Один Стакан Решимости На Четыре Чашечки Безумия

      Сознание потихоньку стало включаться, и я наконец проснулся. Самочувствие мое не описать словами, только матом. Было ощущение, будто тясячи стеклянных осколков впились в мою плоть, после того, как мою голову огрели чем то тяжелым. Однако, не смотря на весь этот ужас, мне пришлось открыть глаза. А спал я все в той же позе, в которой и уснул.       — А-а-ах… Как же башка болит…       Вспомнился вчерашний день… И после этого у меня не было вопросов по этому поводу. Кроме одного…       «Так, а как там девочки?»       Встав со стула, я чуть не упал, как будто гравитация стала сильнее. Или голова потяжелела. Но из-за сильного притока в голову, у меня зезвенело в ушах.       «Ааааааааай, я щас сдохну»       Однако через пару секунд все нормилизовалось. И я, все еще шатаясь, пошел к диванам в гостинной.       Подойдя к ним, я приметил две женские фигуры укрытые пледом, которые мирно спали.       «Так, эти на месте. Надо проверить Сайори и Нацуки»       Повторно убедившись в том, что они спят, я побрел на верх. Открыв дверь, я приметил маленькую фигурку Нацуки, которая уже проснулась и не доумевала от происходящего, и развалившуюся на всю кровать Сайори. Я приставил палец к губам, дав знак, что шуметь не надо, и жестом показал на выход. Нацуки все поняла и максимально аккуратно, стараясь шуметь поминимуму, прошла в коридор.       «Ага, мне вчера хватило»       Когда она была рядом со мной, я закрыл дверь спальни, и начал разговор:       — Утро доброе.        — Что происходит? Почему я у тебя и со мной спит Сайори? А почему я в школьной форме? И почему мы не фестивале?       — Так, так. Помедленнее. Я все обьясню, только ради Бога, не шуми! Мне вчера хватило.       Мы спустились на кухню, и я поставил на плиту кастрюлю с водой, добавив всяких специй и соль. К тому моменту Юри и Моника уже проснулись.       — М-м-мейсон?..       — Ага, тебе тоже доброе. Все вопросы на потом. Лучше вставайте и садитесь за стол.       Но тут, кто бы сомневался, с громкими зеваниями спустилась Сайори:       — О-о-о-а-ах! Ой, девочки! Доброе утро!       Наконец, когда все уселись, я кинул пластинчатые макароны в кастрюлю и поставил мясо жариться. Так же я успел сделать чай и кофе, кому как, и сам уселся за стол.       — Так что же произошло? — Нацуки повторила мучавший ее вопрос.       — Да… Насчет этого… Вчера был фестиваль… И мы после него решили… что?       Среди девушек прошел шепот и обсуждение, но они сошлись в одном мнении: мы вчера решили отпразновать.       — Да, я это помню… — сказала Моника.       — И ты что-то принесла… — задумалась Сайори — Ну же, голова, вспоминай!       — Уже близко…       — Я вспомнила! — вдруг крикнула Юра, от чего все нехотя отреагировали соответствующе — Я вчера рюмки одолжила у своей подруги!       — Почти…       — Коньяк… — Нацуки будто прозрела и спучила глаза10-ти рублевыми монетами.       — А-а-а! Точно! — следом за розово-волосой вспомнила Моника, а затем и Юра с Сайори.       — В точку!       Однако не смотря ихнее на прозрение, я тут же занервничал, учуяв запах горелого.       — Еб твою налево! — с такими словами я слетел со стула и поспешил перемешать мясо и добавить недостающие продукты.       — Так вот! — усевшись обратно, мы продолжили рассуждения — Вы выпили там, по рюмочке. Но тут вам попить захотелось, точнее через полчаса. Ну и что? Я пошел. Но кто, блять, вас знал, что вы за 2 минуты успеете выдуть всю бутылку?       Тут девочки стали нервно ерзать и потихоньку вспоминать вчерашний вечер. А Моника тем временем залилась краской, наверное вспомнив момент, когда хотела снять лифчик.       — Ну выпили мы, ну бывает… — стала оправдываться Нацуки.       «Ага, не стану я тебе напоминать, с каким ты предложением ко мне приставала»       — Да уж, поэтому голова так сильно болит… — Сайори произнесла это, и демонстративно погладила голову.       — Мне так стыдно… — однако Юри стала извиняться.       — А вот тебе Юри нечего извиняться. Ты там спала практически.       После этих слов Юри немного успоуоилась, но все равно чувствовала себя не в своей тарелке. И вспомнив, что стоит у меня на плите, я пошел раскладывать порции гостям.       ***       — Спасибо Мейсон, вышло очень вкусно! — поблагодарила меня Моника.       — С-спасибо… — Юри за ней.       — Эх, все-таки я должна смириться с тем, что мы готовим на одном уровне — сказала Нацуки.       «Ну и смиряйся себе сколько хочешь»       — Спаси-и-ибо! — растянула Сайори и крепко обняла меня, и я ее в ответ.       — Да уж… Ты прости нас, если мы тебе хлопот вчера принесли… Стоило вести себя более сдержано… — Моника стала оправдываться за всех.       — Ничего страшного. Просто в следующий раз не бухайте так сильно. А то мне и впрямь придется вас на горбу нести.       Во время завтрака я расказал им о вчерашнем дне, и как они здесь оказались. Конечно, я умолчал о попытках заставить меня удовлетворить их половым путем, ибо меня за это… ну… короче, ничего хорошего из этого бы не было.       — Я думаю, пора домой — произнесла свои мысли всхлух Юри.       — Да, а то отец будет волноваться… — поддержала идею Нацуки.       Проводив девочек до ворот, Юри, Нацуки и Моника ушли наверх, и перед тем, как завернуть за угол, помахали нам рукой, и мы им в ответ.       — Ну, чем займемся? — спросил я Сайори, что прижалась к моей руке.       — Незнаю… Но я точно хочу быть с тобой…       — А я то как хочу!       Мы поцеловались в обьятьях и простояли так еще с минуту, пока не зашли обратно в дом.       ***       *…Ну и в общем…       Наш клуб стал чуточку дружнее и ответственнее, а девочки наконец смогли побороть свои ужасы.       Моника больше не ревнует, и не шутит на больные темы других. Она стала еще более доброй и нежной. Каждый может обратиться к ней со своими проблемами, а они вас поддержит и не даст вам упасть.       Юри перестала резаться. Когда я застал ее на лестнице, я не думал, что смогу помочь ей с этой проблемой, но как показала практика, совместный отказ от этой привычки принес положительный результат. К слову, она стала более общительной и менее замкнутой.       Нацуки теперь живет со своим отцом в мире и согласии. По ее словам, он долго не мог смириться с тем, что испытавал, когда осознал свои действия. Долго перед ней каялся. Но она все-таки его простила. Она стала менее грубой и теперь видит ситуации более обширно, из-за чего теперь не будет палить что первым попало на ум.       А Сайори… Теперь я и Сайори… Мы пара. Мы любим друг друга. Вчера, когда она чуть не лишила НАС жизни, я думал, что это конец. Что я не смог помочь ей преодолеть этот баррьер, который заставлял ее мучатся каждый день. Но теперь… Она перстала грустить. Камень наконец спал с ее души, и больше не тянет ее вниз. Теперь мы живем в умиротворении и любви.       Ну и я сам притерпел изменений. Мои садиско-мозахические привычки пропали, улетучились, как и мой старый характер. Теперь я спокойный, немного ленивый, но все тот же грозный мужчина, готовый защитить свои подруг и Сайори от кого угодно.       Сайори ркшила остаться у меня на ночевку. Я конечно же не против. Мне страшно оставлять ее одной. А вдоуг она снова будет страдать?       Я уже принял для себя, что никогда больше не заставлю.ее грустить. И как мне и положено, я свое обещание сдержу! *       Закончив запись и хлопнув дневником, я облокотился на стол и устало выдохнул. Кинув взгляд на часы, я приметил, что время уже 22:06.       — Чтож, Сайори уже ждет меня.       Она захотела спать со мной. Такое решение она приняла под предлогом: «С тобой тучки улетают, и я всегда буду с тобой, что бы они и к тебе не подкрались». Мне плевать, правда это или нет. Сайори хочет быть со мной, вот еп желание, которое я должен исполнить, что бы она была счастлива.       С этими словами я направился в комнату.       Только я поднялся по лестнице, я тут же оказался у комнаты, сам того не замечая. С неким волнением, я открыл дверь… Сайори сидела на кровати, и смотрела в пол, но когда я пришел, на ее лице заиграла настоящая улыбка. Я присел рядом и обнял, при этом поцеловав.       — Пора спать, Сайори…       — Угу… — и обняла меня пуще прежнего.       Я был на седьмом небе от счастья. Большего и не требовалось. У меня наконец появились друзья, место, где я могу чувствовать себя спокойно, и самое главное: я нашел свою любовь. Конечно, это все мне досталось ценой больших усилий и труда. Но это однозначно того стоило.       Через какое-то время Сайори улеглась в постель, я выключил свет и пошел туда же. Оказавшись под одеялом, мы поцеловались и обнялись.       «Я… С Сайори… В одной постели…»       — Я люблю тебя, Мейсон…       — А я тебя сильнее, Сайори…       И мы вновь слились в поцелуе, но он был более искренним и насышенным, чем прошлый. Но тут я почувствовал что-то мягкое… Сайори взяла мою руку и приложила ее к своей груди. Меня это смутило, и когда мы наконец разлиплись, я начал нервничать:       — Сайори?       — Что?       — Ты… Хочешь…       — Угу… Я хочу быть счастливой. Ты ведь на все готов, что бы сделать меня такой?       Сайори продолжала моей рукой массировать свою грудь, при этом нежно постанывая. Она стала заводиться.       «Она что, и вправду этого хочет?»       — Мейсон…       — Что такое?       — Ты… прости за вчерашнее… Просто я тут вспомнила, что тогда творила. Мне правда стыдно…       — Ничего страшного, Сайори. Ты здесь не виновата.       Сайори потянулась за еще одним поцелуем, и она его получила. Наконец она сняла с себя футболку и лифчик голубого цвета. Она сидела моей кровати, вся покрасневшая, но все с той же улыбкой и долей пошлостью в глазах.       Поцеловав ее еще раз, я стал опускаться поцелуями ниже, пока не дошел до ее груди. В комнате были слышны слабые стоны и блаженное дыхание, когда я стал облизывать ее сосок. Сайори не на шутку наслаждалась этим. Она гладила меня по волосам и легонько прижимала к себе.       Тут она увалилась на кровать и стянула с себя шортики, оставив на себе голубенькие трусики. Что происходило дальше понятно всем. Я опустился на руки и обхватил ее таз. От одних лишь вздохов в сторону секретного места она подрагивала и никак не могла дождаться моего проникновения. Тут Сайори стянула с себя и их, полностью обнажив свое тело. Она лежала на моей кровати, полностью голая, и все ждала, когда я сделаю ей приятно. Одной рукой она прикрывала лоб, не скрывая при этом своих похотливых глаз, и другой ласкала себя меж ног.       Оперевшись на руки, я стал ублажнять ее языком, а та, в свою очередь, закатила глаза наверх и стала тихонько стонать. Через какое-то время она внезапно поднялась, схватила меня за голову и громко застонала. Она испытала оргазм. Увалившись на кровать, она тяжело дышала.       — П-ррости меня…       — За что?       — Ну… за это…       — Ничего страшного. Главное — что бы тебе было хорошо.       Сайори нежно улыбнулась, и сделав паузу, спросила:       — Войдешь в меня?..       — Но… у нас нету… этих…       — Не волнуйся… Сегодня безопасный день… — нежно сказала Сайори и пальцами руки раздвинула промежность.       Я снял с себя последнее белье и наклонился над ней, поцеловав при этом.       «Я… и Сайори… Занимаемся этим…»       Она больше не могла ждать…       Все же решившись на этот поступок, меня все равно что-то останавливало…       — Сайори, ты точно это хочешь?       — Я уверена, что хочу. Ты ведь веришь мне?       — Верю…       Приставив его, я произнес последние слова:       — Скажи, если будет больно…       И в комнате раздался громкий стон. Я был внутри. Сайори прижала меня к себе и задрала ноги поверх моей спины. Я стал двигаться, медленно и аккуратно, боясь сделать ей больно.       — Не бойся… Можешь двигаться быстрее.       Послушав ее, я ускорился. В комнате, в этой темноте, раздавались нежные, похотливые, стоны. Мы и апрямь занимались этим…       Через какое-то время я ускорился. Я чувствовал, что вот-вот сделаю это, и Сайори тоже это чувствовала.       — Не останавливайся! Сделай это внутрь!       Я был на перделе. Поцеловав, ее зрачки сузились. Я заполнил ее полностью, в поцелуе. Она оторвалась от меня и высунула язык наружу, закатив глаза. Она была довольна.       Я без сил упал на кровать, рядом с ней. Она повернула ко мне голову, и нежно произнесла:       — Мейсон… Я люблю тебя…       — И… я тебя… тоже…       Мы обнялись, наши половинки сердец сарепились в одно единое. Мы… нашли… друг друга… Мы доказали, что мы любимые. Мы были счастливы…       Обнявшись, мы наконец уснули.       «Теперь все хорошо… Сайори, я тебя люблю. Я буду любить тебя… до… кон… ца…»