодателя можно и раз в месяц. На выполнения служебного поручения вне места постоянной работы брать с собой своего парня не предоставляется возможным. Во-первых, это не предусмотрено конторой Рики, во-вторых у Сону своя работа. Кореец работает дизайнером, иногда и стилистом для артистов. Вдобавок его навыки рисования и черчения подтверждают высокую квалификацию. Не зря же в художке пыхтел для идеального диплома.       Перед отъездом на следующую командировку хотелось получить свою порцию поцелуев. Венистые руки обвивают талию старшего. Хоть Ким и был в растянутой футболке, завязанный фартук подчёркивал его прекрасную фигуру — песочные часы. Оставив короткий чмок на макушке, Рики укладывает голову на чужое плечо и принюхивается к извилине на шее.       — И тебе привет, Рики, — шутливо делает акцент на том, что его парень не поздоровался.       — Добрый вечер, звёздочка, — заботливо шепчет младший.        Руки всё сильнее сжимаются вокруг талии, а кончик носа вырисовывает невидимые узоры по всей площади шеи.       — Рики, щекотно, — ворчит Сону и сбавляет огонь плиты. В ответ японец невнятно мычит и продолжает ластиться, подобно котёнку. — Ужин сгорит, — вновь делает замечание тот и хмурится.       — Ну и пусть, — тихо отвечает Нишимура.       — Рики.. — хотел было Ким отчитать младшего, как на смену кончика носа приходят пухлые губы.        Кореец млеет в чужих руках, поцелуи способствуют быстрому приливу удовольствия внизу живота. Младший мажет языком по шее, а после, оттянув ворот футболки, переходит к острым ключицам.        Хотелось оттолкнуть от себя парня, дать поварежкой по голове и отчитать, как нашкодившего кота. Однако, ноги подкашиваются, а руки невольно сильнее сжимают рукоять сковороды.       — Рики, — тихо стонет родное имя Сону, а его последняя надежда на свободу растворяется в поцелуях японца.       Сильные руки Нишимуры подхватывают худое тело корейца и усаживают на поверхность кухонного гарнитура, рядом с плитой. Старший невольно обвивает ногами торс Ники, сильнее прижимаясь. Двое парней сливаются в хаотичном поцелуе, причины быстрых движений их губ никто не знает. Пока младший вторгается в чужой рот языком, Ким только и успевает глотать всхлипы. Сону пищит, когда его парень руками спускается к его ягодицам и сжимает их сквозь ткань домашних шорт.       Запах гари заставляет корейца оттолкнуть от себя возлюбленного и недовольно посмотреть на него. Рики в панике выключает газ и виновато косится на Кима.       — Ужин сгорел, — бубнит покрасневший Сону и обиженно складывает руки на груди.       — Закажем что-нибудь, — предлагает японец и тянет руки, чтобы обнять того.       — Ну ладно, только сковородку моешь ты, — довольно цокает Сону и щипает парня за сосок.       — Эй, больно, — морщится тот и начинает смеяться вместе со старшим. — Легче купить новую.       — Это твоё наказание. Нечего было меня отвлекать, — гордо задирает подбородок кореец и спрыгивает с гарнитура. — Теперь надо убраться, — тяжело выдыхает Ким и тянется к полотенцам.